Важно отметить, что в ритуальной практике меры в отношении опасных покойников применялись не только для прекращения хождения живых мертвецов, но и в превентивных целях, для пре-дупреждения такой возможности (Толстая 2006: 237). Существовали такие категории покойников, которые после смерти обязательно ста-новились опасными для живых. К «нечистым» покойникам относятся, в частности, умершие до срока, умершие насильственной смертью, а также самоубийцы-висельники. Причем одними из самым опасных во всех региональных традициях славян считаются именно висельники (Седакова 2004: 47-48). «Заложными» становятся и большие греш-ники, преступники. Особой злокозненностью отличаются те, кто еще при жизни продал душу злым силам (колдуны и ведьмы): как правило, после смерти они превращаются в упырей (Толстая 2006: 249-250).
Иногда, имея дело с заведомо «заложными», висельников и других «нечистых» калечили заблаговременно: еще на похоронах пробивали деревянным колом или острым железным предметом тело (вариант: забивали кол в могилу), вбивали гвозди в голову, пробивали шилом пятки, протыкали гвоздями язык, выкалывали глаза и т. п. (Кузеля 1907: 117-119; Толстая 2001: 166; Седакова 2004: 253, 256; Гузій 2007: 108). Приводятся даже примеры пронзания осиновым колом тел еще живых людей - по сути, ритуальных убийств по этим мотивам (Кузеля 1907: 113).
В нашем случае Василь и Лазарь окончили свою жизнь насиль-ственно и до срока и, как мы полагаем, в петле, уже только поэтому они не могли стать «обычными» покойниками. Сам способ умер-щвления - повешение (удушение) - восходит к ритуалам языческих жертвоприношений (Чебаненко 2014: 169-171)3. Кроме того, Василя и Лазаря можно воспринимать как преступников, грешников, подго-воривших Давыда Игоревича на страшное зло. Также было высказано обоснованное мнение (Майоров 2001: 139-142), что Василем, Туря- ком и Лазарем при жизни овладела нечистая сила: им «влезе сотона въ сердце», почему они и стали «наговаривать» Давыда Игоревича против Василька (ПСРЛ 1: Стб. 257). Эти обстоятельства могли дать убийцам Василя и Лазаря основания полагать, что одного только умерщвления тела недостаточно, или что их жертвы могли продолжить посмертное существование, возможно, в качестве «нечистых» мертвецов, следовательно, необходимы дополнительные меры в их отношении.
С обрядами в отношении «нечистых» покойников события под Вла-димиром-Волынским сближает характер повреждений, нанесенных телам Василя и Лазаря: они были пронзены стрелами с металличе-скими, надо полагать, наконечниками. Это напоминает упомянутые выше обычаи вбивания / втыкания в тело «нечистых» мертвецов острых предметов из железа с целью защититься или избавиться от них. Острые и металлические предметы считались предпочтитель-ными для этих целей, поскольку общеизвестно, что нечистая сила их боится - таковы верования, представленные у многих народов. Стрела, сочетая оба этих качества, также наделялась апотропеической и отгонной функциями, свойствами защищать от нечистой силы и отгонять ее (Узнёва 2012). Так, согласно археологическим данным, стрелы в то время использовались в защитных целях и в похоронном обряде (Фетисов 2004: 93-97).
Затруднительно сказать, в какой степени в действиях князей Ростиславичей присутствовала собственно защитная мотивация. Судя по поздним этнографическим данным, упыри и другие категории «заложных» покойников после смерти были, как правило, связаны с местом смерти или захоронения (Зеленин 1995: 40 и др.; Седакова 2004: 75; Левкиевская 1995: 285), и опасаться их стоило не столько Ростиславичам, сколько жителям Владимира-Волынского4.
Повреждение тел «нечистых» мертвецов, кроме защитной функ-ции, имело еще одно назначение - недопущение возможности их посмертного существования в мире живых, окончательное их уничтожение5 (Толстая 2001: 169; 2006: 237, Седакова 2004: 58). По- видимому, эта функция была первичной. Представляется, что именно это и было главной целью Ростиславичей.
Стрела в данном случае (как острое металлическое орудие) выступает не как защитное средство, а как наступательное - инструмент уничтожения злых сил. Добавим к этому, что она может символизировать божественную стрелу, символ грома и молнии (как предположил А.В. Майоров). В мифе о индоевропейском боге грозы, хорошо фиксируемом и в славянских материалах, врагом, против которого направлена его стрела, является Змей, позднее представленный в качестве демона, черта, нечистого духа (Иванов, Топоров 1974: 5-179). Между тем души «заложных» покойников рассматриваются также как представители нечистой силы (Зеленин 1995: 58-60 и др.), а множество персонажей нечистой силы возводят к душам умерших (Виноградова 2000). Одним из таких персонажей является Змей, который в славянских поверьях осознается то как покойник, то как нечистый дух (Виноградова 2000: 39).
Сложно с уверенностью определить, что именно стремились поразить стрелами Ростиславичи (или отроки Василька), направляя их в тела Василя и Лазаря, - сами тела, души покойных или злые силы, духов, овладевших теми. Совокупность данных о «нечистых» покойниках не позволяет выстроить единую и непротиворечивую картину представлений, которые могут объяснить все формы ритуалов, свя-занных с предупреждением хождения и защитой от «нечистых» покойников (Толстая 2006: 238). С одной стороны, порча тела покойника может рассматриваться как «убийство тела умершего», уничтожение смертной части человека (Седакова 2004: 58), ведь одна из главных целей калечения - не дать ходячему мертвецу приходить к живым. С другой стороны, выбор конкретных видов и объектов поврежде-ний - отрубание головы, вбивание гвоздя в голову, пробитие колом груди, пронзание сердца и т. д. - в ряде случаев обусловлен тем, что там помещается душа6 (Седакова 2004: 61), которая и поражается острыми и железными предметами. Само поражение души железным (деревянным) орудием возможно еще и потому, что душа часто воспринимается как не вполне нематериальная субстанция, даже как телесный орган и как живое существо, она может испытывать потребности, ее можно ранить и т. п. (Толстая 2008: 582-584, 404).
Полагаем, что комплекс негативных представлений, связанных с висельниками, хорошо известный по поздним материалам, во многом был обусловлен тем, что их души оказывались неотделенными от тел. Кончина, как правило, представляется в виде отделения души от тела с последним вздохом (Байбурин 1995: 105; Седакова 2004: 61), она покидает тело главным образом через рот (Толстая 2008: 598-599). Считалось опасным, если душа задерживалась в теле - в таком случае покойник может стать вампиром, демоном (Толстая 2008: 400). Повешение (удушение) не позволяло душе покинуть мертвое тело7; по-видимому, оставался в запертом таким образом теле и злой дух, овладевший человеком. Поэтому стрелы, пронзившие тела Василя и Лазаря, поразили и заключенные в мертвых оболочках души «зло-деев» и (или) овладевшие ими нечистые силы.
Мы не утверждаем, что в отношении расправы над Василем и Ла-зарем, равно как и в отношении «волынских черепов», может быть в полной мере применим комплекс представлений о «нечистых» покойниках, как он раскрывается в этнографических материалах XIX- XX вв., тем не менее, наблюдается значительное сходство внешней стороны ритуала и его содержания. Общей является основная цель повреждения останков покойного посредством острых (железных) предметов - окончательное уничтожение или изгнание некой опасной силы, заключенной в мертвом теле: злой, грешной души и (или) демонов, нечистой силы.
Учитывая вышеизложенное, можно сделать следующие выводы.
Находки человеческих останков с посмертными повреждениями (пробитые гвоздями черепа) в некоторых местностях Южной Руси нужно связывать с ритуальной практикой славян, мерами защиты от ходячих покойников и упырей. Археологические материалы и исто-рико-этнографические данные о «нечистых» покойниках показывают, что для этих целей в Южной Руси и Прикарпатье применялись раз-личные способы посмертного повреждения тел. В этой связи можно провести определенные параллели между «калечением» черепов покойников и подробностями летописного известия о расправе над виновными в ослеплении Василька Теребовльского, тела которых были расстреляны стрелами.
Детали рассказа о расправе над Василем и Лазарем, как и находки пробитых гвоздями черепов и некоторые другие данные, являются свидетельством существования в Древней Руси практики посмертного повреждения тел покойников. Обе рассматриваемые в статье разновидности повреждений (пробитие черепа или пронзание тела) наносились с целями прекращения или недопущения посмертного существования «нечистых» покойников (их душ) в мире живых, их окончательного уничтожения, а также уничтожения или изгнания нечистых сил, овладевших ими при жизни или после смерти. Данное типологическое сходство между этими феноменами указывает на то, что эта ритуальная практика восточных славян имела широкое распространение в домонгольский период.
Примечания
1. Как показали исследования одного из дошедших до настоящего времени черепов, повреждения ему были нанесены после смерти его обладателя (Мазур и др. 2010: 310-311).
2. Более того, «заложных» покойников не всегда хоронили, а позже для их захоронений выделяли особые места (Зеленин 1995: 40-41, 88-96 и след.). Они были либо вовсе лишены похоронного обряда, либо он проводился для них не так полно, как для «чистых» покойников (Седакова 2004: 75).
3. Особое отношение к самоубийцам-висельникам в контексте позднейших представлений о «заложных» покойниках связано, конечно, и с особым отношением церкви к самоубийцам вообще, хотя, несомненно, восходит к языческим воззрениям славян. Также на эти представления повлияли библейский рассказ о самоубийстве Иуды («И повергъ сребреники въ церкви, отъиде: и шедъ удавися» (Мф. 27:5)) и его переосмысление в народной среде, в которой обстоятельства смерти Иуды стали перекликаться со взглядами на «заложных» покойников (Белова 2000: 350-354).
4. Тем не менее в материалах о «нечистых» покойниках известен сюжет о том, что жертвы насильственной смерти являлись своим убийцам с целью мести (Виноградова 2000: 29-30).
5. Вот один очень характерный пример: П.Г. Богатырев приводит услышанный им в Закарпатье рассказ о покойнике-колдуне, которому, выкопав из могилы, отрезали голову и положили между ног. Покойник стал кричать: «Зачем вы меня извели?» (Богатырев 1971: 272).
6. Вместилищем души могут быть все тело, сердце, желудок, горло, глотка, голова, глаза, кости, кровь, легкие, печень, мизинец. Кроме того, душа может перемещаться в теле (Толстая 2008: 392-395).
7. Или же повешение не позволяло душе своевременно покинуть тело обычным путем. «Прочие пути выхода из тела расцениваются как аномальные, присущие колдунам, ведьмам и другим лицам, знающимся с нечистой силой» (Толстая 2008: 399). Впрочем, представления о душе у славян довольно разнообразны, что не позволяет составить некую четкую и единообразную картину, чтобы с уверенностью про-ецировать ее на древнейшие известия.
Литература
1. Байбурин 1993 - Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре: Струк-турно-семантический анализ восточнославянских обрядов. СПб.: Наука, 1993. 240 с.
2. Белова 2000 - Белова О.В. Иуда Искариот: от евангельского образа к демо-нологическому персонажу // Славянский и балканский фольклор. Народная демонология. М.: Индрик, 2000. С. 344-360.
3. Богатырев 1971 - Богатырев П.Г Вопросы теории народного искусства. М.: Искусство, 1971. 515 с.
4. Виноградова 2000 - Виноградова Л.Н. Народные представления о про-исхождении нечистой силы: демонологизация умерших // Славянский и балканский фольклор. Народная демонология. М.: Индрик, 2000. С. 25-51.
5. Грузнова 2013 - Грузнова Е.Б. На распутье Средневековья: языческие традиции в русском простонародном быту (конец XV-XVI в.). СПб.: Изд-во СПб. ун-та, 2013. 320 с.
6. Гузій 2007 - Гузій Р. З народної танатології: карпатознавчі розсліди. Львів: Інститут народознавства НАН України, 2007. 352 с.
7. Зеленин 1995 - ЗеленинД.К. Избранные труды. Очерки русской мифоло-гии: Умершие неестественною смертью и русалки. М.: Индрик, 1995. 432 с.
8. Иванов, Топоров 1974 - Иванов В.В., Топоров В.Н. Исследования в области славянских древностей. Лексические и фразеологические вопросы рекон-струкции текстов. М.: Наука, 1974. 342 с.
9. Каргалов 1967 - Каргалов В.В. Внешнеполитические факторы развития феодальной Руси. Феодальная Русь и кочевники. М.: Высш. шк., 1967. 263 с.
10. Карпов 2011 - Карпов А.Ю. Батый. М.: Молодая гвардия, 2011. 352 с.
11. Котляр 2005 - Котляр Н.Ф. Комментарий // Галицко-Волынская летопись: Текст. Комментарий. Исследование. СПб.: Алетейя, 2005. 422 с.
12. Кузеля 1907 - Кузеля З. Причинки до народніх вірувань з початком ХІХ ст. Упирі і розношенє зарази // Записки Наукового Товариства їм. Шевченка. Львів, 1907. Т. 80. С. 109-124.
13. Кучинко 2009 - Кучинко М.М. Історія населення Західної Волині, Холмщини та Підляшшя в Х-XIV століттях. Луцьк: Волинська обласна друкарня, 2009. 528 с.
14. Левкиевская 1995 - Левкиевская Е.Е. Вампир // Славянские древности. Этнолингвистический словарь. М.: Междунар. отношения, 1995. Т. 1. С. 283-286.
15. Левкиевская 2000 - Левкиевская Е. Мифы русского народа. М.: Астрель, 2000. 528 с.
16. Мазур и др. 2010 - Мазур О., Терський С., Подоляка Т Археологічні, краніо-логічні та етнографічні відомості про боротьбу з пирями за княжої доби // Княжа доба: історія і культура. Львів, 2010. Вип. 3. С. 302-317.
17. Майоров 2001 - МайоровА.В. Галицко-Волынская Русь. Очерки социально-политических отношений в домонгольский период. Князь, бояре и городская община. СПб.: Университетская книга, 2001. 640 с.
18. Майоров 2015 - Майоров А.В. Монгольское завоевание Волыни и Галичины: спорные и нерешенные вопросы // Русин. 2015. № 1 (39). С. 11-24.
19. Панова 2004 - Панова Т.Д Царство смерти. Погребальный обряд средне-вековой Руси XI-XVI веков. М.: Радуница, 2004. 183 с.
20. Пастернак 1961 - Пастернак Я. Археологія України: Первісна, давня та середня історія України за археологічними джерелами. Торонто: Наукове товариство. ім. Шевченка 1961. 791 с.
21. Пауткин 2014 - Пауткин А.А. К проблеме стратификации летописной статьи 6605 года: культурно-исторический аспект // Россия XXI. 2014. № 6. С. 98-99.
22. Писаренко 2003 - Писаренко Ю. Ослепление Василька Теребовльского (1097 г.). Мифологический подтекст // Соціум. Альманах соціальної історії. 2003. Вип. 19. С. 179-196.