Самарский национальный исследовательский университет
имени академика С. П. Королева
Принудительное лечение лиц, страдающих социально значимыми заболеваниями: опыт комплексного правового регулирования
А.В. Юдин, Ю. С. Норвартян
г. Самара, Российская Федерация
Аннотация
В статье авторы обращаются к проблеме комплексного правового регулирования принудительного лечения лиц, страдающих социально значимыми заболеваниями. Оценивают характер и степень интенсивности правоограничительных мер, способных обеспечить интересы, с одной стороны, общества, заинтересованного в изоляции лица, страдающего социально значимым заболеванием, с другой стороны, больного, госпитализируемого в лечебное учреждение, притом что лицо не совершало каких-либо противоправных вредоносных деяний. В рамках избранного комплексного подхода авторы исследовали меры принуждения уголовно-правового и иного характера. Проанализировали судебную деятельность по санкционированию госпитализации с точки зрения правомерности отнесения ее к административному судопроизводству (а не гражданскому судопроизводству, как было ранее), а также к делам, связанным с осуществлением судебного контроля за реализацией властных полномочий. Рассматривая природу деятельности по исполнению судебных постановлений по данной категории дел, авторы оценили правомерность ее позиционирования в качестве обычного исполнительного производства. Предпринята попытка определить допустимость стимулирования должника к исполнению судебных решений по данной категории дел на основе уголовно-правовых запретов.
Ключевые слова: административное судопроизводство, гражданское судопроизводство, социально значимые заболевания, уголовная ответственность.
Abstract
Involuntary treatment of persons suffering from socially significant diseases: complex research of legal regulation
A.V. Yudin, Samara, Yu.S. Norvartyan, Samara National Research University, Samara, Russian Federation
On the basis of an integrated approach the authors of the paper address to the problem of involuntary treatment of persons suffering from socially significant diseases. The paper provides the assessment of nature and intensity degree of repressive measures that can satisfy the concern of people interested in isolating a person suffering from a socially significant disease, on the one hand, and the interests of a patient hospitalized in a medical institution, despite the fact that the person did not commit any illegal malicious acts, on the other hand. Taking into account the chosen integrated approach, the authors refer to the assessment of criminal law measures, as well as to the assessment of protective measures currently being implemented in administrative proceedings. The paper analyzes the judicial activity on hospitalization sanctioning in terms of legality of referring it to administrative proceedings (rather than to civil proceedings, as it was before), as well as to the cases related to the judicial control over the exercise of power. Considering the nature of court decisions enforcement in this category of cases the authors assess the appropriateness of its positioning as ordinary enforcement proceedings. This paper attempts to determine the stimulation admissibility of a debtor to enforce judicial decisions in this category of cases on the basis of criminal law prohibitions.
Key words: administrative proceedings, civil proceedings, socially significant diseases, criminal liability.
В связи с обострившейся проблемой роста представляющих серьезную угрозу для современного общества заболеваний, а также на основании Федерального закона от 30 марта 1999 г. № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения» Правительством Российской Федерации было принято постановление от 1 декабря 2004 г. № 715 «Об утверждении перечня социально значимых заболеваний и перечня заболеваний, представляющих опасность для окружающих» [1].
В данном постановлении социально значимыми заболеваниями названы: туберкулез, инфекции, передающиеся преимущественно половым путем, гепатит В, гепатит С, ВИЧ-инфекция, злокачественные новообразования, сахарный диабет, психические расстройства и расстройства поведения, болезни, характеризующиеся повышенным кровяным давлением. Следует отметить, что перечисленные заболевания дублируются в перечне заболеваний, представляющих опасность для окружающих, который утвержден тем же постановлением.
Согласно ст. 1 Федерального закона «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения», под заболеваниями, представляющими опасность для окружающих, следует понимать такие инфекционные заболевания человека, которые характеризуются тяжелым течением, высоким уровнем смертности, инвалидностью, быстрым распространением среди населения (эпидемия) [2].
Таким образом, официально допускается определение заболевания одновременно как социально значимого и представляющего опасность для окружающих.
По данным Министерства здравоохранения Российской Федерации, в России число пациентов с впервые в жизни установленным диагнозом активного туберкулеза в последние годы составило: в 2015 г. - 84515; в 2016 г. - 78121; в 2017 г. - 70861; в 2018 г. - 65234. За тот же период умерли от туберкулеза: в 2015 г. - 13484 человека; в 2016 г. - 11373 человека; в 2017 г. - 9614 человек; в 2018 г. - 8617 человек [3].
Сумма новых диагнозов ВИЧ-инфекции в Российской Федерации составила: в 2015 г. - 100220; в 2016 г. - 86855; в 2017 г. - 85802; в 2018 г. - 85995.
Число пациентов с впервые в жизни установленным диагнозом, взятых под диспансерное наблюдение психоневрологическими организациями (кроме заболеваний, связанных с употреблением психоактивных веществ), достигло следующих показателей: в 2015 г. - 62756; в 2016 г. - 60102; 2017 г. - 59338; 2018 г. - 59149.
Под диспансерное наблюдение психоневрологическими и наркологическими организациями с впервые в жизни установленным диагнозом были приняты: в 2015 г. - 124887 человек, в том числе с синдромом зависимости от наркотических веществ - 20641; в 2016 г. - 111979 человек, в том числе с синдромом зависимости от наркотических веществ - 16288; в 2017 г. - 94641 человек, в том числе с синдромом зависимости от наркотических веществ - 16122; в 2018 г. - 90906 человек, в том числе с синдромом зависимости от наркотических веществ - 14775.
Случаев инфекций, преимущественно передаваемых половым путем, в России было зарегистрировано: в 2015 г. - 61482; в 2016 г. - 52223; в 2017 г. - 121133; в 2018 г. - 114928.
Таким образом, наблюдается тенденция снижения числа пациентов с впервые в жизни установленным диагнозом того или иного социально значимого заболевания, но в целом указанные цифры не позволяют говорить о радикальном улучшении ситуации в стране.
При этом законодатель предусмотрел принудительное лечение в отношении только лиц, страдающих психическим расстройством или туберкулезом. Как известно, порядок рассмотрения соответствующих дел установлен гл. 30 и 31 КАС РФ.
Такие дела достаточно распространены в судебной практике. Например, А. состоял на диспансерном учете у врача-фтизиатра в ГБУЗ СО «Кошкинская ЦРБ» с 2005 г. с диагнозом: верхний цирротический туберкулез легких МБТ (+) II группа. Было установлено, что А., будучи лицом, страдающим заразной формой туберкулеза с подтвержденным бактериовыделением микробактерий туберкулеза, умышленно уклонялся от лечения, способствуя возникновению и распространению туберкулеза, а также создавая территориальный очаг туберкулезной инфекции в частном доме, где кроме А. проживают несовершеннолетние дети. Кошкинский районный суд Самарской области, руководствуясь ст. 175-180 КАС РФ, решил госпитализировать А. в медицинскую противотуберкулезную организацию в недобровольном порядке [4].
Другой пример. От М. поступили сведения, согласно которым его сын Б. ведет себя неадекватно, пытается выпрыгнуть в окно, отказывается от приема пищи, разговаривает сам с собой, повторяет одни и те же фразы. Согласие на добровольное лечение Б. не дает, на основании чего врачом- психиатром Железноводского филиала ГБУЗ СК «КСПБ» выдано направление на госпитализацию. Железноводский городской суд, руководствуясь Законом РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», ст. 277-279 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, решил госпитализировать Б. в недобровольном порядке на стационарное лечение в Железноводский филиал ГБУЗ СК «Краевая специализированная психиатрическая больница» [5].
Согласно данным судебной статистики, в 2018 г. судами общей юрисдикции было рассмотрено 23436 административных дел о госпитализации граждан в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, в недобровольном порядке, из них рассмотрено с вынесением решения 22641 дел [6]; в 2017 г. - 26466, из них рассмотрено с вынесением решения 25753 [7]; в 2016 г. - 26405, из них рассмотрено с вынесением решения 25563 [8]; в 2015 г. - 35027, из них рассмотрено с вынесением решения 33895 [9].
В 2018 г. число административных дел о госпитализации граждан в медицинскую противотуберкулезную организацию в недобровольном порядке составило 1582, из них рассмотрено с вынесением решения 1368; в 2017 г. - 1365, из них рассмотрено с вынесением решения 1211; в 2016 г. - 1 372, из них рассмотрено с вынесением решения 1146.
Характерно, что ранее, до 2015 г., дела о недобровольной психиатрической госпитализации рассматривались в порядке гражданского судопроизводства по правилам гл. 35 ГПК РФ. Процедура рассмотрения дел о принудительной госпитализации лиц, страдающих заразными формами туберкулеза, вообще не была установлена, в связи с чем Верховный Суд РФ дал рекомендацию об их рассмотрении в порядке аналогии процессуального закона (ч. 4 ст. 1 ГПК РФ) по правилам принудительной госпитализации гражданина в психиатрический стационар [10].
Отношения, связанные с уклонением от лечения лиц, страдающих социально значимыми заболеваниями, и их принудительной госпитализацией, обнаруживают целый ряд правовых проблем, которые требуют комплексного правового решения.
Концептуальное значение для согласования отраслевых позиций по выявленным проблемам имеют высказанные В. П. Малковым суждения о том, что правонарушения должны вызывать реакцию государства в форме «либо правовосстановительных санкций (мер защиты), либо санкций штрафных (мер ответственности)»; «когда штрафные санкции не обеспечивают восстановление нарушенного состояния... допускается соединение штрафных санкций с правовосстановительными», основанием чего является сочетание во многих видах неправомерного поведения признаков нескольких правонарушений [11, с. 98].
1. Возникает вопрос о характере и степени интенсивности правоограничительных мер, способных обеспечить интересы, с одной стороны, общества, заинтересованного в изоляции такого лица, с другой стороны, больного, госпитализируемого в лечебное учреждение (фактически лишаемого свободы), притом что лицо не совершало каких-либо противоправных вредоносных деяний.
В определении Конституционного Суда РФ от 5 марта 2009 г. № 544-О-П «По жалобе гражданки Хорошавцевой Надежды Николаевны на нарушение ее конституционных прав рядом положений Закона Российской Федерации “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании” и Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» со ссылкой на Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме (принят 9 декабря 1988 г. Резолюцией 43/173 на 43-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН), подпункт «е» п. 1 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, позицию Европейского Суда по правам человека, выраженную в Постановлении от 5 октября 2004 г. по делу «H.L. против Соединенного Королевства» отмечалось, что закрепленное в Конституции РФ понятие «задержание» «носит общий характер, т. е. охватывает не только задержание лица за виновные противоправные действия в рамках уголовно-процессуального или административного законодательства, но и иные виды задержания».
Немаловажную роль в противодействии распространению социально опасных заболеваний выполняют охранительные отрасли права. Это обстоятельство вполне объяснимо.
Среди причин и условий распространения болезни очевидны многочисленные факты виновного заражения других людей в результате противоправного нарушения действующих санитарных правил и гигиенических норм, невыполнения санитарно-гигиенических и противоэпидемических мероприятий как лицами, страдающими такого рода заболеваниями, так и иными лицами, включая медицинских работников, служащих, должностных лиц.
Следует заметить, что в действующем УК РФ нет общего состава преступления о заражении социально опасными инфекционными заболеваниями.
Вместе с тем предусмотрена ответственность за заражение отдельными видами заболеваний - венерической болезнью (ст. 121 УК РФ) и ВИЧ- инфекцией (ст. 122 УК РФ). При этом следует еще раз подчеркнуть, что названные в указанных статьях российского уголовного закона виды болезней входят в перечень как социально значимых заболеваний, так и инфекционных заболеваний, представляющих опасность для окружающих [12]. Для сравнения: в уголовном законодательстве некоторых стран дальнего зарубежья имеется общий состав преступления в виде «заражения инфекционным заболеванием, представляющим опасность для окружающих», например в § 192 УК Дании [13]. В статье 231 УК Швейцарии также предусмотрена уголовно-правовая норма об ответственности за заражение опасными инфекционными заболеваниями [14].
2. Проблемным является определение круга социально значимых заболеваний, наличие которых позволяет поставить вопрос о принудительной госпитализации.
Российский законодатель в процессуальных кодексах закрепляет порядок принудительной госпитализации граждан, страдающих конкретным видом заболевания, в отличие от ряда зарубежных стран, где установлен общий порядок принудительной госпитализации лиц без конкретизации вида опасного заболевания.
Так, например, в силу ст. 391 ГПК Республики Беларусь в случае, когда законом предусмотрены принудительная госпитализация и лечение граждан по решению суда, заявление о принудительной госпитализации и лечении подается в суд государственной организацией здравоохранения по месту ее нахождения или месту жительства (месту пребывания) гражданина. Или, например, на основании ст. 309 ГПК Республики Молдова в случаях, когда согласно закону разрешаются принудительная госпитализация и принудительное лечение лица на основании судебного решения, заявление подается учреждением здравоохранения по месту жительства лица или месту его нахождения. Вопрос о круге заболеваний, наличие которых позволяет ставить вопрос о принудительной госпитализации в судебном порядке, имеет не столько юридическое, сколько социально-политическое, медицинское и нравственно-этическое значение. В этой связи уместно вспомнить о существовавших в советский период лечебно-трудовых профилакториях, вопрос о возрождении которых стоит на повестке дня и сегодня [15]. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 1 марта 1974 г. «О принудительном лечении и трудовом перевоспитании хронических алкоголиков» была установлена возможность судебной госпитализации хронических алкоголиков, обязанных пройти полный курс специального лечения. При их уклонении от явки на медицинское обследование, а также в суд они подвергались принудительному приводу органами милиции.