В финале драмы нет ни Смерти, ни Коломбины. От совершившегося только что преображения не остается и следа. Вне декораций, которые «разлетелись», значит, вне «театра», остается один Пьеро, поющий о своей картонной невесте. Получается, что и Пьеро не заметил совершенного им же преображения Коломбины, которая мгновение назад была живой. Ведь его монолог начинается обращением к Арлекину и отсылает к тому моменту, когда они вместе блуждали по улицам:
«Куда ты завел? Как угадать?
Ты предал меня коварной судьбе». Получается, что с окончания монолога Пьеро об этих блужданиях и до его финального монолога для него продолжались эти блуждания (на что косвенно указывает фраза:
«И всю ночь по улицам снежным Мы брели, Арлекин и Пьеро», - а также ремарка: «Как из земли выросший Пьеро медленно идет через всю сцену...»), и все происходящее между этими монологами накладывалось на эти ночные блуждания. То, что происходит на сцене, можно охарактеризовать как кульминацию карнавальности (маски, факельное шествие) и одновременно ощущения непрочности всего этого театрального мира (выпадение Арлекина в окно, Паяц, истекающий клюквенным соком). Общее в этих параллельных ситуациях - потеря себя, потеря границ собственной личности (не зря в третьей паре возлюбленная - по сути дела, эхо своего любимого, а перед уходом Пьеро «кажется, что на стульях висят пустые сюртуки» вместо людей).
Именно поэтому Пьеро и не замечает оживления Коломбины: потеряв себя, он продолжает блуждать по снежным улицам. И главное, почему происшедшее преображение оказалось нестойким, незамеченным и никому ненужным: оно произошло в космосе искусства, то есть не на самом деле, а как бы разыграно в театре (ведь не только здесь кукольная смерть, но и живая девушка - тоже кукла). Но кроме театра, кроме искусства, этому преображению происходить негде - а здесь оно не может происходить в силу неопределенности, подвижности и текучести феноменов этого мира.
И даже когда разлетаются декорации, сцена все-таки остается, следовательно, и то, о чем говорится в этот момент, является альтернативой театральности мира, а точнее, это единственное, что остается в этом мире человеку - перед лицом всеобщей кукольности. В финальном монологе Пьеро говорит о Коломбине, с одной стороны, как о живой девушке, как о невесте, ушедшей с другим:
«Бедняжка Пьеро, довольно лежать,
Пойди, поищи невесту себе.
Ах, как светла - та, что ушла
(Звенящий товарищ ее увел)...».
Но с другой стороны, она для него - картонная кукла, и момент ее превращения в куклу он продолжает переживать в этом монологе:
«Упала она (из картона была),
А я над ней смеяться пришел»;
«А встать она уж никак не могла Она картонной невестой была».
Что следует из этой двойственности? Пьеро жалеет картонную куклу так, как будто она живая девушка. Эта живая человеческая жалость направлена не просто на куклу - на персонаж комедии дель арте, то есть на нечто изначально не живое, а сотворенное и разыгранное в чужом слове, и так и не ставшее живым в поэтическом слове вновь создаваемом. Собственно, такова главная проблема пьесы: сохранить живые чувства, сохранить переживание жизни в направленности его на то, что есть заведомо не жизнь, а лишь поэтическое слово, которое никогда не станет жизнью. И важно, осознав, что поэтическое слово - лишь тень подлинного преображения, теургии, творцу этого слова не стать тенью личности, направить жизненный импульс на творчество эстетической реальности.
Выводы. Проведенное исследование дало возможность сделать следующие выводы. Если у А. Белого балаганом оборачивалась мистерия, то у А. Блока им становится именно жажда теургии в пределах искусства и в той ситуации, когда она связана с символическим словом, и является, скорее, интуицией поэтической философии. А. Блоком переживается промежуточный характер поэтического слова, которое на фоне слова теурга выглядит как нечто недостаточное, творящее не феномены, а фантомы, призраки (образ, создавший в поэтическом слове, таким представляется на фоне феномена, творимого словом теурга). И А. Блок эту суть поэтического слова осознает как трагедию, из которой «исхода нет», кроме создания поэтического слова, воссоздающего переживание этой трагедии.
Список литературы
1. Магомедова Д.М. Автобиографический миф в творчестве А. Блока. М.: Мартин, 1997. 221 с.
2. Фадеева-Ищук Н.И. «Театр ближайшего будущего» А. Блока // Александр Блок и мировая культура: Материалы научной конференции, 14-17 марта 2000 г. / Новгород. гос. ун-т им. Ярослава Мудрого; Отв. ред. В.В. Мусатов; Сост. Т.В. Игошева. Великий Новгород, 2000. С. 94-101.
3. Блок А.А. Собрание сочинений: в 8 т. Л.: Гос. издательство художественной литературы, 1960-1963.