Санкт-Петербургский университет МВД России
Проблемы социально-правовой обусловленности института судимости в законодательстве Таджикистана и России
С.3. Музафаров, адъюнкт
Российская Федерация, Санкт-Петербург
Аннотация
В статье рассматриваются проблемы социально-правовой обусловленности института судимости в уголовном законодательстве Таджикистана и России. Анализируются аргументы как за исключение института судимости из правового поля в целом, так и против этого. Кроме того, исследуются результаты анкетирования, статистические данные и примеры из судебной практики по исследуемому вопросу. Автор приходит к выводу о том, что институт судимости, за исключением отдельных случаев, играет важную роль не только в теории и практике уголовного и уголовного-исполнительного права, но и в иных отраслях права. В силу этого утверждается, что настоятельно важно не только сохранение данного института в законодательствах обеих стран, но и продолжение работы по его дальнейшему совершенствованию.
Ключевые слова: институт судимости, уголовное право, закон, справедливость, Таджикистан, Россия.
Annotation
Problems of social and legal conditionality of the criminal record institute in the legislation of Tajikistan and Russia
Sulaimon Z. Muzafarov, Graduate
Saint-Petersburg University of the MiA of Russia Russian Federation, Sain-Petersburg
The article deals with the problems of socio-legal conditionality of the criminal record as a complex phenomenon in the criminal legislation of Tajikistan and Russia. The author analyzes and reflects the arguments in favor of the existence of the institution of criminal record, and against it for each of which the author notes his vision. In addition, on the studied issue, empirical materials are provided, namely the results of the survey of respondents, statistics and examples from judicial practice. In conclusion, the author concludes that the institution of criminal record, with the exception of individual cases, is essential not only in the theory and practice of criminal and criminal-Executive law, but also in other branches of law. For this reason, he argues that it is imperative not only to keep this institution in the legislation of both countries, but also to continue to work on its further improvement.
Keywords: institute of criminal record, criminal law, law, justice, Tajikistan, Russia.
Изучение исторических аспектов института судимости свидетельствуют, что с момента возникновения в уголовном законодательстве Республики Таджикистан и Российской Федерации (далее - РТ и РФ) он получил поддержку подавляющего числа советских правоведов. Однако нельзя сбрасывать со счетов и неоднократные высказывания части учёных о его исключении из нормативно-правовых актов.
Ряд современных учёных Галбат Г. Институт судимости по уголовному законодательству Монголии и России (сравнительно-правовой анализ) : дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.08 / Галбат Гатомор. - Санкт-Петербург, 2008. - С. 26. [1, с. 773] утверждают, что вопрос о целесообразности существования института судимости в уголовном праве активизировался во время кодификации уголовного законодательства в 1958-1961 гг. С этой позицией сложно согласиться, поскольку нижеприведённый анализ правовой литературы показывает, что критическая оценка или предложения о полном отказе от исследуемого института, встречаются в трудах учёных намного раньше.
Так, Б. Янчевский в 1924 г. отрицательно оценивал существование норм о судимости в уголовном праве и называл его «клеймом и постоянным кошмарным спутником» для осуждённых. Автор объяснял это тем, что в жизни встречаются лица, которые впервые совершили преступление по причине жизненных трудностей, однако из-за наличия судимости наше законодательство не только не способствует их возвращению в прежнее правовое положение, но и вынуждает их идти на совершение новых преступлений [2, с. 1207]. По нашему мнению, полностью согласиться с мнением Б. Янчевского трудно, поскольку он учёл последствия судимости только в отношении лиц, которые впервые совершили преступления, да и то в силу стечения обстоятельств. Однако известно, что не все преступники, особенно рецидивисты, совершают преступления в подобных ситуациях.
Ещё одним противником института судимости был Неверов (здесь и далее у некоторых авторов не приводятся инициалы, поскольку они не проставлены в первоисточниках). Этот автор в 1930 г. в своём труде «Вопросы уголовной политики: об уничтожении судимости» отмечал, что в процессе отбывания наказания применяются комплексные меры по исправлению осуждённого. Однако, выходя на свободу из исправительного учреждения, осуждённый встречается с мистическим спутником-судимостью, который в последующем отрицательно влияет на возвращение оступившегося человека к полноценной жизни [3, с. 12].
Представляется, что с этой идеей можно согласиться, но только в том случае, если все виновные лица после отбывания наказания исправились и далее не совершали преступных деяний. Однако, как показывает практика, эти пожелания юристов не воплощаются в реальной жизни.
Например, анализ статистических данных советского времени свидетельствует об увеличении количества лиц, которые в несовершеннолетнем возрасте были осуждены, не исправились и вновь совершили преступления: 1970 г. - 3840, 1980 г. - 6649, 1990 г. - 9561, 1991 г. - 10540, 1992 г. - 13069, 1993 г. - 14605, 1994 г. - 15920, 1995 г. - 16958, 1996 г. - 17981 [4, с. 64].
Соглашаясь к позицией вышеуказанных учёных, А. А. Сольц в 1936 г. отмечал, что в связи с развитием общественных отношений должно измениться и отношение к осуждённым, а именно у тех лиц, которые были осуждены за совершение незначительных преступлений, необходимо ликвидировать их судимости и ставить вопрос таким образом, чтобы осуждённые могли забыть о своей судимости; наравне с этим мы должны обеспечивать их работой [5, с. 15].
Следует согласиться с мнением автора в той части, что лица, отбывшие наказание, действительно нуждаются в оказании помощи при трудоустройстве, поскольку это подтверждается статистикой. По сведениям ГИАЦ МВД РТ видно, что количество преступлений, совершенных безработными, намного выше, чем у трудоустроенных. Так, в 2008 г. безработными совершено 7420 преступлений, а работающими лицами 943, в 2012 г. - 9883 и 2915 соответственно, в 2014 г. - 11983 и 2559, в 2016 г. - 14444 и 1873, в 2018 г. - 14174 и 2084 Характеристика лиц, имеющих судимость на момент совершения преступления [Электронный ре- сурс] // Официальный сайт Министерства внутрен-них дел Республики Таджикистан. - Режим доступа: https://mvd.tj. (дата обращения: 16.03.2019).. Анализируя мнение А. А. Сольца, следует отметить, что он судил об институте судимости в целом, но опирался лишь на частные случаи - когда лицо, совершив незначительное преступление, из-за наличия судимости пострадало больше по сравнению с тем вредом, который оно причинило. Однако возникает вопрос, как быть в случае, когда лицо совершило тяжкое или особо тяжкое преступление? В этих случаях ответ очевиден: трудно согласиться с идеей создания таких условий, чтобы не только правоохранители и окружающие, но и сам осуждённый забыл о своей судимости.
Позицию А. А. Сольца подержал Тадевосян, предлагавший исключить ст. 55 УК РСФСР (которая регламентировала ещё в тот период погашение судимости) и ввести надзор за ранее судимыми после отбытия ими наказания [5, с. 16]. Следует отметить, что в соответствии с Федеральным законом «Об административном надзоре за лицами, освобождёнными из мест лишения свободы» от 6 апреля 2011 г. № 64-ФЗ Российская газета. - 2011. - 8 апр. - № 75. основанием установления административного надзора является наличие судимости у осуждённого. Из этого следует, что если исключить статью о судимости из уголовного закона, как предлагал Тадевосян, то возникает ряд проблем в практике. Например, срок продолжительности административного надзора за лицами, имеющими судимость, зависит от срока погашения судимости, установленного в ч. 3 ст. 86 УК РФ.
Против исключения ст. 55 из УК РСФСР выступил ряд учёных, например, Шляпочников, по мнению которого это приведёт к тому, что когда у лица, у которого судимость погашена, будут требовать: «Пиши в анкету о том, что ты судим», они с полным основанием откажутся, поскольку не должны считаться судимыми [5, с. 16]. Разделяя мнение автора, отметим, что с самого начала идея о закреплении нормы о судимости в уголовном законе заключалась именно в том, что по истечении определённого времени и с учётом тяжести совершённого преступления не должны учитываться факты осуждения тех лиц, которые когда-то совершили преступление и понесли наказание.
Анализ исторических материалов подтверждает, что ранее в отношении осуждённых, особенно рецидивистов, широко применялись телесные наказания. Следы от этих наказаний навсегда оставались на телах преступников, что служило не только неопровержимым доказательством факта их прежнего осуждения, но и на всю жизнь выделяло их среди прочих граждан. По истечении времени и в силу развития общественных отношений и идей гуманизма постепенно отменялись и членовредительские наказания. Об этом Н.С. Таганцев писал: «В нашем праве наравне ноздрей было отменено в 1817 г., а клеймение - лишь в 1863 г.» [6, с. 316]. Однако после этих изменений положение осуждённых, единожды совершивших преступное деяние, по-прежнему ухудшалось в силу отсутствия регламентации срока погашения судимости в уголовном законе. Исходя из этого, возникала объективная необходимость закрепления в УК РСФСР нормы, устанавливающей порядок прекращения судимости, чтобы общество не упрекало всю жизнь тех, кто однажды привлекался к уголовной ответственности.
Кроме этого, как показывает исследование некоторых материалов, ряд осуждённых и после отбытия наказания вновь подвергались не только различным унижениям, но порой и заключались под стражу только потому, что они имели судимость, которая так никогда и не была погашена. Так, в 1922 г. И. Славин отмечал: «Почин сделал Центророзыск, который объявил по всей республике неделю ловли воров. Граждане, имевшие когда-либо “судимость”, арестовывались вперёд до особого распоряжения. Пока эта практика мест дошла в порядке жалоб до Наркомюста, многие успели отсидеть больше времени, чем тот срок, который они когда-то отбывали по первоначальному приговору» [7, с. 5-7]. Из этого следует, что возникновение регламентации судимости, а именно, установление срока её погашения, стало на защиту тех осуждённых, которые когда-то совершили преступление и затем всю жизнь считались имеющими судимость. В силу этого нам представляется, что нельзя односторонне считать отказ от рассматриваемого института правильным из соображения, что он только улучшит положение ранее судимых лиц.
Вопрос целесообразности существования института судимости в правовом поле обсуждался во время подготовки и принятия УК в конце 50-х - начале 60-х годов прошлого века. В частности, Б. С. Никифоров критически оценивал наличие упомянутого института в связи с тем, что он имел много внутренних противоречий с другими нормами закона [8, с. 100-105]. Следует отметить, что и сегодня некоторые правоведы считают судимость одним из самых противоречивых институтов уголовного права [9, с. 399-400]. Замечание указанных авторов подтверждается и в нашем исследовании. Например, судимость имеет ряд последствий [10, с. 123-131], в частности, при определении повторности преступлений она выступает условным признаком, а при рецидиве - обязательным (ст. 19 и 21 УК РТ). Анализ указанных положений показывает, что в УК РТ в некоторых случаях не делается различия между повторностью и рецидивом преступлений.
По нашему мнению, необходимо разграничить названные понятия с целью единообразного и точного правоприменения, поскольку анализ судебной практики Уголовное дело от 22 октября 2017 г. № 816 в отношении «С» по п.п. «а», «б», «в» ч. 2 ст. 244 УК Ре-спублики Таджикистан // Архив Суда р. Сино, г. Ду-шанбе. показывает, что в некоторых случаях совершённое деяние одновременно квалифицируется и как повторность, и как рецидив преступлений, из чего следует, что суды дважды учитывают наличие судимости как факт раннего осуждения. Для решения данной проблемы целесообразно указать в ч. 3 ст. 19 УК РТ, что при определении повторности преступлений не учитывается совершение преступления, которое признается рецидивом. Другая несогласованность норм, связанных с судимостью, встречается в ст. 179 УИК РФ, согласно которому лица, отбывшие наказание, несут обязанности и пользуются правами, которые установлены для граждан РФ, с ограничениями для лиц, имеющих судимость. Схожее положение установлено в ч. 1 ст. 210 КИУН РТ. Известно, что ряд нормативных актов устанавливает ограничение прав осуждённых независимо от того, считается ли лицо имеющим судимость, или же у него судимость погашена или снята. Для согласования упомянутых положений с иным нормативными актами необходимо исключить термин «для лиц, имеющих судимость» из текста ст. 179 УИК и ч.1 ст. 210 КИУН РТ.
Таким образом, важно отметить, что проблема несогласованности одной нормы с другими нуждается в решении, а не должна становиться поводом для исключения того или другого института из уголовного закона. Исключение упомянутого института из УК РСФСР полностью поддержал С. Степичев, по мнению которого «существование института судимости нецелесообразно, поскольку при полном отсутствии положительных сторон ему присущ ряд весьма отрицательных моментов» [11, с. 5-7]. Этот автор исходил из того, что наличие норм о погашении и снятии судимости препятствует противодействию фактическому рецидиву преступления. Кроме того, данный институт неверно оценивает личности тех преступников, которые были своевременно осуждены по сравнению с теми, которые стали «мастерами своего дела» и неоднократно избегали уголовного наказания.
Позволим себе не согласиться с мнением С. Степичева, поскольку не всегда повторное преступление подтверждает, что лицо является опасным преступником. Часто бывает, что первое преступление является умышленным, а второе совершается по неосторожности. Кроме этого, большой промежуток времени между совершённым когда-то и новым преступлением может свидетельствовать, что данное лицо не стремится к систематическому совершению преступлений. Автор верно отмечает, что в действительности преступное деяние лица, неоднократно совершавшего преступления, но при этом каждый раз избегавшего уголовной ответственности, признаётся совершённым впервые. Однако в подобных случаях наказание увеличивается за счёт института повторности и (или) совокупности преступлений.
Против позиции правоведов, предлагавших отказаться от упомянутого института, высказывался В. Филимонов, который пояснял: «Когда основания судимости устраняются, она погашается или снимается, а если это сделать искусственно, путём ликвидации в законодательном порядке, то объективные основания судимости от этого не отпадут и отношение окружающих к осуждённому не изменится» [12, с. 41-42].
При подготовке действующего УК РФ 1996 г. снова встал вопрос о необходимости института судимости [13]. Однако, как известно, в УК РТ и УК РФ до настоящего времени позиция тех правоведов, которые предлагали отказаться от рассматриваемого института, не нашла поддержки. В 2003 г. Конституционный Суд РФ рассматривал ряд жалоб граждан, которые полагали, что наличие последствия судимости допускает повторное возложение уголовной ответственности за одно и то же преступление. Однако по итогом рассмотрения указанных жалоб суд пришел к выводу, что институт судимости имеет большое значение в правоприменительной деятельности, и в рассматриваемом случае его наличие выступает «основанием для оценки его личности и совершённых им преступлений как обладающих повышенной общественной опасностью, и потому предполагают применение к нему более строгих мер уголовной ответственности» Постановление Конституционного Суда РФ от 19 марта 2003 г. № 3-П // Вестник Конституционного Суда РФ. - 2003. - № 3..