В концепции «иосифлян» по сравнению с «нестяжательством» принципиально иным является понимание самой сути монашества. В отличие от Нила Сорского, Иосиф Волоцкий понимал ее как служение, как «религиозно-земскую службу» (Алексеев, 2002: 50), которую несет активная, сильная Церковь и которая неотделима от земных обязанностей.
Между такими представлениями и нестяжательством, а также наследием Сергия Радонежского имеются серьезные концептуальные различия, однако понятно, почему мирянам, которых и сам Иосиф Волоцкий упрекал за низкий уровень христианского самосознания, его путь был понятнее и ближе. Да и слишком многим из церковных кругов - тоже. В конечном счете Церковь стала подстраиваться под потребности большей части русского общества и единодержавного монарха, укрепляя свое материальное и политическое положение, но не так уж редко отступая духовно. По пессимистическому мнению Г.П. Федотова, именно в этот период берет свое начало «трагедия древнерусской святости», проявившаяся в скорой окостенелости и обмирщении Церкви, «выхолащивании» духовности под давлением мирских интересов (Федотов, 2003).
Следует особо подчеркнуть, что разногласия самих Нила Сорского и Иосифа Волоцкого никогда не принимали крайних форм в виде взаимных обвинений и безапелляционных утверждений своей исключительной правоты. Нил Сорский, соблюдавший обет безмолвия, никого не поучал и вообще уходил от дискуссий. Иосиф Волоцкий, напротив, показал себя незаурядным полемистом, но выпадов против Сорского никогда не допускал. Напротив, усердные и излишне ревностные последователи обоих великих старцев стали с изрядной долей субъективизма толковать их убеждения как взаимоисключающие, так что в деятельности их приверженцев с обеих сторон в равной мере стал проявляться не просто антагонизм, но и откровенная враждебность по отношению друг к другу.
В своих крайних проявлениях «стяжательство», выступавшее за сохранение монастырской собственности, в отрыве от личного внутреннего подвига монахов, к которому призывал Иосиф Волоцкий, превращалось в стремление к комфортному существованию, компромиссу с государственной властью и в итоге - к духовно-нравственной деградации. «Нестяжательство», будучи взятым в своей крайней форме, также вело в тупик: слабая, не обладающая влиянием Церковь становилась бессильной перед лицом государства и не могла оказывать существенного влияния на общественную и культурную жизнь людей.
Традиция, заложенная Иосифом Волоцким, впоследствии стала основой для активного социального действия и для развития хозяйственной этики. В ней собственность и обладание богатством не отрицалось, а приветствовалось при условии, что значительная его часть идет на нужды благотворительности, храмовое строительство и культурно-просветительские цели (Орехов, 2019).
Традиция, ведущая свое начало от Нила Сорского, возродилась в XVIII--XIX вв. и оказала глубокое воздействие на труды и проповеди выдающихся подвижников той эпохи: Димитрия Ростовского, Тихона Задонского, Феофана Затворника и Оптинских старцев (Костюк, 2016). Идеал христианина - «странник» на этой бренной земле, не привязанный ни к чему мирскому, аскет, чей взор направлен на внутреннее духовное развитие и самосовершенствование. Активная хозяйственная деятельность в этой системе координат представляется бесполезной, а собственность - лишним бременем и тяжким искушением.
По нашему мнению, спор между «стяжателями» и «нестяжателями» имел глубокие религиозно-философские корни, заложенные еще платонической традицией и связанные с двумя разными представлениями о благе, в соответствии с которыми существует две возможности осуществления практического идеала человеческой жизни. В соответствии с первой из них необходимо удалиться от всякой привязанности к мирскому и стремиться к созерцанию Божественной сущности, вторая возможность предполагает сознательное и активное участие человека в делах Бога, в приближении мира и многообразия вещей к своей полноте, что ставит деятельную жизнь выше созерцательной.
Исходя из представленного сравнительного анализа двух различных ориентаций социально-хозяйственной этики в споре «иосифлян» и «нестяжателей» можно сделать вывод о том, что православное учение обладает потенциалом для формирования религиозно-духовных стимулов хозяйственной деятельности. Православная этика, основанная на традиции, заложенной Иосифом Волоцким, может составить основу для мобилизации хозяйственной активности человека. «Мироотреченность» православия является одним из путей монашеского подвига, а не характеристикой всего восточного христианства. Как отмечал русский религиозный философ С.Н. Булгаков, миропонимание православной веры, основанное на дисциплине «аскетического послушания» и «хождения перед Богом... имеет могучие средства для воспитания личности и выработки чувства личной ответственности и долга, столь существенных как для экономической деятельности, так и для всех видов общественного служения» Булгаков С.Н. Народное хозяйство и религиозная личность [Электронный ресурс] // Азбука веры. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Sergij_Bulgakov/narodnoe-hozjajstvo-i-religioznaja-lichnost/ (дата обращения: 06.05.2022).
Русская православная церковь признала святость обоих подвижников - и Нила Сорского, и Иосифа Волоцкого, подчеркнув тем самым возможность осуществления двух практических христианских идеалов хозяйственной жизни. Но сумела ли она на практике примирить их? Этот вопрос остается открытым.
социальный хозяйственный этика православие
Список источников
Алексеев А.И. Под знаком конца времен. Очерки русской религиозности конца XVI-XVI вв. СПб., 2002. 352 с.
Алексеев А.И. Сочинения Иосифа Волоцкого в контексте полемики 1480-1510-х гг. СПб., 2010. 390 с.
Зимин А.А. Крупная феодальная вотчина и социально-политическая борьба в России (конец XV-XVI в.). М., 1977. 356 с.
Золотухина Н.М. Иосиф Волоцкий. М., 1981.96 с.
Каариайнен К., Фурман Д. Религиозность в России в 90-е годы // Старые церкви, новые верующие: религия в массовом сознании постсоветской России. СПб.; М., 2000. С. 7-48.
Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. М., 2009. Т. 1.783 с.
Коваль Т.Б. Религия и экономика: труд, собственность, богатство. М., 2014. 350 с.
Костюк К.Н. История социально-этической мысли в Русской православной церкви. СПб., 2016. 448 с.
Лурье Я.С. Краткая редакция «Устава» Иосифа Волоцкого - памятник идеологии раннего иосифлянства // Труды Отдела древнерусской литературы. 1956. Т. 12. С. 116-140.
Орехов А.М. Философия экономики в России: рождение традиции. М., 2019. 154 с.
https://doi.org/10.12737/monography_5ba0ef445c36f6.69236473
Федотов Г.П. Святые Древней Руси. М., 2003. 700 с.
Флоровский Г.В. Пути русского богословия. М., 2009. 848 с.
Шестовских Н.А. «Две правды» в споре стяжателей и нестяжателей // Семнадцатый славянский научный собор «Урал. Православие. Культура». Мир славянской письменности и культуры в православии, социогуманитарном познании. Челябинск, 2019. С. 72-76.
Элбакян Е.С., Медведко С.В. Влияние религиозных ценностей на экономические предпочтения верующих россиян // Социологические исследования. 2001. № 8. С. 103-111.
References
Alekseev, A. I. (2002) Pod znakom kontsa vremen. Ocherki russkoi religioznosti kontsa XVI-XVI v. [Under the Sign of the End of Time. Essays on Russian Religiosity of the Late XVI-XVI Centuries], Saint-Petersburg. 352 р. (in Russian).
Alekseev, A. I. (2010) Sochineniya Iosifa Volotskogo v kontekste polemiki 1480-1510-kh gg. [The Writings of Joseph Volot- sky in the Context of the Polemics of the 1480s-1510s.]. Saint-Petersburg. 390 р. (in Russian).
Elbakyan, E. S. & Medvedko, S. V. (2001) Vliyanie religioznykh tsennostei na ekonomicheskie predpochteniya veruyushchikh rossiyan [The Influence of Religious Values on the Economic Preferences of Russian Believers]. Sotsiologicheskie issledovaniya. (8), 103-111 (in Russian).
Fedotov, G. P. (2003) Svyatye Drevnei Rusi [Saints of Ancient Russia]. Moscow. 700 p. (in Russian).
Florovskii, G. V. (2009) Puti russkogo bogosloviya [The Ways of Russian Theology]. Moscow. 848 p. (in Russian).
Kaariainen, K. & Furman, D. (2000) Religioznost' v Rossii v 90-e gody [Religiosity in Russia in the 90s]. In: Starye tserkvi, novye veruyushchie: religiya v massovom soznanii postsovetskoi Rossii. Saint-Petersburg; Moscow, pp. 7-48 (in Russian).
Kartashev, A. V. (2009) Ocherki po istorii Russkoi Tserkvi [Essays on the history of the Russian Church], Vol. 1. Moscow. 783 p. (in Russian).
Kostyuk, K. N. (2016) Istoriya sotsial'no-eticheskoi mysli v Russkoi pravoslavnoi tserkvi [The History of Social and Ethical Thought in the Russian Orthodox Church]. Saint-Petersburg. 448 p. (in Russian).
Koval', T. B. (2014) Religiya i ekonomika: trud, sobstvennost', bogatstvo [Religion and Economics: Labor, Property, Wealth], Moscow. 350 p. (in Russian).
Lur'e, Ya. S. (1956) Kratkaya redaktsiya «Ustava» losifa Volotskogo - pamyatnik ideologii rannego iosiflyanstva [A Brief Edition of the «Charter» of Joseph Volotsky is a Monument to the Ideology of Early Josephism]. In: Trudy Otdela drevnerusskoi literatury. 12, 116-140 (in Russian).
Orekhov, A. M. (2019) Philosophy of Economics in Russia: Birth of Tradition. Moscow. 154 p. Available from: https://doi.org/10.12737/monography_5ba0ef445c36f6.69236473 (in Russian).
Shestovskikh, N. A. (2019) «Dve pravdy» v spore styazhatelei i nestyazhatelei [«Two Truths» in the Dispute of the Possessors and Non-Possessors]. In: Semnadtsatyi slavyanskii nauchnyi sobor «Ural. Pravoslavie. Kul'tura». Mir slavyanskoi pis'men- nosti i kul'tury vpravoslavii, sotsiogumanitarnom poznanii. Chelyabinsk, pp. 72-76 (in Russian).
Zimin, A. A. (1977) Krupnaya feodal'naya votchina i sotsial'no-politicheskaya bor'ba v Rossii (konets XV-XVI v.) [Large Feudal Patrimony and Socio-Political Struggle in Russia (Late XV-XVI Centuries)] Moscow. 356 p. (in Russian).
Zolotukhina, N. M. (1981) Iosif Volotskii [Joseph Volotsky]. Moscow. 96 p. (in Russian).