Маленькая тесная группка деревенских женщин в прочных темных шерстяных платьях опустились в реверансе, когда беглянки прошли мимо. Едва они остались позади, Эгвейн оглянулась на Мин. Та облачилась в свои штаны и мешковатую мужскую рубаху, сверху – мальчишеские коричневые куртку и плащ, довершив наряд видавшей виды широкополой шляпой, нахлобучив ее на коротко стриженную голову.– Одной из нас нужно быть слугой, – заявила Мин со смехом.– Женщины, разодетые как вы, всегда имеют хотя бы одного. Коли придется бежать, о моих штанах вам останется только мечтать.Мин тащила на себе четыре комплекта переметных сум с раздувшимися карманами, набитых теплыми вещами, так как еще до их возвращения наверняка наступит зима. Туда же упаковали и свертки с провизией, стянутой с кухни, – на первых порах хватит, а потом можно будет прикупить.– Ты уверена, что мне нельзя тебе помочь. Мин? – тихо спросила Эгвейн.– Да нет, с ними просто неудобно, – с ухмылкой сказала Мин,– вовсе они не тяжелые. – Казалось, она считала все какой-то игрой или притворялась, что так думает. – И будь уверена, народ начнет дивиться: с чего бы такая разодетая леди, как ты, вдруг волочит свои переметные сумы. Свои можешь понести – да и мои тоже, если захочется, – когда мы… – Ухмылка ее исчезла, и она яростно прошептала: – Айз Седай!Взгляд Эгвейн метнулся вперед. Навстречу по коридору шагала Айз Седай с длинными черными прямыми волосами и кожей, напоминающей цветом пожелтевшую от времени кость, она внимательно слушала идущую рядом женщину в домотканой фермерской одежде и залатанном плаще. Айз Седай еще не заметила их четверку, но Эгвейн узнала ее – Такима, из Коричневой Айя, которая преподавала историю Белой Башни и Айз Седай и которая без труда с сотни шагов узнает одну из своих учениц.Не сбавляя шага, Найнив свернула в боковой коридор, но там оказалась одна из Принятых, долговязая женщина с вечно нахмуренным лицом, она торопливо прошла мимо, волоча за ухо послушницу с алыми от обиды и боли щеками. Заговорить Эгвейн сумела не сразу.– Это были Ирелла и Эльз. Они нас заметили? – Заставить себя оглянуться она не могла.– Нет, – через мгновение ответила Мин. – Онивидели только наши тряпки.Эгвейн облегченно вздохнула и услышала такой жевздох Найнив.– Мы до конюшен не доберемся, у меня сердце раньше разорвется, – проворчала Илэйн. – Эгвейн, во время приключений всегда так? Сердце готово из груди выскочить, а душа в пятки уходит?
– Наверное, да, – медленно ответила Эгвейн. Она поймала себя на мысли, что ей непросто вспомнить то время, когда она с нетерпением рвалась к приключениям, свершать нечто опасное и волнующее, как люди в сказаниях. Теперь она думала, что увлекательная часть – это то, что ты вспоминаешь, оглядываясь на прошедшее, а в сказаниях добрая доля неприятного опущена. Так она исказала Илэйн.– И все-таки, – твердо заявила Дочь-Наследница, – прежде со мной не случалось ничего по-настоящему захватывающего, и, вероятно, и не случится, пока матери принадлежит решающее слово, а так будет, пока я сама незайму трон.– Тихо, вы, обе, – произнесла Найнив. На удивление, они оказались в коридоре одни, никого на виду в оба конца. Она указала на узкую лестницу, уходящую вниз. – Вот то, что нам надо. Если я вконец не запуталась во всехповоротах и галереях.Тем не менее она уверенно ступила на лестницу, остальные – за нею. Лестница не подвела, и за маленькой дверцей внизу открылся пыльный двор Южной Конюшни, где содержались лошади послушниц – у кого они были, – пока им не понадобятся вновь эти животные, что обычно случалось не раньше, чем послушницы становились Принятыми или когда нерадивых отправляли домой. Позади беглянок высилась мерцающая громада самой Башни; владения же Башни охватывали многие и многие гайды земли, огражденные собственными стенами, иногда повыше некоторых городских.Найнив размашистой поступью вошла в конюшню с таким видом, будто та принадлежала ей. Ярко пахло сеном и лошадьми, стойла двумя длинными рядами уходили в сумрак, пересеченный квадратами света из люков в крыше. Как ни странно, но косматая Бела и серая кобыла Найнив оказались в стойлах у самых дверей. Увидев Эгвейн, Бела положила морду на створку и тихо заржала. На виду был один-единственный конюх, миловидный малый с сединой в бороде. Он меланхолично жевал соломинку.– Нам нужны наши лошади, оседланные, – заявила ему Найнив самым своим приказным тоном. – Эти две. Мин, найди свою лошадь и лошадь Илэйн.Мин сбросила с плеч переметные вьюки и потянула Илэйн в глубину конюшни.Конюх, насупив брови, проводил их взглядом и медленно вытащил соломинку изо рта.– Здесь, видать, какая-то ошибка, миледи. Эти животинки…– … наши, – твердо закончила за него Найнив, сложив руки, чтобы ясно стало видно кольцо со Змеем. – Ты немедленно их оседлаешь.Эгвейн затаила дыхание; это было последнее средство, по плану Найнив прибегла бы к нему для того, чтобы выдать себя за Айз Седай, если у них возникнут затруднения с тем, кто мог бы и поверить обману. Ни с Айз Седай, ни с Принятой этот номер не прошел бы, разумеется, даже, наверное, и послушница не попалась бына такой крючок, но конюх… ужчина прищурился на кольцо Найнив, потом, также прищурившись, взглянул на нее саму.
– Мне было сказано про двух, – промолвил он наконец тоном человека, на которого увиденное не произвело ровным счетом никакого впечатления. – Одна Принятая и одна послушница. О четырех не было сказано ничего.Эгвейн готова была смеяться. Естественно, Лиандрин не понадеялась, что они сумеют сами добыть своих лошадей.Найнив выглядела разочарованной, и голос ее сталрезче.– Ты выведешь этих лошадей и оседлаешь их, не тотебе понадобится, чтобы Лиандрин исцеляла тебя, если онатобой вообще займется.Конюх повторил имя Лиандрин одними губами, но, разок взглянув на лицо Найнив, начал возиться с лошадьми, ограничившись недолгим ворчанием, и то лишь только так, чтобы кроме него никто не услыхал. Когда он затягивал вторую подпругу, вернулись со своими лошадьми и Мин с Илэйн. У Мин был высокий саврасый мерин, у Илэйн – гнедая кобыла с выгнутой шеей.Когда беглянки уселись верхом, Найнив вновь обратилась к конюху:– Несомненно, тебе сказали держать рот на замке, и это остается в силе, сколько бы нас ни было, две или две сотни. Если ты полагаешь, будто есть разница, поразмысли, что сделает Лиандрин, если ты обмолвишься о том, о чем тебе велено было помалкивать.Выезжая из конюшни, Илэйн кинула конюху монету, проворчав:– За твои хлопоты, добрый человек. Ты хорошо справился. – Во дворе, уловив взгляд Эгвейн, она улыбнулась. – Мать говорит, что кнут и пряник вместе помогают лучше, чем один только кнут.– Надеюсь, со стражей не понадобится ни того ни другого, – произнесла Эгвейн. – Надеюсь, Лиандрин и им сказала. Но у Тарломеновых Ворот, пробитых в высокой стене, с юга ограждавшей территорию Башни, даже если стражников и не уведомили, никаких вопросов не возникло. Те просто махнули четырем женщинам проезжать, разок взглянув и вежливо кивнув. Стражники стояли у ворот, чтобы не впускать тех, кто опасен; по-видимому, не выпускать кого-то у них приказа не было.Прохладный ветерок с реки послужил беглянкам предлогом надвинуть капюшоны, и они медленно продолжили путь по городским улицам. Цокот подков их лошадей по брусчатке затерялся в гомоне заполнявшей улицы толпы и в музыке, доносящейся из отдельных зданий, мимо которых они проезжали. Люди, облаченные в одежды чуть ли не всех стран, от темных и строгих, по унылой моде Кайриэна, до ярких, броских цветов Странствующего Народа и всех мыслимых покроев и сочетаний красок и стилей, расступались перед всадницами, обтекая их, точно река скалу, но все равно продвигались те не быстрее неторопливого шага.
Эгвейн совсем не смотрела ни на сказочные башни, соединенные повисшими в поднебесье мостами, ни на дома, что куда больше походили на волны прибоя, чем на каменные строения. Или на источенные ветром утесы, или на причудливые раковины. Айз Седай часто наведывались в город, и в такой толпе запросто можно нос к носу столкнуться с кем-нибудь из них. Вскоре Эгвейн сообразила, что ее спутницы поглядывают вокруг с тем же напряженным вниманием, но, когда показалась огирская роща, у девушки немного отлегло от сердца.Над крышами теперь завиднелись Великие Древа, распростершие в вышине свои кроны на сотни и больше спанов. Рядом, а точнее под ними, высокие дубы и вязы, ели и болотный мирт казались карликами. Рощу, в поперечнике в добрых пару миль, окружало нечто вроде стены, но на самом деле это была бесконечная череда закручивающихся в спираль каменных арок, каждая пяти спанов высотой и вдвое больше шириной. С внешней стороны стены вдоль нее шли люди, катили коляски, громыхали повозки, а по ту сторону царила дикая природа. Роща не имела вида ухоженного парка, но и до совершенной чащобы лесной глухомани ей было далеко. Скорее, так могла выглядеть идеальная природа, некий совершенный лес, самый красивый из всех мыслимых. Некоторые листья уже расцветились, и мазки оранжевого, желтого и багряного казались Эгвейн элегантными тонами, присущими осенней листве.За открытыми арками прогуливались немногие, и никто дважды не взглянул на четырех женщин, углубившихся под сень деревьев. Вскоре город пропал из виду, его шум стал глуше, затем роща совсем отсекла его. Преодолев пространство в десять шагов, они словно оказались в нескольких милях от ближайшего поселения.– Северная опушка рощи. сказала она, – пробормотала Найнив, осматриваясь. – Куда уж севернее, чем… – Она осеклась, когда из зарослей черной бузины выскочили две лошади: темная лоснящаяся кобыла со всадником и слегка нагруженная вьючная лошадь.Темная кобыла попятилась, ударив копытами в воздухе. когда Лиандрин резко осадила ее. Лицо Айз Седай, будто маской, стянуло яростью.– Я же сказала вам: об этом никому не говорить! Никому! – Эгвейн заметила на вьючной лошади шесты с фонарями, что показалось ей странным.– Это – друзья, – начала было Найнив, одеревенев, но Илэйн перебила ее:– Простите нас, Лиандрин Седай. Они нам не говорили, мы подслушали. Мы не хотели слушать ничего, что непредназначалось не для наших ушей, но мы услышали. И мы тоже хотим помочь Ранду ал'Тору. И другим ребятам, конечно,
– быстро добавила она. Лиандрин вперила взор в Илэйн. в Мин. Лучи клонящегося к вечеру солнца косо пробивали ветви и оставляли в тени лица под капюшонами.– Ладно, – наконец сказала она, по-прежнему глядя на двух девушек. – Я оставила распоряжение, чтобы о вас позаботились, но раз вы здесь, значит, так и быть. Что двое, что четверо, для дороги все равно.– Чтобы позаботились, Лиандрин Седай? – сказала Илэйн. – Не понимаю.– Дитя, ты и та, вторая, как известно, дружите с этими двумя. Разве не вас станут расспрашивать, когда откроется, что они исчезли? Не думаешь же ты, будто Черные Айя станут с тобой миндальничать потому, что ты наследница трона? Останься ты в Белой Башне, и, скорей всего, до утра бы ты не дожила. – Такое заявление сразу пресекло все разговоры, но Лиандрин развернула лошадь и позвала: – За мной!Айз Седай повела беглянок глубже в рощу, и вскоре они очутились у высокой изгороди из крепких железных прутьев, утыканной поверху бритвенно острыми наконечниками. Слегка изгибаясь, словно охватывая большой участок, изгородь исчезала из виду за деревьями слева и справа. В ограде была калитка, запертая на большой замок. Лиандрин отомкнула его длинным ключом, который вытащила из внутреннего кармана плаща, пропустила всех внутрь, затем заперла замок вновь и немедленно поскакала впереди. Над головами всадниц засвиристела на ветке белка, откуда-то издалека донеслась бойкая дробь дятла.– Куда мы едем? – спросила Найнив. Лиандрин не ответила, и Найнив. гневно посмотрела на подруг. – Зачем мы скачем дальше и дальше в этот лес? Нам надо было переехать мост или сесть на корабль, если мы собрались покинуть Тар Валон, и никаких мостов, никаких кораблей в…– А вот куда, – объявила Лиандрин. – Изгородь не подпускает тех, кто мог бы пострадать, но в этот день у нас есть цель.– Она указала на высокую толстую плиту, с виду походившую на каменную, стоящую вертикально, одна сторона вырезана замысловато листьями и вьющимися побегами.У Эгвейн перехватило горло; внезапно она поняла, зачем Лиандрин взяла с собой фонари, и ей не понравилось то, что она поняла. Она услышала шепот Найнив:– Путевые Врата.Они обе очень хорошо помнили Пути.– Однажды мы уже сделали это, – сказала Эгвейн, столько же убеждая себя, сколько и Найнив. – Сумееми еще раз.Если Ранду и другим мы нужны, то мы обязаны импомочь. Вот и все. что надо.