– Так мы никогда не отыщем Рог Валир, – заявил Ингтар. – Три дня, как мы… как мы прибыли сюда. – Он содрогнулся и провел рукой по волосам. Ранд подумал, что же в своих других жизнях видел шайнарец? – Еще не меньше двух до Фалме, а от Фейна или Приспешников Тьмы мы и волоска не обнаружили. На побережье деревень не пересчитать. Он мог уйти в любую, давным-давно нанять корабль и уплыть куда угодно. Если он вообще был здесь.– Он здесь, – спокойно сказала Верин, – и он отправился в Фалме.– И он все еще здесь, – произнес Ранд. Поджидает меня. Света ради, пусть он все еще ждет!– Хурин до сих пор ничего не унюхал, – сказал Ингтар. Нюхач, будто чувствуя себя виноватым за неудачу, пожал плечами. – Почему обязательно ему выбирать Фалме? Если верить этим селянам, Фалме захвачен Шончан. Я бы свою лучшую гончую отдал, чтобы узнать, кто они такие и откуда взялись.– Кто они такие, для нас неважно. – Верин опустилась на колени и расстегнула свои переметные сумки, доставая сухую одежду. – Хорошо, нашлось местечко, где можно переодеться, хотя для нас в этом не много хорошего, если не переменится погода. Ингтар, очень может быть, что сказанное нам в деревнях – правда и что они – вернувшиеся потомки армий Артура Ястребиное Крыло. Важно то, что Фейн ушел в Фалме. Надписи в подземелье Фал Дара…– … ни словом не поминают Фейна. Простите меня, Айз Седай, но, вполне вероятно, эта надпись может быть так же уловкой, как и темным пророчеством. Не поверю, чтобы даже троллоки оказались настолько безмозглы" чтобы выложить нам обо всем, что намерены сделать, дотого как сделают.Верин, сидя на корточках, обернулась и посмотрела нанего.– И что ты намерен делать, если не последуешь моемусовету?– Я намерен получить Рог Валир, – твердо заявилИнгтар. – Простите меня, но я склонен больше полагаться на собственный рассудок, а не на какие-то слова, нацарапанные каким-то троллоком…– Наверняка Мурддраалом, – пробормотала Верин, но шайнарец даже паузы не сделал.– … или Приспешником Тьмы, который якобы невольно выдал свои планы. Я намерен рыскать повсюду, пока Хурин не учует след или пока мы не найдем Фейна во плоти. Я должен заполучить Рог, Верин Седай! Должен!– Так неправильно, – вполголоса сказал Хурин. – Нельзя говорить "должен"! Что будет, то и будет… Никто на него не оглянулся.– Мы все должны, – пробурчала Верин, опустив взор в свои вьюки, – однако некоторые вещи могут оказаться намного важнее, чем наш долг.
Большего она не сказала, но Ранд состроил гримасу. Очень ему хотелось убраться подальше и от нее самой, и от ее нескончаемых намеков. Я не Возрожденный Дракон. Свет, но как. мне хочется как-нибудь насовсем отделаться от Айз Седай!– Ингтар, я поскачу в Фалме. Фейн там – я уверен, что там,– и если я вскоре не приду, он… он сделает что-то плохое Эмондову Лугу. – Об этом обстоятельстве Рандраньше не говорил.Все повернулись к нему. Мэт и Перрин хмурились, встревоженно, но задумчиво; Верин смотрела так, словно только сейчас увидела новый кусок, добавленный в головоломку. Лойал выглядел ошеломленным, Хурин казался смущенным. Ингтар явно не верил Ранду.– Зачем бы ему это делать? – сказал шайнарец.– Не знаю, – солгал Ранд, – но это была часть послания, что он оставил с Бартанесом.– А Бартанес говорил, что Фейн собирался в Фалме? – спросил Ингтар. – Нет! Да и сказал бы, какая разница! – Он горько рассмеялся. – Для Друзей Темного лгать столь же естественно, что и дышать.– Ранд, – сказал Мэт, – если б я знал, как остановить Фейна и не позволить ему навредить Эмондову Лугу, я бы его остановил. Если б я был уверен, что он именно это задумал. Но мне нужен тот кинжал, Ранд, и отыскать его наилучшие шансы – у Хурина.– Ранд, я пойду с тобой, куда бы ты ни пошел, – сказал Лойал. Наконец он удостоверился, что книги в сумках сухие, и теперь снимал с себя промокшую куртку. – Но я не понимаю, как теперь еще несколько дней изменят что-нибудь в ту или иную сторону. Попробуй один раз немножко меньше торопиться.– Для меня неважно, пойдем мы в Фалме сейчас, попозже или никогда не пойдем, – пожав плечами, заметил Перрин, – но раз Фейн и в самом деле угрожает Эмондову Лугу… Что ж, Мэт прав. Наилучший способ отыскать его – с помощью Хурина.– Я найду его. Лорд Ранд, – вставил Хурин. – Дайте только унюхать его, и я приведу вас точнехонько к нему. Такой след, как у него, не оставит ничто другое.– Ты должен сделать свой собственный выбор, Ранд, – осторожно выбирая слова, сказала Верин, – но не забывай, что Фалме – в руках захватчиков, о которых мы почти ничего не знаем. Если ты пойдешь в Фалме один, то сам можешь оказаться в плену или того хуже, и никакого толку из этого не будет. Я уверена: какое бы решение ты ни принял, оно будет верным.– Та верен, – пророкотал Лойал.Ранд вскинул руки.С площади, отряхивая дождь с плаща, вошел Уно.
– Ни единой растреклятой живой души, милорд! Сдается мне, они бежали как полосатые свиньи. Вся домашняя скотина пропала, да и ни одной проклятой телеги или фургона не осталось. В половине домов все ободрано до половиц. Готов жалованье за следующий месяц поставить в заклад, что запросто их можно выследить по проклятой мебели, которую они повыкидывают на обочины, когда до них допрет, что она только лишний груз на их треклятыхподводах!
– Что с одеждой? – спросил Ингтар. Уно удивленно прищурил свой единственный глаз.
– Всякий хлам, милорд, и все. Растреклятая заваль и рванье, то, что и выкинуть не жаль.
– Сойдет. Хурин, я хочу переодеть тебя и еще нескольких – сколько получится – местными жителями, чтобы вы в глаза не бросались. Я хочу, чтобы вы прошли широкой дугой к северу и к югу, пока не нападете наслед.
Начали входить еще солдаты, и все собирались возлеИнгтара и Хурина, выслушивая командира.
Ранд оперся руками о полку над очагом и уставился в пламя. Языки огня напомнили ему о глазах Ба'алзамона.
– Времени не много, – произнес он. – Я чувствую… что-то… тянет меня в Фалме, и времени не много. – Он заметил, что Верин смотрит на него, и резко добавил: – Не это. Мне нужно Фейна найти. Никакого отношения он не имеет к… к этому.
Верин кивнула:
– Колесо плетет, как угодно Колесу, и все мы вплетены в Узор. Фейн оказался здесь за недели до нас, если не за месяцы. Несколько дней мало повлияют на то, что скоро случится.
– Пойду немножко посплю, – пробормотал Ранд, подхватывая седельные вьюки. – Не унесли же они все кровати.
Наверху он обнаружил кровати, но лишь немногие были по-прежнему с матрасами, да и те такие бугристые, что юноша всерьез задумался, не удобнее ли будет спать на полу. Под конец он все-таки выбрал матрас, просто промятый в середине, и, соответственно, кровать с ним. Больше в этой комнате ничего не было, кроме деревянного стула и колченогого стола.
Ни простыней, ни одеял не было, поэтому Ранд скинул с себя мокрую одежду, натянул сухие рубашку и штаны и потом только, прислонив к изголовью меч, улегся. Криво усмехнувшись про себя, он подумал, что единственная у него сухая вещь, которой можно укрыться, это стяг Дракона; знамя по-прежнему покоилось в сохранности в застегнутых седельных сумках.
По крыше барабанил дождь, где-то вверху рокотал гром, в окнах иногда вспыхивали молнии. Дрожа, Ранд ворочался на матрасе с боку на бок, выискивая положение поудобней, гадая, не сгодится ли все-таки знамя на одеяло, гадая, должен ли он отправиться в Фалме.
Он перекатился на бок, а возле стула стоял Ба'алзамон, с ослепительно белым полотнищем Драконова стяга в руках. В комнате как будто потемнело, а Ба'алзамон стоял словно на краю облака маслянисто-черного дыма. Почти зажившие ожоги пересекали лицо, и, пока Ранд смотрел, черные как смоль глаза на миг исчезли, сменившись бездонными кавернами огня. У ног Ба'алзамона валялись Рандовы переметные сумы – пряжки расстегнуты, клапан кармана, где было спрятано знамя, откинут.– Время близится, Льюс Тэрин. Тысяча нитей затягиваются, и скоро ты будешь связан и пленен, наставлен на путь, с которого тебе не сойти. Безумие. Смерть. Не хочешь ли перед тем, как погибнуть, еще раз убить всех, кого любишь?Ранд глянул на дверь, но даже не двинулся к ней, разве что, выпрямившись, сел на краю кровати. Что проку пытаться убежать от Темного? В горле будто кто песка насыпал.– Я не Дракон, Отец Лжи! – прохрипел Ранд. Тьма позади Ба'алзамона всколыхнулась, и взревели горнила, когда он рассмеялся.– Какая честь для меня! И как принижаешься сам. Слишком хорошо я тебя знаю. Тысячу раз встречался с тобой. Тысячу тысяч раз. Я знаю тебя вплоть до твоей жалкой душонки, Льюс Тэрин Убийца Родичей. – Он опять засмеялся; Ранд заслонил лицо ладонью от жара пылающего рта.– Чего тебе надо? Тебе служить я не буду. Я не буду делать ничего, что ты хочешь. Лучше умру!– Ты умрешь, червь! Сколько раз на протяжении Эпох ты умирал, глупец, и спасала ли тебя смерть? В могиле холодно и одиноко, там лишь черви. А сама могила принадлежит мне. На сей раз для тебя возрождения не будет. На сей раз Колесо Времени будет сломано, а мир переделан по образу и подобию Тени. На сей раз смерть твоя будет навеки! Что ты выбираешь? Смерть навсегда? Или жизнь вечную – и власть!Ранд едва сознавал, что вскочил на ноги. Пустота окружила его, там был саидин и Единая Сила втекала в него. Последнее чуть не нарушило опустошенность разума. Это реальность? Это сон? Может ли он направлять во сне? Но хлынувший в него поток смел сомнения прочь. Ранд метнул поток в Ба'алзамона, швырнул чистую Единую Силу, ту силу, которая вращает Колесо Времени, ту силу, от которой горят моря и рушатся горы.Ба'алзамон отступил на полшага, держа перед собой знамя, крепко стиснув его пальцами. Языки пламени вырвались из его глаз и рта, и тьма будто облекла его в тень. В самую Тень. В этом черном тумане Сила утонула и сгинула, впитавшись, точно вода в иссушенный песок.
Ранд потянулся к саидин. зачерпывая еще больше, и еще больше. Плоть казалась такой холодной, что должна была разлететься вдребезги от прикосновения; она горела, словно бы вот-вот должна испариться. Если верить ощущениям, кости его были на грани того, чтобы хрустнуть, рассыпаться холодными кристалликами пепла. Ему было безразлично; он все равно что пил самую жизнь.– Глупец! – заорал Ба'алзамон. – Ты уничтожишь себя!Мэт. Эта мысль вплыла откуда-то из-за пределов всепоглощающего потопа. Кинжал. Рог. Феин. Эмондов – Дуг. Мне еще нельзя умирать.Ранд не был уверен, как у него получилось, но неожиданно Сила пропала, пропали и саидин, и пустота. Неудержимо содрогаясь. Ранд пал на колени подле кровати, обхватив себя руками, в тщетной попытке остановить их судорожное подергивание.– Так-то лучше, Льюс Тэрин. – Ба'алзамон бросил знамя на пол и положил ладони на спинку стула; из-под пальцев завились струйки дыма. Тень более не окутывала его. – Это твое знамя. Убийца Родичей. В нем для тебя больше смысла. Протянутые за тысячу лет тысяча нитей вытянули тебя сюда. Десять тысяч, вплетенные в Эпохи, обвязали тебя, будто овцу на бойне. Само Колесо Эпоху за Эпохой держит тебя узником твоей судьбы. Но я могу дать тебе свободу. Ты, ежащаяся от страха дворняжка, один я во всем мире могу научить тебя владеть Силой. Один я могу остановить ее, не дать убить тебя раньше, чем ты получишь шанс сойти с ума. Один я могу остановить твое безумие! Раньше ты служил мне. Служи мне опять, Льюс Тэрин, или будешь уничтожен навсегда!– Мое имя, – протолкнул Ранд между клацающими зубами, – Ранд ал'Тор.Дрожь вынудила его зажмурить глаза, а когда он разлепил веки, он был в комнате один.Ба'алзамон пропал. Тень пропала. Седельные сумки стояли прислоненные к стулу, пряжки застегнуты, а один бок раздут от свертка со знаменем Дракона, – все так. как он и оставил. Но над спинкой стула все еще поднимались от обугленных отпечатков пальцев дымные усики.