Действительно ли у людей есть право совершать самоубийство, или общество должно остановить этот акт (Clay, 1997; West, 1993)? Продолжающиеся до сих пор судебные сражения доктора Кеворкяна заставили многих людей задаваться теми же самыми вопросами.
Древние греки ценили физическое и психическое благополучие в жизни и достоинство в смерти. Поэтому людям с серьезной болезнью или психическими страданиями разрешалось совершить самоубийство. Афиняне могли получить специальное разрешение ареопага и покончить с жизнью, для этой цели архонты давали им сок цикуты (Humphry & Wickett, 1986).
Напротив, американская традиция не поощряет суицид и апеллирует к святости жизни (Eser, 1981). Мы говорим о «совершении» самоубийства, как если бы это было преступление (Barrington, 1980), и позволяем государству использовать силу, в том числе и принудительное лечение в психиатрических учреждениях, чтобы предотвратить этот акт (Grisez & Boyle, 1979). Однако времена и установки меняются. Сегодня идеи о «праве на самоубийство» и «разумное самоубийство» получают все больше поддержки общественности, психотерапевтов и врачей. Фактически, как позволяют сделать вывод исследования, половина современных врачей считает, что самоубийство в некоторых случаях может быть разумным (Duberstein et al., 1995).
Общественная поддержка права на суицид оказывается сильнее, когда речь идет о сильной боли и смертельной болезни (Werth, 1996; Siegel, 1988). По данным опросов около половины или больше американцев считает, что смертельно больные люди должны иметь право покончить с собой или воспользоваться помощью врача для того, чтобы убить себя (Drane, 1995; Duberstein et al., 1995). Есть свидетельства того, что врачи и пациенты действуют, основываясь на этих убеждениях. Недавнее исследование 118 врачей, специалистов по СПИДу, в Сан-Франциско показало, что половина респондентов помогали пациентам совершить самоубийство, прописав им смертельную дозу наркотиков (Slome et al., 1997).
Закон традиционно подтверждает право человека на собственный выбор (Miesel, 1989), а некоторые люди считают, что эта концепция простирается на «право на свободу», оправдывающее самоубийство (Siegel, 1988; Battin, 1982). Другие рассматривают суицид как «естественное право», сопоставимое с правом на жизнь, собственность и свободу слова (Battin, 1982). Большинство этих людей, однако, ограничили бы такое право теми ситуациями, когда акт суицида действительно «разумен», то есть подобный выбор делается только, когда жизнь перестает быть обогащающей и удовлетворяющей (Weir, 1992; Eser, 1981). Большинство не согласно с тем, что самоубийство позволительно в «иррациональных» случаях, то есть мотивированных психическими расстройствами, например депрессией (Clay, 1997; Weir, 1992; Battin, 1982, 1980).
Оказывается все же, что даже при тяжелой болезни трудно определить, является ли желание человека покончить с собой разумным. Можно ли считать ощущение безысходности больного СПИДом человека реалистическим или это симптом депрессии? Некоторые исследования предполагают, что акты самоубийства пациентов больных раком и СПИДом часто совершаются под влиянием психологических и социальных дистрессов (Breibart, Rosenfeld & Passik, 1996). Половина или больше таких пациентов, пытавшихся покончить с собой, возможно, страдает от клинической депрессии (Chochinov et al, 1995; Brown et al., 1986). Очевидно, что необходимо правильно оценить депрессию, если «право на смерть» станет легальным (Werth & Cobia, 1995). В некоторых случаях может быть полезнее помочь пациентам справиться со смертельной болезнью, чем разрешить им покончить с собой (Sullivan & Younger, 1994; Van Bommel, 1992).
Некоторые клиницисты также обеспокоены тем, что люди могут интерпретировать право на самоубийство скорее как «обязанность умереть», чем окончательную свободу (Seale & Addington-Hall, 1995). Пожилые люди могут счесть себя эгоистичными, если будут ждать, что родственники поддержат их и станут заботиться, в то время как у них будет одобряемая обществом возможность покончить с собой (Sherlock, 1983). В самом деле, многим уже кажется, что они слишком старые и становятся в тягость своей семье (Breitbart et al., 1996; Seale & Addigton-Hall, 1995).
Наконец, если самоубийство будет оправдано и признано разумным, как подчеркивают некоторые, то вынужденную эвтаназию и убийство новорожденного будет тоже легко оправдать (Annas, 1993; Battin, 1982). По мере того как уход за смертельно больными людьми становится все более дорогостоящим, то не будет ли это незаметно стимулировать суицид среди бедных и неимущих слоев населения? Может ли помощь при совершении самоубийства стать формой контроля затрат на медицинское обслуживание (SHHV Task Force, 1995)? В Нидерландах, где узаконена помощь в самоубийстве и эвтаназия, но крайней мере в одном из тысячи случаев врачи «прекращают жизнь пациента без явно выраженной просьбы» (вынужденная эвтаназия) (Hendin, 1995; Seale & Addington-Hall, 1995).
Как решаются эти вопросы? Проблему понимания и предотвращения суицида еще предстоит решить в будущем, а также вопросы о том, где и когда нам следует отстраниться и ничего не предпринимать. Какую бы позицию человек не занимал, желание покончить с собой — это жизненно важный вопрос.
Резюме
Вероятность, паттерны и причины самоубийства варьируются в зависимости от возраста.
Самоубийства среди детей встречаются редко, хотя за последние несколько десятилетий их число несколько возросло.
Подростковые самоубийства — среди тинейджеров растет число самоубийц. Особенно много попыток самоубийства совершается именно среди представителей этой возрастной группы. Самоубийства среди подростков связаны с клинической депрессией, гневом, импульсивностью, большим стрессом и обусловлен просто образом жизни подростка. Растущий уровень самоубийств среди подростков и молодых взрослых может быть связан с растущим числом и пропорцией этих молодых людей в общем числе населения, ослаблением семейных уз, растущей доступностью и частым употреблением наркотиков среди молодых и широким освещением в прессе попыток суицида среди молодых.
<Уважение к пожилым. Пожилые люди высоко ценятся во многих традиционных обществах, так как они хранят накопленные знания. Поэтому не случайно самоубийства среди пожилых в этих культурах менее распространены, чем во многих индустриальных странах.>
Самоубийства пожилых людей — в западном обществе пожилые чаще совершают самоубийства, чем люди из любой другой возрастной группы. Потеря здоровья, друзей, контроля и статуса может привести к ощущению безысходности, одиночества или депрессии. Уровень суицида среди пожилых в США ниже в некоторых меньшинствах, вероятно, из-за различия в установках по отношению к пожилым в этих группах.
Терапия людей с суицидными наклонностями разделяется на две большие категории: терапия после совершения попытки самоубийства и предупреждение суицида. Терапию также проходят родственники и друзья самоубийцы, у которых могут после попытки суицида возникнуть сильные чувства утраты, вины и гнева. Мы в нашем обзоре ограничимся рассмотрением терапии непосредственно людей с суицидными наклонностями (Moore & Freeman, 1995; Sapsford, 1995).
После попытки самоубийства большинство жертв нуждается в медицинской заботе. У некоторых самоубийц остаются серьезные увечья, их мозгу наносятся повреждения и у них возникают другие медицинские проблемы. Как только физическое увечье залечено, можно приступать к психотерапии и применению лекарственных препаратов. Пациент может оставаться в больнице на время лечения или жить дома и лишь приходить в больницу на курс терапии.
К сожалению, даже после попыток самоубийства большинство людей с суицидными наклонностями отказываются от продолжительного курса психотерапии. В случайной выборке нескольких сотен тинейджеров обнаружилось, что по крайней мере 9% из них совершали одну попытку самоубийства и лишь половина из них впоследствии прошла психологическое лечение (Harkavy & Asnis, 1985). В некоторых случаях виноваты оказываются сами психотерапевты, а иногда люди, пытавшиеся покончить с собой, отказываются от терапии. В одном исследовании подростков, пытавшихся покончить с собой, обнаружилось, что 40% не проходило впоследствии терапевтический курс (Piacentini et al., 1995).
Цель терапии поддержать людей, помочь им достичь несуицидного состояния сознания и показать более эффективные методы борьбы со стрессом (Shneidman, 1993; Moller, 1990). При этом применяются различные типы терапии, в том числе медикаментозная, психодинамическая, когнитивная, групповая и семейная терапия (Berman & Jobes, 1995, 1991; Canetto, 1995). Очевидно, терапия помогает. Исследования показывают, что 30% тех, кто пытался покончить с собой и не прошел лечения, пытаются совершить самоубийство снова, по сравнению с 16% пациентов, прошедших курс терапии (Nordstrom, Samuelsson & Asberg, 1995; Allard et al., 1992). Неясно, однако, какой метод терапии эффективнее других (Canetto, 1995; Salkovskis et al., 1990).
<«Быть или не быть: вот в чем вопрос...» — Вильям Шекспир, «Гамлет»>
За последние тридцать лет как в Северной Америке, так и в Западной Европе акцент сместился от лечения последствий попыток суицида к его предупреждению (Rihmer et al., 1995; Tanney, 1995). В некоторых отношениях такая перемена вполне уместна: у терапевтов есть последняя возможность удержать многих потенциальных самоубийц от попытки суицида и сохранить им жизнь.
В 1955 году в Лос-Анджелесе в США началась первая программа по предупреждению самоубийств; первая такая же программа в Англии под названием «Самаритяне» началась в 1953 году. В США сейчас есть более 200 центров по предупреждению самоубийств и свыше 100 таких центров в Англии, и их число продолжает расти. (Lesler, 1989; Roberts, 1979). Кроме того, среди других видов услуг во многих центрах психического здоровья, в службах неотложной помощи, в сельских консультационных центрах и в центрах токсикологического контроля теперь в числе услуг есть и программы по предупреждению самоубийств.
В США в настоящее время имеется более 1000 горячих линий для людей, собирающихся покончить с жизнью, — это круглосуточные телефонные службы (Garland, Shaffer & Whittle, 1989). Те, кто звонят в эти службы, общаются с консультантом, как правило, полупрофессионалом, специалистом, обученным консультированию, но не имеющим диплома, работающим под наблюдением профессионала-психиатра (Neimeyer & Bonnelle, 1997).
Программа по предупреждению суицида — программа, в которой делается попытка выявить людей, которые могут попытаться покончить с собой и этим людям предлагают кризисное вмешательство.
В программах по предупреждению суицида и на горячих линиях с потенциальными самоубийцами обращаются как людьми в кризисной ситуации — то есть теми, кто испытывает сильный стресс, неспособен с ним справиться, чувствующими, что им угрожают или причиняют боль, или интерпретирущими свою ситуацию как такую, которую невозможно изменить. Эти программы предлагают кризисное вмешательство: они пытаются помочь людям, склонным к суициду, более объективно оценить свою ситуацию, их учат принимать более разумные решения, действовать конструктивно и преодолевать свой кризис (Frankish, 1994). Поскольку кризисы случаются у людей в любое время, центры, в которых проводятся эти программы, дают информацию о своих горячих линиях и всегда принимают тех, кто приходит без записи и предварительной договоренности.
Кризисное вмешательство — метод лечения, при котором делается попытка помочь людям в состоянии психологического кризиса более точно взглянуть на свою ситуацию, принять более эффективное решение и действовать более конструктивно по преодолению кризиса.
Хотя центры и различаются между собой, метод, применяемый Лос-Анджелесским центром по предупреждению суицида, отражает цели и методики многих подобных организаций (Litman, 1995; Maris & Silverman, 1995). Во время первого контакта перед консультантом стоит несколько задач (Shneidman & Farberow, 1968):
Установить позитивные взаимоотношения: поскольку позвонившие должны доверять консультантам, если они собираются следовать их предложениям, консультанты пытаются установить позитивный тон дискуссии. Они говорят позвонившим, что они слушают, понимают, что их интересует все, что им говорят, что они не осуждают позвонившего и с ними всегда можно будет связаться.
Понимание и прояснение проблемы: консультанты сперва сами пытаются понять характер данного кризисного состояния и затем помогают человеку так же четко и конструктивно понять его. Консультанты пытаются помочь звонившим увидеть главные проблемы и понять всю кратковременную природу их кризиса, они помогают найти другой выход из ситуации, кроме суицида.
Оценка потенциала суицида: работники кризисной службы в центре по предупреждению суицида в Лос-Анджелесе заполняют анкету, которая часто называется шкалой летальности, и таким образом оценивают потенциальную возможность человека совершить самоубийство. Эта шкала помогает им определить степень стресса, который испытывает позвонивший, его релевантные личностные характеристики, насколько детально он разработал план самоубийства, тяжесть симптомов и возможности преодоления стресса, которыми располагает позвонивший.
Оценка и мобилизация возможностей позвонившего; несмотря на то, что позвонившие могут считать себя неэффективными и беспомощными, у людей с суицидными наклонностями есть много возможностей и сильных сторон, в том числе помощь родственников и друзей. Задача консультанта выяснить, различить и активизировать эти ресурсы.
Формулировка плана: консультант по кризису и позвонивший вместе разрабатывают план действий. В сущности, они разрабатывают способ выхода из кризиса, альтернативу акта суицида. В большинство планов входит ряд последующих консультаций или непосредственно в центре или по телефону. В каждом таком плане от позвонившего требуется предпринимать некоторые действия и как-то изменить свою личную жизнь. Консультанты, как правило, заключают с позвонившим контракт о «несовершении акта суицида» — позвонивший обещает не пытаться кончать с собой или по крайней мере вновь выйти на связь с центром, если снова решит убить себя. Если позвонившие уже совершают самоубийство во время телефонного звонка, то консультанты пытаются выяснить, где они находятся и предоставляют им срочную медицинскую помощь.
<Как помешать самоубийству. Человек вырывается из рук полиции и бросается с моста в Нью-Йорке. Этот эпизод напоминает нам, что многие профессионалы сталкиваются с суицидным поведением. Отделы полиции, как правило, проводят специальное кризисное обучение полицейских, чтобы те овладели навыками, позволяющими им справиться с людьми, собирающимися покончить с собой.>
Несмотря на то, что кризисного вмешательства для ряда людей, склонных к суициду, может быть вполне достаточно (Hawton, 1986), большинству из них нужна еще и длительная терапия (Berman & Jobes, 1995; Litman, 1995). Если центр по кризисному вмешательству не предлагает такого рода терапии, консультанты направляют людей в другие центры или клиники.
По мере того как движение по предупреждению суицида стало в 60-е годы распространяться все шире, многие клиницисты сделали вывод, что можно те же техники по вмешательству в кризис применить для решения и других проблем помимо суицида. За последние три десятилетия техника вмешательства в кризис стала вполне уважаемой формой терапии, которая используется для решения таких разноплановых проблем, как потеря ориентации у тинейджеров, пристрастие к наркотикам и алкоголю, последствия изнасилования и жестокость супруга (Lester, 1989; Bloom, 1984).
<Вопросы для размышления. Желание человека умереть зачастую бывает амбивалентно. Кроме того, многие люди, которые думают о самоубийстве, не совершают его. Как тогда клиницисты могут принимать решение о том, чтобы помещать в больницу человека, думавшего о самоубийстве или предпринимавшего попытку к нему?>
Крупным планом
Установки по отношению к суициду: гендерный фактор
Мы уже знаем, что у мужчин и женщин разный уровень самоубийств, и обычно после попыток суицида к ним применяются различные методы лечения. Оказывается, что и к людям, совершающим самоубийства, мужчины и женщины относятся по-разному. Джудит Стиллион (Stillion, 1995) считает, например, что женщины более склонны выяснять детали самоубийства, чем мужчины. Они чаще мужчин обсуждают эту тему с людьми, совершавшими попытку самоубийства, и проявляют больше симпатии к потенциальным самоубийцам. Однако женщины в целом чаще, чем мужчины, не одобряют самоубийство как «решение» проблем.
<Вопросы для размышления. Почему женщины и мужчины могут придерживаться разных установок по отношению к самоубийству? Как эти установки связаны с паттернами суицидного поведения у женщин и мужчин? Какие выводы можно сделать, исходя из этого, о консультировании и кризисном вмешательстве?>