Произведения последних лет раскрывают синтетический характер трансформации древнего стиля, функционально направленный на прагматическую структуру работы, создающий целостную пластику и связную историю, художественный текст и рассказ. Логика трансформации сибирского звериного стиля в авторском выражении Д. Намда- кова манифестационно представлена в скульптуре «Трансформация», установленной перед главным корпусом Сибирского федерального университета. Показателен основной силуэт головы интеллектуального гиганта, близкого к профилю античного Давида, где образ черепа мамонта формирует верхнюю часть лба, символически усиливая смысл и значение латинского мира в создании университетского континуума. Композиция создана из более сотни таких художественных неожиданностей, сюжетов, линий, архетипических отсылок, известных для историков мирового искусства. Композиция автора, возможно, создана интуитивно, но на основе своего колоссального объёма личного бэкграунда. Она (композиция) состоит из десятка изобразительных таинств, видится самоирония, гротесковые несовместимости образов интеллектуальной истории человеческой культуры, полисемантические по своему смыслу, но всё-таки узнаваемые в среде современного студенчества и образования. Произведение в философском смысле энциклопедично, в своём контенте репрезентирует код современной культуры, оно комплементарно к любой арт-точке мира.
Творчество Д. Намдакова изучается монгольскими и китайскими художниками и искусствоведами. В данной части статьи мы описали результаты художественной рефлексии творчества Д. Намдакова и Ж. Баяс- халанова, выдающихся художников АРВМ Китая, использующих в своём творчестве потенциал номадного стиля народов Внутренней Азии.
Высоко оценили творчество Ж. Баяс- халанова и Д. Намдакова выдающиеся китайские художники из Внутренней Монголии КНР: Bao Cioging (Тур Баир), председатель Союза художников АРВМ; Ургэл Хангал, декан факультета традиционного прикладного искусства Национального университета Хух-Хото (признанный лидер интеллектуального направления декоративно-прикладного искусства монгольского мира); Li Ghan Zin (Ли Джан Сян), скульптор, имеющий самую успешную креативную мастерскую на севере КНР.
Тур Баир кратко рассказал об опыте стилеобразования художников севера КНР в духе звериного стиля. Председатель Союза художников АРВМ отметил: «Художественное искусство АВРМ имеет многовековой культурный слой. Некоторые искусствоведы считают, что высокое искусство должно быть чистым, существовать для искусства. На наш взгляд, этот путь развития отличается низкой выживаемостью, поэтому мы развиваем и поддерживаем творчество авторов, которое обладало бы эстетическими ценностями и было бы функциональным в повседневной жизни»1. Одной из задач современного развития местного искусства, по мнению Тур Баира, является «адаптация культурного наследия к запросам современного мира» Полевые дневники М. И. Гомбоевой: интервью с Тур Баиром от 9 января 2019 г., Хух-Хото, КНР.
Есть главная проблема, которая актуальна для современного искусства художников на местах: традиционных вещей много - мало пионерских работ. Есть проблема однотипности и монотонности этнического стилеобразования. В Сибири, как и в Китае, есть целые районы, специализирующиеся на одном направлении скульптуры, декоративно-прикладного искусства и ремесленничества. При этом очень мало людей с художественными идеями. То, что традиции существуют с археологических времён, это ценно, но нужен новый язык, новые способы художественной выразительности, новые идеи, новые направления, на которые будут реагировать рынки (местные, всекитайские и, что важнее, - международные).
Ургэл Хангал, декан факультета традиционного монгольского прикладного искусства университета Хух-Хото Университет Хух-Хото основан в 1952 г.; вклю-чает в себя 25 направлений докторантуры, 96 направ-лений бакалавра и магистратуры, в том числе 30 - на монгольском языке. В университете осуществляется подготовка на факультетах культуры и искусства: худо-жественного и музыкального образования, декоратив-но-прикладного искусства, дизайна; существует медиа-институт и факультет кинематографии, в этом секторе обучаются 6 000 студентов. В стенах университета вос-питали 20 художников мирового масштаба. в процессе интервьюирования так охарактеризовал творчество российских художников: «Почему в АВРМ не развивается декоративно-прикладное и ремесленное искусство уровня изучаемых нами художников? Потому что мы копируем, имитируем изделия Южного Китая. Я вижу засилье инокультурного материала и недостаточность усилий по развитию северомонгольского искусства. Имитация и копирование ориентируют наших ремесленников на воспроизводство местных известных аналогов, технологий какой-либо продукции. Возможно, это даёт нашим изделиям улучшенный вид или узнаваемую и признанную китайскую форму, но препятствует созданию своего, своеобразного, уникального изделия» Полевые дневники М. И. Гомбоевой: интервью с Тур Баиром от 9 января 2019 г., Хух-Хото, КНР - С. 5..
Фотоколлаж. Древние наскальные изображения коней и всадников. Фото взято из открытых источников сети Интернет. Скульптура Ж. Баясхаланова «Попутный ветер»
Китайские художники, искусствоведы отмечают стилевые особенности работ Даши и Жигжита: «Их произведения источают уверенность в своей гениальности. Их прорыв в том, что изделия передают иронию, самоиронию. Эти художники живут, чтобы творить. А творят, как шутят, они применяют несовместимые, на первый взгляд, художественные техники, несущие новые ощущения динамики, скорости, асимметрии» [8, с. 6]. Эта уверенность проявляется в простоте форм и композиций, полисемии концептуального обобщения сибирского звериного стиля.
В свою очередь, у Жигжита Баясхала- нова есть замечательные слова о роли монгольского фестиваля искусств в интервью о концептуальных истоках творческой самореализации. Он высоко оценил выставку как площадку для экспериментов и возможностей познания сущностного смысла своего творчества: «Нам, россиянам, полезно понять всё величие исторического прошлого, многообразие стилевого богатства, географическую протяжённость и локальное своеобразие древних истоков древнетюркского, монгольского декоративно-прикладного искусства, основанного на искусстве и культуре звериного стилеобразования»1.
Отличительной особенностью стилеобразования Ж. Баясхаланова является опора на традиционный и широко распространённый в Сибири звериный стиль [9, с. 17; 10; 11, с. 132; 12, с. 22-25]. Мастер подтверждает наши результаты исследований о наличии прямой преемственности в традициях стилеобразования у определённой части художников Сибири на основе приёмов насмотренности, привычности стиля. Художник отмечает: «Сегодня в АРВМ именно в Урат Урат - от монг. «умелец». в моём сознании произошёл колоссальный умственный и творческий переворот. Тюрко-монгольское декоративно-прикладное искусство на всём евразийском континенте основано на сибирском зверином стиле. Звериный стиль воспроизводится в разных культурных средах гуннского, раннетюркского и собственно монгольского периодов нашей истории. Но, оказывается, есть ещё более ранняя неолитическая история искусства, когда древний человек рисовал такие рисунки на камне. Уверяю вас, хотя мои работы напоминают их, но я не видел ранее эти наскальные ри- сунки» Мастерская-студия Жигжита Баясхаланова. - URL: http://zhigzhit.com (дата обращения: 15.03.2022). - Текст: электронный..
Художник прав. В стилизации автора нет заимствования. Его стилевые особенности формообразования заданы механизмами культурно-исторической преемственности местных художественных традиций - традициями сибирского звериного стиля. В отличие от Д. Намдакова, имеющего академическое художественное образование и сформировавшего художественную авторскую парадигму, основанную на синтезе и концептуальной инверсии звериного стиля, Ж. Баясхала- нов является представителем ремесленного искусства агинских бурят, работающего по законам креативной индустрии.
В теории искусства проанализированы источники подобной преемственности. У. Митчелл объясняет природу данного феномена: структура художественного образа (именно художника) троична. Имеется различие между идеей как понятием (например, звериного стиля), эйдосом (художественное чутьё внутренней формы и внутренней структуры) и природой образа (несущийся в метель жеребец). Художник может обойтись без понятийного содержания. Следующий компонент природы образа у художника обладает сверхчувствительностью. В соответствии отличия идеи и видения есть ещё один компонент созданного художественного образа - эйдолон. Он создаётся самим художником как то, что делает изображение соответствующим идее. Поэтому образ несущегося коня в метель в полной мере соответствует сибирскому звериному стилю наскальных рисунков прошлых эпох [4, с. 14, 23].
Метаиконичность - термин теории искусства иконографии, разработанный Э. Па- нофским, различавшим три уровня значения произведения: 1) феномен первичного сюжета; 2) смысл значения как вторичный и историко-культурный конвенциональный сюжет и 3) внутреннее значение, содержание, вложенное личностью. Методологически и лаконично философ выразил троичность художественного образа так: творчество художника сопровождается неравнозначными для самореализации опытом, письменными источниками и синтетической интуицией [13, с. 76].
Насмотренность - следующий принцип формообразования и смыслополагания в творческой деятельности, ставший ещё одним заданным условием художественного формообразования Ж. Баясхаланова.
Смысл творческой интерпретации сибирского звериного стиля художника, ножей, кинжалов и бронзовых украшений, утвари, основанный на зооморфном декоре, например, ножи с навершиями Ж. Ба- ясхаланова, состоит в том, чтобы показать целостность культурной истории, художественной памяти.
Заключение
Археологический канон сибирского звериного стиля описан в работах археологов и искусствоведов. Выразительные изделия народного художественного творчества древних мастеров узнаваемы и характерны для Забайкалья, Монголии, Прибайкалья, Восточной, Западной и Севера Сибири, нередко встречаются и в Восточной Европе. При наличии локальных различий, специфических изобразительных приёмов они представляют одну художественную традицию евразийского континентального звериного стиля. На всём протяжении Сибири и Евразии выявлены «линейно-силуэтные», линейно-контурные, иногда реалистические рисунки скачущих всадников, оленей, лошадей [1; 2; 9].
Звериный стиль в творчестве художников имеет такую же историко-географическую привязанность. Он выступает архетипом, каноном, придающим явлению широкую распространённость и узнаваемость, а творчеству - потенциал интерпретации и авторских формообразований в стиле. Художественное владение данным стилем является признаком высокого профессионализма в передаче животной пластики, динамизма энергии и образной выразительности, тем самым придаёт ясность в структурировании творческого потенциала художника. Звериный стиль как художественный код является культурообразующим элементом образа мироустройства художника в широком культурном контексте. Динамика художественного творчества от архетипа к авторской интерпретации стиля имеет системный характер. Его можно проследить на примере художественной мимикрии и смысловых метаморфоз звериного образа в стратегиях художественных практик [8, с. 67]. Есть работы декоративно-прикладного характера с использованием звериного стиля с визуальной похожестью и модернистской трансформацией образа в направлении символико-знаковой интерпретации, например, в виде лапидарной символичности.
Анализ творчества современных художников показал господство и доминирование сибирского, тюркско-монгольского звериного стилей в современной художественной парадигме во всём многообразии видов и жанров актуального декоративно-прикладного и высокохудожественного ремесленного искусства репрезентированного первичного художественного сюжета.
Список литературы
Рассказы о картинах: живопись / Алтайский краевой музей изобразительных и прикладных искусств; авт. предисл. и сост. Т М. Степанская. Барнаул, 1979. 126 с.
Паульс Е. Д. О происхождении скифского канона в изобразительном искусстве // Степи Евразии в древности и в средневековье: материалы научно-практической конференции, посвящённой 100-летию со дня рождения М. П. Грязнова. СПб., 2003. С. 124-125.
Маковский С. К. На рубежах кубизма // Силуэты русских художников. М., 1921. С. 106-120.
Митчелл У Дж. Т Иконология. Образ, текст, идеология. М.; Екатеринбург: Кабинетный учёный, 2017. 240 с.
Панофский Э. К проблеме описания и толкования произведений изобразительного искусства / пер. с англ. В. В. Симонова. СПб.: Акад. проект, 1999. 393 с.
Nicolaeva M., Scott C. How Pictire books work. New York: Taylar and Francis, 2013. 308 p.
Сергеев Д. В. Фэнь Цзуньжэнь. Современное состояние культурных индустрий в Китае // Дизайн. Мода. Культурные институции: материалы VI Международной научно-практической конференции. Чита, 2019. С. 153-159.
Coats Karen. The Bloomsbury Introduction to Children's and Young Adult Literature. London: Bloomsbury Academic, 2018. 456 p.
Королькова У Ф. Звериный стиль Евразии. Искусство племён Нижнего Поволжья и Южного Приу- ралья в скифскую эпоху (VII-IX вв. до н. э.). СПб.: Петербургское востоковедение, 2006. 272 с.
Грязнов М. П. и др. Комплекс археологических памятников у горы Тепсей на Енисее. Новосибирск, 1979. 168 с.
Савинов Д. Г. Карасукская традиция и «аржано-майэмирский» стиль // Древние культуры Центральной Азии: материалы Всероссийской научной конференции, посвящённой 70-летию со дня рождения Александра Даниловича Грача. СПб.: Культ-информ-пресс, 1998. С. 132-136.
Окладников А. П. Олень золотые рога. Рассказы об охоте за наскальными рисунками. Л.; М.: Искусство, 1964. 239 с.
Панофский Э. Этюды по иконологии. СПб.: Азбука-классика, 2009. 480 с.
References
Stories about paintings: painting. Altai museum of fine and decorative art. Ed. by T M. Stepanskaya. Barnaul, 1979. (In Rus.)
Pauls, E. D. On the origin of the Scythian canon in fine arts. Steppes of Eurasia in antiquity and the Middle Ages. Materials of the scientific-practical conference dedicated to the 100th anniversary of the birth of M. P Gryaznov. St. Petersburg: 2003: 124-125. (In Rus.)
Makovsky, S. K. At the Frontiers of Cubism. Silhouettes of Russian Artists. M: 1921: 106-120. (In Rus.)
Mitchell, J. T Iconology. Image, text, ideology. M: Yekaterinburg: Armchair scientist, 2017. (In Rus.)