Статья: Скифы в Китее

УДК: 904.4/.5(477.75)”6383”

СКИФЫ В КИТЕЕ

Е.А. Молев

Роль варварского окружения в жизни эллинских городов на периферии античного мира всегда была достаточно велика. Из сообщения Анонимного автора V в. н. э. (Псевдо-Скимна) мы знаем, что в древности «от Афиниона (совр. Судак) до Китея жили скифы» (Anon. PPE, 76). Скимн при этом сообщает, что раньше город назывался «Кидеака». Суффикс «-ака» свидетельствует об иранском (в нашем случае скифском) происхождении этого названия (Грантовский 1970, с. 266). Это могло быть связано с названием скифского поселка, на месте которого или невдалеке от которого впоследствии была основана греческая колония «Китей». Следовательно, ближайшими соседями-варварами греческих колонистов Китея были именно скифы.

Говоря о скифо-боспорских отношениях в целом, мы можем констатировать их дружественный характер на протяжении всего периода истории от основания боспорских городов до государственного переворота, осуществленного «скифами во главе с Савмаком» (Молев 2009, с. 165). Хотя в последние годы в городах Боспо- ра и, прежде всего, в его столице Пантикапее, обнаруживается все больше и больше следов военных столкновений, особенно в ранний период с середины VI в. до н. э. (Шелов-Коведяев, Толстиков 2014, с. 452--504). В какой мере они связаны с нападениями именно скифов -- вопрос остается пока открытым, но в любом случае очень маловероятно видеть в них целенаправленное наступление всей Скифии на греческие колонии -- слишком уж несопоставимы были силы. Это отмечал в свое время Ю. А. Виноградов, заметивший, что «вожди номадов, подчинивших себе Предкавказье... без особого труда могли установить контроль над проливом» и «этот пусть даже не очень жесткий контроль... был, во-первых, легко достижим, и, во-вторых, достаточно эффективен» (Виноградов 2005, с. 213).

Что же касается Китея, то присутствие здесь скифов и характер отношений их с греками может быть охарактеризован по находкам лепной керамики, памятников эпиграфики, а также по материалам некрополя и некоторым объектам на городище. Начнем с первой.

Сразу заметим, что «лепная керамика из раскопок античных памятников Боспора -- явление весьма обычное» (Гаврилюк, Молев 2013, с. 65). В Китее она составляет не более 20 % находок из общего числа керамической посуды и 21,3 % из числа керамических светильников (Молев 2010, с. 208). Находки из раскопок 1970--2009 годов, датированные с V в. до н. э. по II в. н. э. обработаны и опубликованы (Гаврилюк, Молев 2013). Находки III--VI вв. н. э. также обработаны теми же авторами, но еще ждут своей публикации. Новые находки из раскопок 2005--2012 и 2016--2017 гг. немногочисленны и не меняют картины как в общем соотношении роли лепной керамики в керамическом комплексе Китея, так и в распределении ее по типам и хронологическим периодам истории города.

В ходе изучения лепной керамики Китея нами выделены образцы греческой, предскиф- ской, кизил-кобинской, боспорской (вероятнее всего, скифской) и северо-кавказской продукции. Наибольшее количество лепной (в %) керамики включают слои IV--III вв. до н. э. и II--I вв. до н. э. (Гаврилюк, Молев 2013, с. 103, табл. 2). При этом в классический период в Китее преобладала «греческая» группа керамики, составляющая 73 % (таблица). Интересующие нас скифские изделия (боспорская группа) составляют всего около 27 %. Важно отметить, что в ее состав входят сосуды, характерные и для других боспорских городов и поселений, как Восточного Крыма, так и Таманского полуострова. Среди них горшки-кувшины, котлы, миски с отогнутым широким венчиком, необычные цилиндрической формы курильницы, чашка на невысокой ножке. Это позволяет говорить о наличии местного, вероятнее всего, скифского этнического компонента в составе обитателей города. Численность его, судя по небольшому количеству данной керамики, была невелика. И не исключено, что она была представлена, преимущественно, скифскими женами греческих колонистов.

Во второй половине III -- первой половине II в. н. э. представлены обе группы керамики, но при этом сохраняется преобладание гор- шковидных форм с ручками, на базе которых формируется новый тип керамики -- лепные кувшины.

В керамике II--I вв. до н. э. количество греческой сокращается до 67 %, в то время как число сосудов скифской посуды возрастает до 33 % (табл. 1). То есть, фиксируется некоторое (небольшое) увеличение процента скифского населения в составе жителей города. И этот процесс характерен для последующих периодов истории города. Так, в I--II вв. н. э. процент «греческой» керамики падает до 44, а «боспорской» группы посуды возрастает -- до 35 %. Рост совсем уж небольшой, но вероятно это связано с появлением в этот период в Китее лепной керамики, имеющей аналогии в северокавказских памятниках. В материалах Китея она составляет 21 %. В. П. Власов связывает это явление с проникновением на Боспор сарматских племен, а позднее -- алан (Власов, 2006, с. 109).

Зато в III--VI вв. лепная керамика «боспор- ской» (скифской) группы становится преобладающей и составляет уже 62 %, в то время как число керамики «греческой» группы падает до 22 %, а северокавказской -- до 16 %.

Таким образом, исследование лепной керамики Китея позволяет предполагать проникновение в состав его населения представителей скифского этноса с IV в. до н. э., постепенное увеличение его в эллинистический и раннеримский периоды и резкое возрастание в позднеантичный период.

Число эпиграфических памятников из Ки- тея (граффити, надгробные и посвятительные надписи) невелико (Марти 193, с. 60--64, 72-- 73; Гайдукевич 1959, с. 228; КБН № 942--944; Молев 1985, с. 51--52; 2001, с. 97--103). Они дают следующие имена китейцев: для IV в. до н. э. -- Деметрий, Агафон, Дий, Ханак и Сакас; для I в. до н. э. -- I в. н. э. -- Деметрий; для I--II вв. н. э. Мэниос, Айносидэм, Забаг, Тасий; для III в. н. э. -- Стратоник, Юлий Симмах и Юлий Психарион. Большинство из этих имен греческие. Негреческие единичны и среди них к скифским можно причислить только имена «Ханак и Сакас». Оба они имеют иранское (вероятнее всего, скифское) происхождение, хотя носителями их также вполне могли быть греки. Отец Ханака, например, носил греческое имя «Деметрий». Имя же «Сакас» (Скиф) представлено на граффити с застольной надписью. Обычай делать такие надписи -- чисто греческий. Но, с другой стороны, это имя (Скиф) не встречается на Боспоре в таком варианте. Саками греки и персы называли среднеазиатских скифов. Поэтому, не исключено, что герой нашей надписи был скифом среднеазиатского происхождения.

Рассмотрим теперь материалы некрополя. Погребальный обряд в некрополе Китея, судя по опубликованным материалам (Молев, Шестаков 1991, с. 74--101; Молев 2014, с. 162--171; Хршановский 1998, с. 102--105; 1999, с. 83-- 85), преимущественно греческий. Однако, ряд погребений уже с V в. до н. э. имеет варварские черты. В ранний период это черты, свойственные скифам. Так, к скифским можно отнести разрушенное погребение 1, судя, прежде всего, по конструкции могилы (прямоугольная яма, покрытая двумя каменными плитами, ориентированная по линии запад-восток) и небольшой курганной насыпи над ней. Конструкция кургана находит наиболее близкие аналогии среди скифских погребальных сооружений Восточного Крыма (Яковенко, Черненко, Корпусова 1970, с. 136). Дата погребения II--IV вв. н. э.

Условно, по наличию ножа в составе инвентаря, к числу скифских можно отнести и разрушенные грунтовые погребения 5, 8 и 45. Кроме того, в погребении 5 были найдены 5 железных стерженьков неопределенного назначения и бронзовая серьга. Последняя свидетельствует о принадлежности погребения женщине. Погребение датируется I в. до н. э. С большей уверенностью, к скифским можно отнести погребения 8 и 45, где были похоронены взрослые мужчины. Дата погребения 8 -- I в. н. э., № 45 -- III в. н. э.

Столь же условно отнесение к числу варварских, скорее всего, скифских, разрушенных безинвентарных погребений 14 и 37 по западной ориентировке костяка, более свойственной скифам Керченского полуострова. На том же основании к ним примыкают и разрушенные безинвентарные погребения 40 и 43 с северозападной и юго-западной ориентировкой соответственно.

К скифским же по наличию подсыпки из морского песка и гальки на дне могильной ямы могут быть отнесены безинвентарное женское погребения 30 и 31, рядом с которым, кроме того, открыто захоронение боевого коня. Остатки узды и наконечник копья у черепа коня позволили датировать последнее погребение V в. до н. э. К тому же времени, вероятно, относится и расположенное рядом с ним погребение 30.

В одном случае (разрушенное погр. 50) могильная яма заложена бутовым камнем, что характерно для скифских могил V--III вв. до н. э. в том числе и на территории европейского Боспора (Яковенко 1975, с. 34; Ольховский 1979, с. 12). Костяк умершей женщины лежал в скорченном положении на правом боку головой на северо-восток. У костей рук находились остатки бронзовых браслетов, у кисти левой руки небольшое каменное пряслице. Дата погребения неясна. Вероятность принадлежности данного погребения представительнице варварского (скорее всего, скифского) населения Китея почти не вызывает сомнений. Аналогичное погребение -- могила-кенотаф 255, забутован- ная щебнем с самого верха и до дна, открыта и в раскопках В. А. Хршановского (Хршановский 2004, с. 386).

Черты скифских погребальных обычаев присутствуют еще по крайней мере в 6 погребениях (№ 4, 7, 15, 22, 51, 65). Во-первых, это каменные подкурганные склепы (4, 7, 51) с многочисленными повторными захоронениями. Повторное использование могил и их многослойность отмечаются как в скифских погребениях Восточного Крыма (Ильинская, Тереножкин 1983, с. 207--208) так и в центрах античного мира (Blegen, Palmer, Young 1964, p. 76--77). Это позволяет говорить о вероятности смешанных браков эллинов с представителями местного скифского населения. О том же свидетельствует грунтовое погребение 15, в котором помимо черт, свойственных эллинским погребениям (форма могильной ямы, в ногах амфора, ки- лик, лекиф, северо-восточная ориентировка) есть нож под правым плечом и бронзовый черпак с лебединой головкой -- характерный элемент скифских погребений Приднепровья (Ростовцев 1925, c. 284--285). В погребении 65 о вероятности скифского происхождения умершего свидетельствуют следы красной краски (охры) на костяке. Красная охра, как известно, применялась в погребальном обряде скифов (Артамонов 1974, с. 103).

Отметим еще раз, что все отмеченные черты погребального обряда характерны именно для крымских скифов (Ильинская, Тереножкин 1983, с. 207--208), что и позволяет рассматривать их, при отсутствии других более надежных индикаторов, аргументами в пользу скифской принадлежности умерших, захороненных в перечисленных погребениях.

Таким образом, из 74 исследованных нами погребений Для статистики мы использовали только материалы наших раскопок некрополя и для сравнения опубликованные материалы В. А. Хршановского. к скифским можно с наибольшей долей уверенности отнести только пять (6,7 %). Еще в 12 погребениях (16,2 %) присутствуют скифские черты, но полной уверенности в их принадлежности именно скифам у нас нет. Все это позволяет говорить о смешанном составе населения города, но с абсолютным преобладанием греческих традиций.

О силе влияния скифских традиций в Китее в определенной степени позволяет судить характер городского культового центра. Это огромный зольный холм-эсхара. Зольники-эсха- ры восходят в греческой традиции, но они есть и почти на всех скифских городищах и поселениях. Наиболее типичный скифский зольник открыт на скифском поселении у с. Николаевка Одесской области (Мелюкова 1975, с. 13--14). На Боспоре же подобные холмы, помимо Китея, открыты в Мирмекии, Илурате, на мысе Та- киль. На всей этой территории жили и скифы. В азиатской части Боспора таких памятников нет, и это дает основание говорить о поддержке угасающей эллинской традиции сооружения подобных алтарей традицией сооружения таких памятников скифами (Молева 1995, с. 21).

Следов значительных разрушений, которые можно было бы связать со скифами, на территории городища нет. Находка в закладе дверного проема в помещении А на раскопе V наконечника скифской стрелы (Молев 2010, с. 54) в слое I в. до н. э. единственное свидетельство возможности враждебных отношений со скифами. Но скифскими наконечниками стрел пользовались и боспоряне, что, при отсутствии других, делает данный аргумент недостаточным. скифский памятник некрополь погребальный

В целом, все приведенные материалы позволяют говорить о присутствии скифов в составе населения Китея, что в определенной мере отразилось и на материальной, и на духовной культуре города.

Литература

1. Артамонов, М. И. 1974. Киммерийцы и скифы. Ленинград: Наука.

2. Виноградов, Ю. А. 2005. Боспор Киммерийский. В: Марченко, К. К. (ред.). Греки и варвары Северного Причерноморья в Скифскую эпоху. Санкт-Петербург: Алетейя, c. 211-296.