Официальные данные эпохи консульства и империи свидетельствуют о непрерывном прогрессе индустрии. В этих данных есть некоторые преувеличения: в действительности "непрерывный прогресс" довольно часто, напр., в 1806 и 1811 гг., прерывался серьезными кризисами; в очень многочисленных отраслях индустрии вообще прогресс мало заметен. Но, в общем, за время правления Наполеона, главным образом, за его первые годы, французская промышленность, несомненно, сделала крупный шаг вперед. Период 1800-1806 гг. представляет одну из ярких страниц ее истории.
Особенно преуспевало хлопчатобумажное производство. В начале столетия во Франции совсем не существовало производство муслина, в 1806 г. в одном округе С.-Кентэна было уже 8.000 станков, изготовлявших канифас, муслин, перкаль и коленкор; этот округ производил 300.000 кусков в год. Французский коленкор шел уже наравне с английским. Быстро развивалось ситценабивное дело: один из ситцевых королей эпохи консульства Оберкампф, основавший свою мастерскую с 600 франков в кармане, в короткий промежуток времени завоевал рынок для своих indiennes и довел производство ситца до громадных размеров. Наконец повсюду возникали фабрики нанки и бумажного бархата.
Тот же Оберкампф основал первую бумагопрядильню. До 1789 г. механическое бумагопрядение было вовсе неизвестно во Франции. Теперь же самопрялка исчезает, заменяясь новейшими машинами английского образца, и уже через несколько лет прекращается совершенно спрос на английскую бумажную пряжу, за исключением самых тонких сортов.
Эта победа французского бумагопрядения свидетельствует о большой энергии капиталистов.
Наиболее трудно было бороться с английской конкуренцией в области шерстяного и суконного производства. Главное преимущество Англии состояло в высшем типе употребляемых в деле машин. Чтобы поддержать французских промышленников, из Англии был выписан известный машиностроитель Дуглас, снабдивший французские мануфактуры большим числом новых машин. На выставке 1806 г. были уже выставлены девять новых типов машин, а общее их число достигло 340.
Металлургия была еще в зачаточном состоянии. Правда, во Франции было до 150 железоделательных заводов, рассеянных по всей территории, и число сталелитейных все возрастало. Но лишь на одном заводе в Крёзо пользовались каменным углем.
Зато стеклянные заводы, гончарное дело, производство фарфора непрерывно развивались. В этом отношении Франция не имела конкурентов.
Паровых машин еще почти не было. В 1810 г. существовала лишь одна машина высокого давления и одна - низкого, употреблявшиеся в водокачках. В бумагопрядении паровой мотор был применен впервые в 1812 г. Тем не менее, французская промышленность вступила уже вполне определенно в стадию машинного производства. И мы можем даже констатировать в изучаемый период социальные последствия этого факта: замену мастерской - фабрикой, соединение некогда изолированных работников в казармах крупного капиталиста, образование резервной рабочей армии. Министр империи Шапталь со скорбью отмечает, что вследствие применения машин заработная плата понижается, масса рабочих лишается труда, все большая часть населения группируется вокруг фабричных зданий. Его скорбь объясняется, впрочем, не сочувствием к рабочим, но боязнью беспорядков с их стороны.
Вместе с машинным производством Франция узнала и промышленные кризисы. Впрочем, при объяснении кризисов наполеоновской эпохи, помимо обычных факторов, следует принимать во внимание еще и специфические условия, о которых будет сказано ниже. Как бы то ни было, вторая половина правления Наполеона в экономическом отношении далеко не так благополучна, как первая. Начиная с 1806 г., мы уже слышим жалобы промышленников то в той, то в другой отрасли индустрии, а к 1811 г. кризис принимает всеобщий характер.
Он охватил самые разнообразные местности и самые разнообразные отрасли производства. И нужно еще добавить, что он отнюдь не был скоропреходящим: о застое в делах и безработице говорят официальные доклады и 1812 и 1813 гг.
Должны ли мы признать, на основании этих данных, что французская промышленность в период 1806-1813 гг. регрессировала? - Разумеется, нет. Кризисы - неизбежная принадлежность капиталистического строя. Благодаря особым условиям кризис 1811 г. был чрезвычайно тяжел. Но, все же, и в техническом отношении, и по количеству вложенных в индустрию капиталов, и по числу занятых рабочих рук Франция 1812 г. ушла далеко от Франции 1800 г.
Хлопчатобумажная промышленность продолжала быстро расти вплоть до кризиса: в 1812 г. число веретен превосходит миллион, и общее количество продукта достигает 10 1/2 милл. килограммов. Насчитывают более 100 механических бумагопрядилен, 70.000 ткацких станков, валовой доход производства равен приблизительно 190 милл. франков. Производство шерстяных материй занимает громадное число рабочих: в Седане 18.000 при 1.550 станках, в Каркассоне 9.000 при 290, в Реймсе 20.000 при 6.265. Фабрикация льняных тканей, наоборот, падает, уступая место тонким бумажным тканям. В С.-Кептэне в этой отрасли промышленности занято 40.000, в Дофинэ - 17.000 рабочих. Производство шелка пережило за изучаемый период технический переворот, благодаря изобретению Вокансоном сучильной и тростильной машин, а также некоторым более мелким усовершенствованиям; цена шелка значительно понизилась. В Лионе в 1812 г. было 15.500 ткачей при 10.700 станках против 5.800 ткачей и 3.500 станков в 1800 г., в Ниме 13.700 при 5.000 против 3.450 и 1.200, в департаменте Луары в производстве шелковых лент занято 15.400 рабочих. В производстве шелковых тканей в Лилле занято 52.000 рабочих в 1812 г. против 26.000 в 1800 г. Металлургия развивалась гораздо медленнее: в 1812 г. считалось 230 доменных печей, производивших 99.000 тонн чугуна против 61.500 тонн в 1787 г. Потребление каменного угля возросло с 25.000 до 92.900 тонн.
Приведенные данные принадлежат уже упоминавшемуся нами Шапталю. Можно предположить, что цифры несколько преувеличены, особенно, если относить их к 1812 г. - году, непосредственно следующему за кризисом 1811 г. Наиболее вероятно, что они соответствуют положению промышленности перед кризисом, в момент ее наивысшего подъема. Как бы то ни было, у нас нет оснований признать их чистой выдумкой Шапталя.
Мы уже отмечали тот факт, что зарождение наполеоновской монархии приветствовалось и сельской буржуазией и сельской демократией, поскольку последняя была удовлетворена в своем стремлении к земле. То же можно сказать и о городском населении: индустриальная буржуазия, напуганная революцией, видела в Наполеоне олицетворение идеи "порядка", а демократические элементы городов, утомленные политикой и разочарованные в ней, рады были наступлению внутреннего мира, который должен был усилить спрос на их труд и дать более прочное обеспечение их экономической деятельности. Конечно, экономическая политика правительства не была в состоянии отвечать одновременно интересам столь различных групп. К тому же удельный вес буржуазии после разгрома дворянства и поражения демократии был так велик, что в выборе Наполеона не могло быть и сомнения. Чтобы упрочить свое положение, он должен был искать поддержки в самом сильном в данный момент классе общества, должен был служить его интересам. И действительно, экономическая политика консульства и империи носят определенно буржуазный характер.
Революция освободила промышленность, но она не дала ей соответствующей новым нуждам организации. Между тем буржуазия несомненно, испытывала потребность в некоторых объединяющих органах, которые давали бы ей возможность обсуждать коллективно вопросы экономической политики и оказывать коллективное же давление на правительство. Такие органы и были созданы Наполеоном в XI г. в виде промышленных и торговых палат. Они состояли из представителей, избранных наиболее видными лицами торгово-промышленного класса, под председательством должностного лица. Их решения передавались в министерство внутренних дел, при котором был учрежден особый генеральный совет торговли, концентрировавший и обсуждавший все предложения и требования буржуазного мира. Все это здание представительства буржуазных интересов было завершено в ХII году организацией особой торговой секции в одном из высших государственных учреждений - в государственном совете.
Описанная система организовала буржуазию; в том же XI г. Наполеон дал известную организацию и пролетариату, разумеется, в несколько ином духе. Введением обязательной рабочей книжки и целым рядом относящихся к ее применению постановлений пролетариат был отдан под двойной и при том очень суровый надзор - полиции и нанимателей. Одновременно быль исправлен революционный закон о коалициях. Как известно, он карал за коалицию одинаково как капиталистов, так и рабочих; правительство консульства нашло это несправедливым, и установило высшую норму наказания для первых в месяц тюрьмы, для вторых в 3 месяца. К тому же коалиция первых но новому закону считается преступной лишь в случае их стремления к несправедливому понижению рабочей платы, стремление вторых к повышению платы признается всегда преступным. Законодательством Наполеона буржуазия и пролетариат были впервые ясно и определенно противопоставлены друг другу, как две неравноценные и неравноправные категории граждан.
Не менее ярко сказываются буржуазные тенденции в таможенной политике Наполеона. Ее характер вполне определяется двумя тесно связанными между собой идеалами. Эти идеалы - завоевание внешнего рынка для продуктов французской промышленности и вытеснение английской конкуренции; средства, к их достижению - доведенный до крайности протекционизм (система континентальной блокады) и военное принуждение. Что касается целей, то они, бесспорно, были намечены правильно, т.е. в полном согласии с реальными интересами французской буржуазии. Но события показали, что принятые к их достижению меры не только не привели к желаемому результату, но, наоборот, в конечном итоге оказали чрезвычайно вредное влияние на развитие индустрии и торговли. Еще до объявления континентальной блокады, во время обсуждения вопроса о таможенных тарифах в государственном совете, обнаружилось, что среди французской буржуазии не существует на этот счет единогласия. Та часть промышленников, которая нуждалась во ввозе сырых материалов, горячо протестовала как против запрещения их ввоза, так и против обложения их высокой пошлиной. Так, напр., уже известный нам владелец ситценабивной фабрики Оберкампф не согласен на запрещение английских бумажных тканей: обладатель шести бумагопрядилен Ришар-Ленуар выступает в этом пункте против Оберкампфа, но зато сам возражает против запрещения ввоза хлопка, и т.д. и т.д. Тем не менее, циркуляр императора по поводу континентальной блокады, разосланный торговым камерам, был в большинстве их встречен с энтузиазмом.
Этот энтузиазм должен был скоро испариться. Дело в том, что разрыв торговых сношений с Англией повел к прекращению не только ввоза английских продуктов, но и вообще морской торговли Франции. Английский флот изолировал Францию от колоний, которые были фактически ею потеряны. Сношения с Востоком были тоже затруднены. С другой стороны, принуждение континентальных государств к блокаде имело для их экономического благосостояния пагубные последствия: медленно завязывающиеся торговые сношения нельзя перестроить повелением деспота, как бы силен он ни был. В результате общей депрессии спрос на продукты французской промышленности не только не возрос, но, наоборот, упал. В 1806 г. французский вывоз был равен 456 милл., в 1812 г. - 383 милл.
В 1811 г. ближайшие итоги наполеоновской политики, в виде общего кризиса, были уже вполне ясны для французской буржуазии. В отчетах о положении промышленности за 1811 г., составленных безусловно на основании заявлений промышленников, причины кризиса указаны определенно: недостаток сырых материалов вследствие прекращения морских сношений и сокращение рынка, особенно заграничного.
Эти печальные итоги сразу значительно охладили отношение буржуазии к императорскому режиму. И ни субсидии, ни премии, ни казенные заказы не могли уже восстановить прежнего энтузиазма. Буржуазии был нужен мир во что бы то ни стало и восстановление торговых сношений. Если Наполеон мешал этому, то они ничего не имели против того, чтобы дать ему расчет, как дают расчет неумелому приказчику.
.2 Кодекс Наполеона
Создание Гражданского кодекса французов 1804 г. (Кодекса Наполеона), оцениваемое как начало нового периода истории французского гражданского права, стало наиболее значимым событием в истории европейского права XIX столетия. Кодекс стал не только национальным достоянием Франции, но и получил широкое распространение во многих частях Европы. Его достоинства были оценены не только во Франции, но и во многих других странах. Французское гражданское право было воспринято многими народами.
Одной из причин распространения кодекса была внешняя завоевательная политика Наполеона Бонапарта. Из Франции кодекс перешел в Европу, "он следовал за французским оружием и одерживал вместе с ним победы". Территория влияния Франции расширялась, и помимо самой Франции включала Бельгию, Голландию, левый берег Рейна от Везеля до Базеля, полосу Северной Германии до Балтийского моря, часть Швейцарии, Пьемонт, Тоскану и Папскую область. Во всех этих странах кодекс Наполеона приобретал силу положительного закона. Также он действовал в Неаполе, большинстве мелких княжеств Германии, в Данциге, в Великом герцогстве Варшавском. Так Наполеон стал законодателем не только во Франции, но и во многих частях Европы. Здесь образ Наполеона-военачальника вытесняется фигурой законодателя, и он предстает как юрист и миротворец.
При этом широкое распространение кодекса Наполеона нельзя объяснить только завоевательной политикой Франции. Есть территории, вообще не имевшие французского политического влияния, и где кодекс закрепился на целое столетие, где к его принципам возвращались после временной антифранцузской реакции (напр.: Луизиана, Бельгия, Женева и др.).
Одним из достоинств, принесшим кодексу популярность, стал простой, ясный и точный язык его изложения. "Каждая из статей дает полное и законченное понятие, и для установления смысла отдельного положения законодатель не прибегает к этим постоянным ссылкам на другие параграфы, которыми так затрудняется чтение нового германского уложения". Даже если на некоторых европейских территориях кодекс не был введен в действие в переведенном или переделанном виде, он послужил основой и образцом систематизации и последующего развития национального гражданского законодательства. Так, закрепленные в нем принципы легли в основу некоторых европейских кодексов (итальянского, испанского, саксонского).
Процесс приспособления к новым гражданско-правовым порядкам проходил несмотря на то, что после завоевания народы, симпатизировавшие ко всему французскому, напротив, стали ненавидеть французские идеи. В связи с этим представляется, что кодекс соответствовал потребностям и мировоззрениям многих людей и за пределами Франции.
После падения режима Наполеона, во многих государствах наступила реакция против французского вообще, и французского законодательства в частности. Такой поворот событий также имеет политические предпосылки. Некоторые государства отказывались от кодекса Наполеона не потому, что он не соответствовал уровню развития гражданско-правовых отношений или духу исторически сложившегося национального права, а потому что напоминал о притеснениях и унижениях народа. Однако некоторые государства сохранили, и длительное время продолжали пользоваться кодексом Наполеона. Так, в течение всего XIX века население Царства Польского и прирейнских княжеств Германии прекрасно приспособилось и не испытывало никаких затруднений при применении чужеземного кодекса.
Безусловно, создание гражданского кодекса стало событием общеевропейского масштаба и обусловило широкое распространение французского законодательства. Некоторые называют его "кодексом современного цивилизованного мира", полагая, что Франция "своим гражданским кодексом установила лучшую форму общественного строя". "Таким путем Франция вознаградила человечество за кровь, пролитую во время войны, и несколько компенсировала зло, причиненное современному поколению, теми огромными благами, которые она обеспечила грядущим поколениям". В течение всего XIX века французское законодательство господствовало в Европе, и законодательства государств не могли не считаться с его принципами и положениями. А благоприятную основу для его распространения создали французская философия и культура XVIII века.
За XIX век существенно изменились социально-экономические условия жизни общества, и кодекс Наполеона, уже во многом не соответствовал потребностям гражданского оборота. Но французы держались за основополагающие принципы гражданского права и не допускали радикального пересмотра кодекса. "В то время, как прорываются на свет учения, грозящие разрушением всему социальному (существующему) строю, и находят себе сторонников, когда предлагают заменить законный брак свободным сожительством, когда на собственность делаются нападения во имя социального равенства, забывая, что неравенство составляет один из основных законов природы, когда попирают доверие, которое свойственно договорам, когда некоторые судьи, избранные равными и предназначенные внести мир между капиталом и трудом, унижают и извращают свои обязанности до того, что заранее обещают признавать правыми рабочих, а виновными предпринимателей - было бы опасно открывать простор для обсуждения широких социальных задач, разрешенных уже нашим кодексом".