Если по вопросу о "сталинском докладе" в Президиуме ЦК так и не сложилось единодушия, то по ключевым проблемам стратегии развития, политического курса, отраженным в Отчетном докладе ЦК, все же наметился компромисс. Его основой стало взаимное признание исторической оправданности Системы, ее способности к саморазвитию.
В сфере международных отношений утверждалась модель мирного сосуществования, дистанцирующаяся от тезиса о "мировой революции", но не поступающаяся, однако, принципом классовости ("мирное сосуществование - особая форма классовой борьбы"). Партия отказывалась от формулы уничтожения империализма как неизбежного источника войн; был сделан вывод об отсутствии фатальной неизбежности войны, подчеркивалась значимость возможностей ее предотвращения. Появились новые акценты в определении характера революционного процесса (разнообразие форм диктатуры пролетариата и путей перехода к социализму). Этим страна адаптировалась к условиям "холодной войны", блоковой политики (НАТО и Варшавский договор), противостояния в регионах "третьего" мира.
Во внутренней политике обосновывалась модель дальнейшего продвижения к коммунизму, базировавшаяся на сохранении командных методов, планово-распределительной экономики. По инициативе Хрущева подтверждался курс на быстрое решение "основной экономической задачи" - догнать и перегнать развитые страны Запада (прежде всего - США) по производству продукции на душу населения.
Съезд осуществил корректировку социально-экономического курса, углубил линию реформ в сельском хозяйстве и промышленности, выработанную в сентябре 1953 г. и июле 1955 г., принял решения о децентрализации управления, расширении хозяйственных прав республик. Был сделан акцент на социальную переориентацию экономики, предлагалось добиваться повышения благосостояния, роста реальной заработной платы, усиления материальной заинтересованности, уменьшения продолжительности рабочего дня. Предполагалось провести пенсионную реформу, развернуть массовое жилищное строительство, внести изменения в систему образования. С этими программами связывались задачи развития советского демократизма, улучшения работы советских органов, сокращения административно-управленческого аппарата, соблюдения прав граждан. Показательно, что фактически дезавуировалось сталинское положение об обострении по мере приближения к социализму классовой борьбы, была развенчана теория Вышинского о "презумпции виновности" (признание обвиняемого - главное доказательство его вины). Из Уголовного кодекса убиралась 58 статья, существовавшая с начала 20-х годов и каравшая за "контрреволюционные" преступления.
Реализация намечаемых планов закономерно вела к большим переменам, изменению качества жизни, ломке жизненных принципов и стереотипов миллионов людей. Это должны были учитывать руководители СССР и КПСС. Между тем политические изменения, призванные укоренить социально-экономические сдвиги, не являлись приоритетом как в основных докладах, так и в выступлениях делегатов, в материалах съезда они представлены достаточно скромно. Что касается заявлений о единстве, сплоченности в борьбе с "культом личности", то это были, скорее, декларации о намерениях; наряду с планами расширения партийно-идеологического влияния, этого было явно недостаточно как развернутой долговременной программы, к тому же инструменты развития брались из старых запасов.
Так, национальные интересы по-прежнему служили идеологии, отражающей потребности "правящего класса". Незыблемой сохранялась однопартийная система, неизменным оставался формальный парламентаризм. Советский патриотизм гармонично сочетался с пролетарским интернационализмом. Утверждение дружбы народов было сопряжено с отношением к разнонациональному населению как к демографической субстанции, при этом политическая ментальность народов никак не являлась субъектом интереса властей.
Конечно, отказ от глубокого реформирования системы вовсе не означал отсутствия планов политических изменений. Однако в любом случае они были связаны с оценкой роли Сталина и, естественно, изменениями в "пирамиде власти". Смещение Вождя, курс на очищение "ленинского наследия" и рост политической ответственности, новая роль "коллективного руководства" - эти и другие моменты с необычайной силой заявили о себе в ходе заключительной части работы 20 съезда - на закрытом заседании 25 февраля 1956 г. в докладе Хрущева "О культе личности и его последствиях".
Доклад явился выражением общественных потребностей, оказал огромное влияние на положение дел внутри страны и за рубежом, стал вершиной политической биографии Хрущева. Впервые за многие годы официальная партийная мысль и государственная воля опередили общественные настроения. Сама история доклада - показатель важных политических перемен. Если "проект Поспелова" включал материалы по 1939 г., то доклад Хрущева был содержательно и хронологически расширен, в нем появились новые разделы: Сталин и война; депортация народов; послевоенные репрессии; конфликт с Югославией; культ личности в общественной сфере. Можно предположить, что Хрущев, скорее всего, самостоятельно, без санкции Президиума, ввел эти новые элементы в "записку Поспелова", преследуя при этом собственные цели. Возмущенные члены Президиума не могли изменить положение: съезд завершался, а право на доклад было у Хрущева, который еще ранее угрожал "в случае чего выступить с разоблачениями на съезде от себя лично". Все это имело множество последствий. Одним из них стало то, что Хрущев превратился в недосягаемого лидера, оторвался от консерваторов, фактически стал их обвинителем. Словно смягчая "вину", заботясь о правоверности, в заключительной части доклада он убрал суровые формулировки о личной ответственности Сталина и необходимости полной реабилитации репрессированных по его вине. Доклад быстро попал за рубеж, стал мировой сенсацией. С ним начали знакомиться, хотя и выборочно, внутри СССР.
ХХ съезд избрал новое руководство. Членами Президиума ЦК стали Н.А. Булганин, К.Е. Ворошилов, Л.М. Каганович, А.И. Кириченко, Г.М. Маленков, А.И. Микоян, В.М. Молотов, М.Г. Первухин, М.З. Сабуров, М.А. Суслов, Н.С. Хрущев. Кандидатами - Л.И. Брежнев, Г.К. Жуков, Н.А. Мухитдинов, Е.А. Фурцева, Н.М. Шверник, Д.Т. Шепилов. Принципиально новый момент партийной жизни - создание особого Бюро ЦК КПСС по Российской Федерации. Численность партии на момент работы съезда составляла 7,2 млн. человек.
ХХ съезд как вспышка разделил надвое некогда единое пространство. С него начали вести отсчет всех наиболее важных процессов последующих десятилетий. Что касается 1956 г., то следует особо отметить реакцию общества на разоблачения Сталина. Она определила внутренний климат, повлияла на политический облик страны, организовала вполне определенное поведение "кремлевских вождей". Прежде всего, эта реакция способствовала углублению критики сталинского культа, данной в выступлении Хрущева. На собраниях, митингах, в письмах, выдвигались требования о немедленном снятии памятников Сталину, выносе его тела из Мавзолея, переименовании улиц и городов, хотя еще три года назад в массовом порядке выдвигались противоположные предложения (переименовать Москву в город Сталин, СССР - в Союз Советских Сталинских Республик и т.п.).
Обнаружилась симптоматика политического протеста. Антиправительственные лозунги в Тбилиси и необходимость применения танков для разгона демонстраций (март 1956 г.) повергло руководство в панику. "Верхи" пребывали в состоянии растерянности. С одной стороны, в апреле 1956 г. создается комиссия по изучению материалов открытых судебных процессов 1930-х гг. (председатель - В.М. Молотов), что было естественно, учитывая общий настрой на реабилитацию. С другой стороны, в июне 1956 г. ЦК принимает постановление "О преодолении культа личности и его последствий", которое в последующие 30 лет будет фактически единственным официальным документом, определяющим отношение к Сталину и сталинской эпохе. В постановлении не признавалась связь культа Сталина с общественно-политическим устройством, отвергалось понятие сталинизм, признавалась неизбежность сознательных, временных жертв, учитывая наличие враждебного окружения и "пятой колонны" в СССР. Предлагалось оценивать Сталина в свете великих успехов, признавая все же некоторую ущербность личности, что нанесло вред СССР, но не изменило характера системы, а лишь затормозило поступательное движение вперед. Причина - игнорирование своевременного ленинского предупреждения о Сталине, излишняя доверчивость ЦК и партии. Неудивительно, что уже в июле 1956 г. было организовано специальное "закрытое" письмо в местные парторганизации о том, как надо "правильно" обсуждать решения ХХ съезда.
Реализация курса ХХ съезда фактически натолкнулась на целый ряд подводных камней: неготовность "сверху" осуществлять плановую десталинизацию и обновленческие планы в социально-экономической области; невозможность для ряда руководителей "поступиться принципами" в идеологических вопросах; необходимость здоровой реакции на восприятие критики Сталина за рубежом, в том числе среди друзей и союзников СССР. Самым серьезным внешним препятствием стали венгерские события осени 1956 г. Страх повторения "чего-то подобного" у себя дома усиливал реставрационные настроения. Курс ХХ съезда проверялся на прочность прежде всего с точки зрения пределов допущения инакомыслия.
Одновременно шел процесс возвращения выживших жертв сталинских "чисток". Масштабная социально-политическая акция, коснувшаяся судеб сотен тысяч людей, реабилитация начала осуществляться в 1954-1955 гг. и была ускорена решениями ХХ съезда. В 1953-1955 гг. гласно и полугласно снимались обвинения с осужденных по "делу врачей", Еврейского антифашистского комитета, военных, ленинградской партийной организации. Уже в первые недели и месяцы после смерти Сталина на свободу вышла большая группа партийных и государственных деятелей, ученых, артистов (А. Шахурин, А. Новиков, Л. Штерн, Л. Русланова и др.). Освобождались оставшиеся в живых узники 1920-1930-х гг. из числа старых большевиков, началась посмертная реабилитация деятелей высшей партийной номенклатуры сталинского периода (П. Постышев, Я. Рудзутак, В. Чубарь, Г. Каминский, М. Орахелашвили и др.). До ХХ съезда, согласно официальным данным тех лет, было освобождено более 350 тысяч человек с "политическими" статьями.
Вопрос о массовой реабилитации пока не поднимался, реабилитация была выборочной, распространилась на узкий круг высших руководителей СССР и ВКП(б) и к моменту ХХ съезда коснулась 7600 человек.
Однако в общественном плане суть репрессий замалчивалась, игнорировались права бывших заключенных и их семей, что делало процесс реабилитации половинчатым. Не были приняты к производству многие "громкие дела" 1920-1940-х гг., ограничения касались партийцев. Началась реабилитация репрессированных народов, восстанавливалась автономия народов, выселенных в конце войны, возвращались национальные названия на их территориях. В 1957 г. г. Степной вновь стал Элистой, Микоян-Шахар -Карачаевском, но при этом не были реабилитированы немцы Поволжья, крымские татары, турки-месхетинцы, не раз обращавшиеся просьбами в ЦК, правительство, Верховный Совет СССР.
Конечно, это вовсе не принижает значения огромной работы, проведенной по освобождению сотен тысяч людей, но демонстрирует реальное соотношение сил "обновления" и "порядка" в воззрениях и политике высшего руководства страны.
На волне антисталинских разоблачений вызревали идеи масштабной реабилитации, в т.ч. Бухарина, Рыкова и др. руководителей, которые официально числились "оппортунистами". Смещение Хрущева приостановило этот процесс, к нему возвратились во 2-й пол. 1980-х гг.
прошел под знаком вызревания и разрешения очередного кризиса советской системы, в известной степени порожденного ХХ съездом. Началось дробление внутри верхушки КПСС, партия далеко уже не являлась единой, хотя основные принципы сохранялись в сталинской чистоте.
Еще летом 1956 г. начал складываться "консервативный триумвират" (Г.М. Маленков, В.М. Молотов, Л.М. Каганович) - костяк будущей "антипартийной группы". Преодолевая антипатию, а порой и взаимную ненависть, эти последователи Сталина начали проводить необходимую подготовительную работу для организации смещения Хрущева. В их планы были посвящены Н.А. Булганин (Председатель Совета Министров), К.Е. Ворошилов (Председатель Президиума Верховного Совета), ряд других видных руководителей (М.Г. Первухин и М.З. Сабуров). Была поставлена задача - добиться формального перевеса в Президиуме ЦК и отстранить Хрущева от должности Первого секретаря Президиума ЦК.
Развязка кризиса наступила в июне 1957 г. 18 июня противники Хрущева под руководством Маленкова путем простого голосования добилась отстранения Хрущева с поста председателя заседания Президиума ЦК, его место занял Булганин. Однако, этот успех закрепить не удалось, несмотря на отчаянные усилия перевести борьбу в другую плоскость (с личности Хрущева на утверждение "подлинной коллегиальности"). 21 июня внутрикремлевские "разборки" стали достоянием партийной общественности. Хрущеву удалось созвать пленум ЦК, чего так опасались его противники, при этом он заручился поддержкой руководства силовых ведомств. Победа Хрущева стала возможной благодаря поддержке высшего слоя партруководства и аппарата, олицетворенного членами ЦК. В защиту Хрущева как "верного ленинца" выступили Л. Брежнев, А. Шелепин и др.
Реформаторски настроенное ядро Президиума ЦК, которое тогда олицетворял Хрущев, поддержали руководители регионов. Они приняли предложенные пределы и перспективы социально-экономических реформ. На этой базе стала складываться новая общественно-политическая структура: руководитель - бюрократия - массы.
Что касается Г.М. Маленкова, В.М. Молотова, Л.М. Кагановича и их единомышленников, то они были отстранены от руководства и обличены как "организаторы и соучастники сталинских злодеяний, фракционеры, раскольники".
Характерно, что на материалах июньского (1957) пленума и особенно на их общественных комментариях лежала печать сталинского опыта. "Фракционеры", включая "примкнувшего к ним Шепилова", прошли через ритуал покаяний и заверений в своей неизменной поддержке "единства", "сплоченности"", коллективности руководства". Официально они были представлены как "последыши" оппортунистов 1920-х гг., правда, без комментариев на этот счет, также как и в плане обнародования их подлинной роли в преступлениях 1930-1940-х гг. "Разоблачение" усиливалось нагнетанием пропагандистской истерии.
Разница заключалась в том, что за "разоблачением" не последовало физической расправы, хотя политическая смерть большинства членов "антипартийной группы" была предопределена, их имена срочно убирались с названий городов, университетов, крейсеров.
В литературе отмечается противоречивый характер решений пленума, подчеркивается, что не все обвинения в адрес консерваторов выдержали проверку временем. Пленум, безоговорочно встав на сторону Хрущева, фактически вывел его из-под критики, не позаботившись о каких-либо противовесах единоличному правлению. Мандат на такое правление, вне зависимости от личных качеств Хрущева, предопределил ошибки и противоречия последующих лет. Вместе с тем, новая общественная атмосфера, логика внутрипартийной борьбы влияли на самого Хрущева, внутренне формируя и конституируя его, подталкивая политический темперамент, что способствовало размежеванию с ортодоксальной частью, объективно расширяло границы критики сталинского наследия.
ХХ съезд и июньский пленум 1957 г. изменили московское политическое пространство. Формировалась "команда" Хрущева. Открывался путь к новому качеству государства и общества, смягченной модели мобилизационной системы, стимулирующей преодоление отсталости. Несмотря на внутреннюю противоречивость, чересполосицу стимулов, изменчивость причин и следствий, стал набирать силу реформизм.
Началась полоса переустройства, которую логически завершила программа КПСС 1961 г.
-1960-е годы отмечены поиском новых форм партийно-советских структур. С одной стороны, поддерживались сталинские традиции, в частности политической ссылки, подготовки и проведения партийных форумов. Показательными в этом отношении были ХХI (1959 г.) и ХХII (1961 г.) съезды КПСС. Основные идеи докладов представлялись только после ритуальных заявлений о преодоления "последствий культа личности" и мудрости "обезврежения" партий под руководством "выдающегося руководителя, истинного ленинца тов. Н.С. Хрущева" от ортодоксов из "антипартийной группы". С другой стороны, с сер. 1950-х гг. формировались новые структуры, призванные адаптировать КПСС к меняющимся условиям.