4. Использование в речи эмотивных оценочно-отрицательных коннотаций характерно как для русского, так и английского языков, содержащих подразумеваемые смыслы. Например:
1) - Здесь дурно пахнет! Как бы не попасть впросак! Я не хочу новых проблем. - Ты преувеличиваешь, дорогая. 2) - What a terrible smell!! We might be in the soup! We'd better go! I'm not in the way of having new problems. - You exaggerate things, dear!
В русском языке «дурно пахнуть» имплицирует «вонять», что имеет отрицательную оценку, выражая эмоцию неодобрения и опасности/неприятности в данном тексте, которая предсказывает последующее «попасть впросак». В английском разговорном арсенале ему соответствует “to be in the soup” («попасть в переделку»), что декодирует неодобрительную эмотивность.
5. Исследование показало, что для английского языка характерны клишированные эмотивные структуры, имплицирующие негативную оценку сильной степени эмоциональной экспрессивности, типа: What the hell are you doing here! Where on earth are you gone!? How could you! / русс.: Какого черта ты тут делаешь!
Куда же ты запропастился? Как ты мог! и др., которые реализуются, как правило, с высокой ровной шкалой и низконисходящим терминальным тоном.
В русской традиции также присутствуют эмотивные клише, содержащие смысловую недосказанность, которые в ряде случаев воспринимаются уже как бранная речь.
6. Негативная оценка имплицитного значения однотипного лексико-структурного наполнения в обоих языках может различаться лишь по степени категоричности передаваемой реакции, что отнесем к периферийным показателям, например: - Ты случайно не влюбился в нее? - Господь с тобой! / - Have you by any chance fallen in love with her? - God, have mercy on me! - Тебя пригласили на обед, я думаю. - Ничего подобного! / - You've been invited for dinner, I think. - Nothing of the kind! - Ты купил машину? - Шутите! Где взять столько денег!? / - Have you bought the car? - You're joking! Where shall I get money for it!? и др.
7. Как отмечают информанты, в каждом языке есть свой разговорный потенциал отрицательно-оценочных реакций имплицитных значений, типичных для национального характера, которые в английском языке требуют описательной интерпретации. Так, например: - Буду я ей помогать, как бы не так. / - Help her? - Nothing of the kind (Hardly ever). - Ты должен извиниться за свое поведение. - Очень надо! / - You must apologize for your behaviour. - Indeed I must! Хотелось бы! I wish I could! - Давай купим машину. - Здравствуйте, я ваша тетя! Я что дурак? - Let's buy a car. - Couldn't you've asked for more? Do you take me for a fool! и др.
Для русской разговорной речи, в силу национальной специфики, характерны междометные выражения, имплицирующие констатацию неприемлемости суждения собеседника и передающие какой-либо негативный семантический оттенок коммуникативно-прагматической направленности, типа: - Думаешь он пойдет с нами? - А то! Дожидайся! В этот список внесем также: Вот еще! Ну да, жди! Долго думал! Как так! Помилуйте! Неужели! Да ну! Да уж! Да ладно! обладающие большой экспрессией иронического характера. В нашем материале их численность составила 100 ситуаций, которые интерпретировались русскими информантами как специфическая черта национального характера.
Модально-экспрессивный аспект отрицательной оценки прослеживается и в русских конструкциях, типа
Ерунда! Чепуха! Вздор! Пустое! которые состоят из именных форм, утративших категоричные связи с конкретным классом слов и передающие значение нелепости, бессмысленности[3, с. 29], но эмоционально слабо выражены. В нашем материале они составляют 20% случаев и отмечены аудиторами как характерные реплики отрицательно-оценочного содержания, бытующие в русской речи и передающие значение имплицитно, воспринимаемое на синтагматическом уровне и выражающее коммуникативное намерение говорящего.
В английском языке, в свою очередь, имеется свой характерный арсенал эмоционально-экспрессивных языковых единиц разговорного спектра, несущих отрицательно-оценочный заряд имплицитного значения. Например: Jesse: I have to do the book report on “The Catcher in the Rye” for my night school English class. Steve: Me, too. I have to do a report for my next class. Such a drag! Jesse: Tell me about it [8, р. 191]! /
Джэси: Мне нужно сделать доклад по книге «Над пропастью во ржи» к вечернему занятию на завтра.
Стив: И мне тоже. Я должен сделать доклад к следующему занятию. Какая скука! Джэси: Не говори!
Оба товарища-студента дают пренебрежительно-модальную оценку характеру предстоящей работы и достигают эмоциональной экспрессии за счет восходяще-нисходящего терминального тона.
Специфичными для английской разговорной речи являются лексические единицы, выражающие экспрессивно-окрашенную негативную реакцию говорящего на реплику собеседника и передающие имплицитный смысл высказывания при взаимодействии с просодическими характеристиками. К ним отнесем репликиклише, типа Indeed! God knows! Damn it! Gosh! Whew! Really! Well! I never! What of it? и др. Приведем пример из сценической речи:
Mole (to Thumbelina): Now, follow me through the tunnel I've built to my house, Thumbelina, but don't be frightened by the dead bird who has fallen through the ceiling! Whew! I hate birds! / Русс.: Крот (Дюймовочке): Давай, следуй за мной по туннелю, который ведет к моему дому, Дюймовочка, но только не испугайся мертвой птицы, которая упала туда с потолка! Фу! Ненавижу птиц [9, р. 198]!
Особенностью данного междометия в ситуации является несовпадение смыслового содержания, которое оно приобретает в речи, со стандартным употреблением. Смысловая недосказанность, реализованная при помощи высокого восходяще-нисходящего завершения, нивелируется последующим негативным содержанием “I hate birds!” / Ненавижу птиц!
Как видим, принадлежность к той или иной культуре предопределяет уровень эмоциональности и ее интенсивность, что объясняет наличие значительных расхождений в эмоциональной оценке действительности у носителей русского и английского языков. Русская культура поощряет резкие суждения, а англосаксонская культура избегает их, используя интонационные средства для передачи имплицитных значений отрицательной оценки. Эта специфичность связана с неодинаковым отражением объективной действительности в сознании носителей языка в ходе познавательной деятельности, особенно в эмоционально-духовной сфере жизни человека.
Экспрессивная функция интонации в имплицитном речевом акте, как в русском, так и английском языках, взаимодействуя с эмоциональностью говорящих, выражает определенную субъективно-оценочную реакцию языковых средств намерения коммуникантов и является прототипическим центром ментальной структуры категории имплицитности. Имплицитность - это общее свойство языка и речи, она проявляется на всех уровнях языковой системы, «маневрируя» на уровне когниций, где наше знание структурируется, схематизируется и хранится в памяти, возникая по мере надобности из его (знания) компонентов, отражая общий способ взаимодействия с миром, выраженный основной моделью стереотипных ситуаций, которые и соединяют семантическое пространство языка, и его мыслительный уровень.
Вместе с тем, следует отметить тот факт, что в целом проявление имплицитных значений отрицательнооценочного характера является сходным и не представляет существенных различий независимо от языковой принадлежности. Главным параметром их специфического использования является интонация, выражающая эмоционально-модальное состояние говорящих, и вербализация средств выразительности, что всегда мотивировано когнитивными и экстралингвистическими факторами.
Список литературы
1. Ален Дж. Ф., Перро Р. Выявление коммуникативного намерения, содержащегося в высказывании // Новое в зарубежной лингвистике. М.: Прогресс, 1986. Вып. 17. С. 322-362.
2. Великая Е. В. Просодия в стилевой дифференциации языка: монография. М.: Прометей, 2009. 256 с.
3. Воробьева О. В. Просодия имплицитного несогласия в русской речи северокавказских армянских билингвов (экспериментально-фонетическое исследование): дисс. … к. филол. н. Пятигорск, 2008. 171 с.
4. Дубовская А. В. Способы вербализации имплицитного значения высказывания в английском разговорном дискурсе // Материалы научно-методических чтений ПГЛУ. Пятигорск: ПГЛУ, 2016. Ч. II. С. 43-49.
5. Дубовский Ю. А., Заграевская Т. Б., Колесник О. Г. Когниолингвистический аспект оценочности в спонтанном дискурсе: монография. Пятигорск: ПГЛУ, 2009. 501 с.
6. Дубовский Ю. А., Кучер А. В. Типологические и специфические черты в английском и русском языках: учебные материалы в форме лекций и семинаров по теоркурсу «Сравнительная типология английского и русского языков» для студентов 5-го курса заочного обучения (на англ. яз.). Пятигорск: ПГЛУ, 2000. 169 с.
7. Шаховский И. В. Лингвистическая теория эмоций: монография. М.: Гнозис, 2008. 416 с.
8. Dubovskaya A. Advanced English Video Practice. Pyatigorsk: PGLU, 2005. 200 p.
9. Dubovsky J. A., Kucher A. V. Teaching English by Ear. Kiev: Head Publishing House, 1987. 248 p.
Аннотация
В статье представлены результаты сравнительно-сопоставительного анализа оценочно-отрицательных проявлений механизма имплицитности в русском и английском языках с позиций поведения языковой личности. Главным параметром их специфического использования является интонация, выражающая эмоционально-модальное состояние говорящих, а также вербализация средств языковой выразительности, что всегда мотивировано когнитивными и экстралингвистическими факторами.
Ключевые слова и фразы: имплицитные высказывания; оценочно-отрицательные особенности; сравнительносопоставительные характеристики; вербализация имплицитного высказывания; смысловая недосказанность; расхождения в эмоциональной оценке.
The article presents the results of comparative analysis of evaluative-negative manifestations of implicitness mechanism in the Russian and English languages in terms of linguistic personality's behaviour. The main parameter of their specific use is intonation, expressing speakers' emotional-modal state, and verbalization of language expression means, that is always motivated by cognitive and extralinguistic factors.
Key words and phrases: implicit statements; evaluative-negative peculiarities; comparative characteristics; verbalization of implicit statement; semantic innuendo; differences in emotional evaluation.