- общерусские слова и формы слов с ударением, отличающимся от литературного: договор, тзнйть, кйло-метр, мо бйльный (телефон), положить, следйть, говор, трй раза, как гостя, ветры, воры, нй взамужем нй вдовы, о детях, в реках, в странах, за долларамй, за пчеламй, с семьямй, дойных коров, после того, во время олймпйяды, началй, сложйла;
- некоторые стяженные формы прилагательных во избежание омонимии с краткими формами и словами других частей речи: ето замечательна девушка, кротка й скро мна; земля хороша, мягка, посажено полгектара глубе- нйкй (клубники), уже стара; како у меня отношенйе; оне мне внушалй: берй ту да другу, та такая, а друга такая; едва лй найдутся таки людй;
- заимствованные слова, в том числе географические и прочие названия: дйректора `женщина - директор школы', продукторы `производители овощей и фруктов', с на- шймй огарамй (огар `приют для бездомных'); с Еквадора `из Эквадора', штат Парана, в деревню Масат, на реке Кулуене, ето называется “Карйтас”.
В рукописном тексте изредка встречаются диакритические знаки оксии ( " ) и варии ( ' ) в одном или нескольких словах предложения - свидетельство знакомства автора-старообрядца с церковнославянскими текстами и его вольной или невольной ориентации на книги Священного Писания. Он соблюдает правила постановки каждого из двух знаков: оксия стоит над гласной в начале или середине слова, вария - над гласной в конце слова.
Рукопись начинается предложением с диакритическими знаками в нескольких словах: “предки моего отца, прадед сиргеи заицев из томска, прозвищя кержаки”; через четыре строки без ударений опять диакритики: “предки моего отца с материннаи стараны”; через десять строк на первой же странице: “вили”. Следующий случай встречается в рукописи только на странице 7, потом на 16, 28, 39, 40, 48 и некоторых других, то есть употребление диакритических знаков является спорадическим. Тем не менее в нем удается проследить некоторую закономерность.
Во-первых, начальные предложения с диакритиками являются значимыми композиционно (это начало повествования) и содержательно (автор рассказывает о своих предках). Можно думать, что они выполняют функцию заголовка, обозначающего основную тему фрагмента. Иначе говоря, диакритические знаки являются средством эмфатического выделения содержания. Знак ударения может стоять и в одном слове предложения, в этом случае он свидетельствует о его смысловом и интонационном выделении, то есть о логическом ударении: “девка то бижыт дальшы в лес, штобы повисилитса наедине, да и штобы посватал, но у миня уже сердце занита”. Во-вторых, диакритики использованы в текстовых фрагментах, рассказывающих о духовной жизни христиан-старообрядцев, включающих соответствующую лексику и, следовательно, в еще большей степени ориентированных на традицию церковнославянского письма: “и в маленни старики любили, читать не знал, а гласы все знал на паметь”; “дед данила беристав, всигда разиснял, как читать, кака прогласица, открытым ртом, громко штобы все слыхали, развязно по точкям и запетым ”; “мы высватали невесту, помоги заручится благослови, он пошол, когда стали начял ложыть, систра ивдакея возразила”; “святителю христов николае, скорый помошник, теплый заступник” (в молитве). В-третьих, диакритики используются автором - “наивным лингвистом” - для разграничения лексической и грамматической омонимии: “вили жызнь спакоину”, ср.: вили; “в палку имел шпионав советских”, ср.: в палку; “и уже стаёт позна (`становится поздно')”, ср.: уже; “у тилеги калисо ушло до аси”, ср.: до Аси; “а спина посли това время, стала болеть до сего дня”, ср.: сегодня; “пришли к ней надам (`домой')”, ср.: на дом. В-четвертых, он указывает собственно диалектное, привычное ему ударение - по контрасту с другим произношением, которое он, вероятно, слышал: “остался один без родных”; “влили еи 6 литрав крави”.
Авторские знаки оксии и варии не сохранены в опубликованном тексте, однако ударения учтены, если соответствовали принятым общим правилам постановки ударений в книге.
Опубликованный текст дает возможность составить довольно полное представление о морфологии и синтаксисе говора старообрядцев-“синьцзянцев”. В частности, о морфологии имен прилагательных и существительных из книги можно узнать, что:
- имена существительные 1 склонения на -а с твердой и мягкой основой имеют в форме Р. п. ед. ч. окончание -е: со всёй стране, стал спрашивать у Илье, мы ночевали у маме, без божьяй воле; на границе Аргентине, бычки дешевле корове;
- образование формы И.-В. пп. мн. ч. у существительных ср. р. происходит с помощью окончания -ы после твёрдого согласного основы и окончания -и после основы на -/: готовют покрывали, полотенсы; шли землетрясеньи; зданьи по 10 - 15 этажов;
- существительные м. и ср. р. некоторых лексических групп образуют форму И. п. мн. ч. с помощью суффикса -/- и окончания -и: братьи, суседьи; листьи; сарафаньи, диваньи, матрасьи, одеяльи, покрывальи, стаканьи; бру- сьи, кольи, колёсьи, капканьи;
- в акающем говоре возникает форма П. п. мн. ч. с окончанием -ав, представляющим собой результат контаминации двух падежных окончаний --ов (-[а]в в безударном положении) в Р. п. мн. ч. и -ах в П. п. мн. ч.: о наших переселен- сав, о старообрядсав-алтайсав;
- имена прилагательные м. р. в форме И. п. ед. ч. имеют окончания -ой (-ей) и -ый (-ий), которые находятся в отношениях свободного варьирования: человек низенькяй, метр шестьдесят, сухонькяй, но красивой, набожный, скромный, добрый;
- имена прилагательные м. и ср. р. в форме П. п. ед. ч. имеют окончание -им (-ым), омонимичное окончанию Т. п., ср.: с большим терпленьем и на большим катере; ходила последним временем беременна и о последним времени лучше не поминай.
Синтаксис рукописи сохранен при публикации без изменений, благодаря чему книга является надежным источником для изучения всего разнообразия синтаксических конструкций в диалектном языке “синьцзянцев” - от синтаксиса словосочетания до синтаксиса текста, см. примеры в [9]. Пунктуация рукописи приведена в соответствие с современными пунктуационными нормами (излюбленным авторским знаком препинания является запятая). Для этого потребовалось установить в тексте границы простых и сложных предложений, “речи автора” и “речи персонажей”, реплик разных лиц в диалогах и полилогах; абзацное членение текста также выполнено по моему усмотрению.
Наконец, “Повесть и житие” содержит большой материал для изучения диалектной лексики и фразеологии. В “Словарь диалектных, устаревших и малоупотребительных слов и выражений”, помещенный в конце книги, включено свыше 900 лексических и фразеологических единиц.
В заключение назову те общие принципы публикации, которыми я руководствовалась и которым подчинены подходы к передаче языковых особенностей текста.
Ведущим из них является принцип документальности. Использование его обусловлено документальным характером повествования, принадлежностью “Повести и жития” к “невымышленной прозе” - литературе non-fiction. Я приняла во внимание, что любые текстовые элиминации и замены противоречат установке Д.Т. Зайцева: “Я писал правду”, поэтому в тексте сохранены подлинные имена всех героев и эпизоды, в которых автор показывает себя и других с невыгодной стороны. Принципу документальности в оформлении обложки следует и дизайнер Сергей Андриевич, использовавший коллаж фотопортрета автора и рукописного текста, который наложен поверх портрета Фотография Д.Т. Зайцева сделана фотографом Митей Алешковским во время нашей экспедиции в Боливию в 2013 г..
В соответствии со вторым принципом - принципом невмешательства в текст, мы с П. Алешковским оставили авторское название книги и сохранили за самой крупной структурной единицей текста - главой - название “Тетрадь”, допуская некоторую подвижность границ между семью тетрадями-главами, если этого требовало завершение сюжета. Литературное редактирование текста в привычном смысле не производилось. Построение фраз сохранено так, как они написаны автором. В ряде случаев их синтаксическое построение может показаться корявым, но эти “корявости” имею особую ценность: как правило, они показывают, каким образом устная речь переходит в письменную.
Рукопись не закончена: последний сюжет не завершен, последняя фраза “он харошый кулинар, я не раз не видел штобы при выпивки, голос подымали или кричяли” не имеет точки. Мы решили, что в этом есть свой смысл: жизнеописание не закончено, пока не закончен земной путь автора-христианина, и не стали искать ближайшие страницы с завершенным сюжетом в качестве финала. Текст книги завершает мой комментарий: “На этой фразе - без точки - заканчивается рукопись Данилы Терентьевича Зайцева: в последней тетради кончились страницы ”.
Третий принцип - комментирование. Текст сопровождается постраничными комментариями двух видов. Фактологические комментарии по преимуществу содержат сведения о реальных лицах и событиях, упоминаемых в книге, в лингвистических комментариях раскрываются значения диалектных и заимствованных слов, неясные из контекста.
Четвертый принцип можно обозначить как работа с автором. Без участия Д.Т. Зайцева в подготовке его труда к публикации книга бы не “вышла на воздух”, по его выражению. После неудавшейся попытки обустроиться с семьей в России, осенью 2009 г. он вернулся в Аргентину и начал писать свою “Повесть и житие”. Мы встречались зимой 2012 г. в Москве, куда он на месяц приезжал по делам, и трижды в Южной Америке, во время экспедиций ИРЯ РАН в старообрядческие общины. В ноябре 2011 и 2012 гг. это было в Аргентине, в гостях у Данилы в Неукене, в ноябре 2013 г. - в Боливии, в Санта-Крусе, куда он специально приехал из Аргентины В 2011 и 2012 гг. экспедиции проходили при поддержке грантов РГНФ №№ 11-04-18027, 12-04-18013, в 2013 г. - на средства благотвори-тельного пожертвования ОАО “Акционерная компания «Транснефть»”.. Мы провели много часов вместе за разъяснением непонятных мне фрагментов текста, диалектных слов и выражений. Были приняты авторские исправления, касающиеся фактического содержания - например имен и фамилий, названий согласий (“поморское” заменено на “спасовское”), и отклонены те, в которых автор стремился выразиться “боле по-российски”, то есть литературно (например, он предлагал заменить слово классница словом ученица, от чего я его отговорила). Я была удивлена, с каким пристальным вниманием автор прочел посланный ему компьютерный текст книги, заметив допущенные мной опечатки. Он объяснил, что читать внимательно, “правильно”, “по точкям и запятым”, его приучили старики, обучавшие чтению по книгам Священного Писания: “Богу врать нельзя”.
Д.Т. Зайцев получил отправленные ему в Южную Америку авторские экземпляры своей книги. Он не пользуется компьютером и Интернетом, и о том, какое впечатление она произвела на читательскую публику, ему только предстоит узнать.
Литература
1. Азбука чтения. Итоговый выпуск программы // Радио России “Куль- тура”. 25.12.2014. http://www.cultradio.ru/brand/audio/id/57968/
2. Азбука чтения. Литобзор с Ольгой Лебёдушкиной // Радио России “Культура”. 20.11.2014. http://www.cultradio.ru/brand/episode/id/57968/ episode_id/1146849/
3. Визель М. ... которую мы потеряли // Эксперт online. № 5 (931). 26 января 2014 г. http://expert.ru/expert/2015/05/kotoruyu-myi-poteryali/
4. Данилкин Л. 5 книг на 2 недели. http://surfingbird.ru/surf/5-knig-na-2- nedeli-memuary-staroobryadtsa-klassika--jji4fA242#.VMyOO9KsVMh
5. Данилкин Л. Главные книги. В. Кунгурцева, А. Макушинский, Д. Зайцев // Литературная премия “Конкурс Горького”. Книжная полка. Навигатор. Новые книги. http://www.premiogorky.com/books/navigator-new-books/ lev-danilkin/116
6. Кучерская М. Веселый странник // Ведомости. 29 октября 2014 г http://www.vedomosti.ru/lifestyle/news/35351881/veselyj-strannik
7. Названы номинанты на получение премии “Большая книга”. 22.04.2012. http://pro-books.ru/news/4/14811
8. Ровнова О.Г. Автор, его книга и принципы ее публикации // Данила Зайцев. Повесть и житие Данилы Терентьевича Зайцева. М. 2015.
9. Ровнова О.Г. Говор старообрядцев Южной Америки по письменным материалам // Труды Института русского языка им. В.В. Виноградова. Вып. 3. Диалектология. М. 2014.
10. Скорондаева А. Утомленные non/fiction // Российская газета. Федеральный выпуск № 6546 (274). 02.12.2014. http://www.rg.ru/2014/12/02/ yarmarka.html
11. ТюпаВ.И. Дискурс / жанр. М. 2013
Old believers' documentary text as a literary phenomenon and a source for linguistic analysis
The paper presents The Tale and the Life of Danila Terentievich Zaitsev, an autobiography written in non-standard (dialectal) Russian and featuring the life of Old Believers in South America. The author of this extensive (over 700 pages) work, Danila Zaitsev is an non-professional writer and a member of the community of Old Believers in Argentine. The manuscript was prepared for publication by the Moscow-based dialec- tologist Olga Rovnova and published by Alpina Non-Fiction in Moscow in 2014. It has already attracted considerable readership and significant interest from literary reviewers.
Olga Rovnova emphasizes that this is the first time that a book written in dialectal Russian has become an object of literary criticism. She shares her experience in preparing such texts for publication and formulates the key principles of the editorial process which she followed: documentary approach, preserving the original text, converting phonetic script into standard orthography, providing commentaries and references. The paper demonstrates that the book exemplifies the speech of a particular group of Old Believers known as sin'czjancy (based on Russian transitional dialects, “srednerusskie govory”) and provides crucial data for the linguistic analysis of their dialect.