Материал: Сумма психоанализа. Антология. Том 11
51
«
Величайшее
доступное
нам
наслаждение
...»
П
.
С
.
Гуревич
Фрейд
теперь
доступен
.
Читатель
имеет
возможность
судить
о
нем
не
понаслышке
.
Однако
до
основательного
уяснения
фрейдовских
идей
еще
далеко
.
Поверхностное
чтение
не
позволяет
осмыслить
прогностическую
мощь
отдельных
фрейдовских
наитий
.
Возможно
,
в
освоении
наследия
философа
была
бы
полезней
проработка
отдельных
понятий
психоанализа
.
Психоаналитическая
ассоциация
при
Московском
независимом
институте
экологии
,
конфликтологии
и
открытого
образования
подготовила
к
изданию
данный
том
исходя
из
того
,
что
термин
«
либидо
»
является
одним
из
ключевых
в
глубинной
психологии
.
Работы
Фрейда
,
представленные
в
томе
,
зачастую
посвящены
кон
-
кретным
проблемам
—
феномену
культуры
,
бессознательному
,
человеческой
природе
.
При
этом
прежде
всего
толкуется
сущность
человеческой
сексуальности
.
Но
речь
идет
о
широком
диапазоне
человеческих
отношений
—
о
любви
,
о
платоническом
чувстве
профессора
и
студентки
,
священника
и
его
прихожанки
,
о
скрытом
влечении
к
харизматическому
лидеру
,
о
психологии
толпы
.
Вот
почему
мы
собрали
разно
-
темные
исследования
,
чтобы
показать
,
как
«
либидо
» —
зарядная
сексуальная
энергия
человека
—
трактуется
в
разных
значениях
.
В
сумме
рождается
представление
о
сокровенной
эмоциональной
связи
между
людьми
.
Латинское
слово
«
либидо
»
означает
желание
,
влечение
,
стремление
.
Оно
изначально
многозначно
.
В
разных
содержательных
контекстах
смысл
его
сопрягается
с
удовольствием
,
кровожадностью
,
жаждой
наслаждений
,
произволом
и
капризом
.
Как
понятие
либидо
употреблялось
и
до
Фрейда
.
Оно
появилось
в
медицинской
,
психологической
и
затем
и
философской
литературе
во
второй
половине
прошлого
века
в
работах
М
.
Бенедикта
«
Электротерапия
» (1868),
А
.
Молля
«
Исследование
сексуального
влечения
»
(1898).
Либидо
—
это
проявление
полового
инстинкта
,
обостренного
и
не
-
устанного
сексуального
влечения
.
В
бессознательном
мы
обнаруживаем
не
только
неудовлетворенное
половое
влечение
,
но
также
стремление
к
преобладанию
и
власти
,
смятенное
сознание
,
уязвленное
самолюбие
,
неугасимую
обиду
и
зависть
.
Признавая
,
что
основная
идея
Фрейда
гениальна
,
а
метод
плодотворен
, H. A.
Бердяев
считал
,
что
философ
придал
либидо
центральное
и
всеобъемлющее
значение
.
Так
,
по
словам
русского
мыслителя
,
рождается
ложная
пансексуалистическая
метафизика
1
.
В
расхожем
обвинении
основателю
психоанализа
,
которое
выражается
в
констатации
фрейдовского
фундаментального
метасексуализма
,
надо
бы
разобраться
.
У
Фрейда
слово
«
либидо
»
впервые
перестало
быть
чисто
назывным
.
В
нем
обозначился
разносторонний
и
метафизический
смысл
.
В
1
См
.
Бердяев
Н
.
А
.
О
назначении
человека
,
с
. 74.
52
трактовке
понятия
основоположник
психоанализа
обнаружил
себя
как
проницательный
философ
эроса
.
Однако
именно
через
либидо
он
пытался
осмыслить
множество
культурных
,
социальных
и
антропологических
вопросов
.
В
мировой
философской
литературе
,
посвященной
любви
,
два
имени
нередко
соседствуют
—
Платон
и
Фрейд
.
Да
,
по
глубине
и
мощи
идей
,
направленных
на
постижение
феномена
,
австрийского
ученого
можно
поставить
рядом
с
античным
мудрецом
.
Два
глубочайших
переворота
в
постижении
эроса
.
Натолкнувшись
на
одинаковые
обнаружения
челове
-
ческой
природы
,
Платон
и
Фрейд
создали
две
радикально
противоположные
концепции
.
Один
стремился
к
философскому
истолкованию
эроса
,
другой
—
к
научному
.
Опыт
этой
контроверзы
поучителен
.
Читатель
данной
книги
сам
обратит
внимание
на
тот
факт
,
что
Фрейд
нередко
ссылается
на
«
божественного
Платона
»,
пытаясь
отыскать
у
античного
мудреца
основу
для
собственных
прозрений
.
Тот
и
другой
трактуют
эрос
как
изначальную
мощную
страсть
.
Но
как
объяснить
это
поразительное
обнаружение
человеческой
природы
?
Многообразные
проявления
эроса
—
таинство
.
Их
нельзя
осознать
из
чисто
натуралистических
предпосылок
.
Платон
сразу
отказывается
от
такой
попытки
.
Иное
дело
Фрейд
.
Природа
,
разумеется
,
могла
позаботиться
о
том
,
чтобы
тела
ее
созданий
оказались
анатомически
разными
.
Но
неужели
разделенность
плоти
может
объяснить
огромную
силу
страсти
?
Трепетное
,
многообразное
и
неодолимое
влечение
трудно
выводится
из
простой
констатации
—
мужчина
совсем
иначе
устроен
,
нежели
женщина
.
Остается
загадкой
,
как
появился
половой
инстинкт
.
Фрейд
признает
,
что
наука
еще
мало
знает
о
происхождении
пола
.
Луч
гипотезы
,
сообщает
он
,
не
проникает
в
этот
мрак
неведения
.
У
Платона
вообще
иная
—
мифологическая
,
философская
конструкция
.
Она
может
показаться
наивной
,
надуманной
.
Зато
эта
версия
глубже
,
метафизичнее
.
Она
заставляет
обдумать
возможные
следствия
из
однажды
сделанного
допущения
.
Само
оно
восхитительно
:
когда
-
то
мужчина
и
женщина
были
чем
-
то
единым
.
Глубинные
и
парадоксальные
обнаружения
эроса
—
из
этого
первоначала
...
Платон
вложил
в
уста
Аристофана
в
«
Пире
»
слова
,
которые
разъяс
-
няют
,
что
наше
тело
имело
раньше
совсем
иной
вид
,
чем
теперь
: «
Прежде
всего
,
люди
были
трех
полов
,
а
не
двух
,
как
ныне
, —
мужского
и
женского
,
—
ибо
существовал
еще
третий
пол
,
который
соединял
в
себе
признаки
этих
обоих
».
Все
,
однако
,
у
этих
людей
было
двойным
;
у
них
,
значит
,
было
четыре
руки
и
четыре
ноги
,
два
лица
,
двойные
половые
органы
и
т
.
д
.
Зевса
уговорили
разделить
каждого
человека
на
две
части
, «
как
разрезают
перед
засолкой
ягоды
рябины
или
как
режут
яйцо
волоском
...
И
вот
когда
тела
были
таким
образом
рассечены
пополам
,
каждая
половина
с
вожделением
53
устремилась
к
другой
своей
половине
,
они
обнимались
,
сплетались
и
,
страстно
желая
срастись
,
умирали
от
голода
...»
1
Эрос
есть
величайшая
неостановимая
страсть
,
смутное
томление
по
единению
,
таинственная
устремленность
людей
,
обреченных
на
смерть
,
к
некоей
вечной
жизни
.
Влечение
и
утрата
,
гибель
и
обретение
...
Эту
догадку
Платон
высказал
в
«
Пире
»
устами
пророчицы
Диотимы
:
тайна
всякой
любви
—
тоска
по
вечности
,
стремление
человека
устоять
перед
разрушительным
потоком
времени
2
.
Гонимый
страхом
смерти
,
человек
возрождает
себя
в
другом
существе
.
Любовь
—
это
вызов
вечности
перед
фактом
человеческой
бренности
.
Согласно
Платону
,
рождение
пола
—
разрыв
в
первоначальной
,
единой
и
могучей
природе
.
Переживание
вечности
,
которое
достигается
в
эросе
,
обеспечивает
постижение
божества
,
бессмертного
и
неустранимого
.
Бытие
разделено
на
два
мощных
потока
—
бытие
во
времени
и
бытие
вне
всякого
времени
.
Любовь
—
это
томительное
чувство
воссоединения
в
целостное
бытие
,
в
одну
индивидуальность
.
Эрос
,
по
-
видимому
,
и
в
самом
деле
древнейший
из
богов
,
а
любовь
—
универсальное
чувство
.
Нет
на
земле
такой
культуры
,
где
бы
она
от
-
сутствовала
.
Эрос
свойствен
человеческой
природе
.
И
как
причудливо
и
неповторимо
проявляется
он
в
отдельной
судьбе
!
Кто
-
то
через
всю
жизнь
проносит
печать
воздержания
,
преобразуя
энергию
секса
в
романтические
чувства
.
Кто
-
то
,
напротив
,
в
полной
мере
предается
страстям
,
погружаясь
в
оргиастическую
стихию
.
Любовь
одухотворяет
не
только
родительские
или
братские
переживания
.
Она
питает
также
молитвенное
поклонение
Богу
.
Однако
,
несомненно
,
зачатки
самых
различных
проявлений
эроса
есть
в
каждом
человеке
.
Будучи
целомудренным
,
он
знает
подземные
толчки
страсти
.
Предаваясь
вожделению
,
испытывает
силу
земных
наваждений
.
Трепеща
от
дьявольских
внушений
,
обретает
себя
в
живой
любви
.
Ведая
об
утонченных
изысках
страсти
,
вместе
с
тем
догадывается
о
ее
неисчерпанности
...
Любовные
чувства
архетипны
.
Но
культура
,
безусловно
,
оказывает
воздействие
на
эротику
.
Господствующие
стандарты
определяют
форму
массовых
переживаний
.
Аскетизм
замещает
оргиастические
страсти
,
сексуальное
буйство
то
и
дело
сменяется
целомудрием
.
Прослеживая
различные
культурные
воплощения
эроса
,
каждый
из
нас
может
отыскать
отзвук
тех
или
иных
страстей
,
будь
то
любовь
Суламифи
и
царя
Соломона
,
Дафниса
и
Хлои
,
Тристана
и
Изольды
,
Ромео
и
Джульетты
,
будь
то
чувство
,
испытываемое
маркизом
де
Садом
и
отцом
Сергием
у
Толстого
,
почтенными
бюргерами
или
современными
панками
.
Захваченный
любовным
экстазом
или
,
напротив
,
хранящий
целомудрие
,
любой
из
читателей
этой
книги
может
увидеть
в
истории
человечества
проекцию
собственных
чувств
.
1
Платон
.
Соч
.
в
3
т
.
М
., 1970,
т
. 2,
с
. 111–618.
2
Там
же
,
с
. 138.
54
Платон
и
Фрейд
почувствовали
,
что
любовь
сопряжена
с
одухотво
-
ренностью
.
Однако
в
оценке
данного
феномена
они
радикально
разошлись
.
Платон
был
убежден
в
том
,
что
сексуальность
—
только
начало
восхождения
к
высшим
формам
духа
.
Фрейд
же
,
наоборот
,
полагал
,
что
всякого
рода
спиритуальные
изыски
есть
не
что
иное
,
как
добровольное
или
принудительное
отклонение
от
здоровой
сексуальности
.
Метафизика
любви
у
античных
любомудров
всегда
связана
с
нрав
-
ственностью
,
с
темами
добра
и
справедливости
.
Платон
и
Аристотель
усматривали
в
эротическом
чувстве
величайшее
благо
,
залог
человеческого
счастья
,
импульс
самого
разностороннего
человеческого
вдохновения
.
Христианские
же
мыслители
толковали
любовь
к
Богу
как
державный
принцип
добродетели
и
видели
в
ней
путь
к
спасению
.
На
либидо
,
несомненно
,
оказывают
воздействие
такие
факторы
культуры
,
как
восприятие
и
оценка
любви
,
отношение
к
смерти
,
образы
прекрасного
,
уровень
развития
психобиологических
знаний
,
отношение
к
гомосексуальности
.
Платону
в
отличие
от
Фрейда
явно
недостает
эмпирических
сведений
из
области
медицины
,
биологии
и
психологии
.
Да
собственно
и
культурная
вариативность
замыкалась
горизонтом
греческого
мира
.
Однако
метафизическое
постижение
далеко
не
всегда
нуждается
в
конкретных
научных
констатациях
.
Фрейд
располагал
обширными
познаниями
в
медицине
,
был
знаком
с
теорией
эволюции
,
с
марксистской
экономической
теорией
и
концепцией
антропогенеза
,
изучал
исторические
и
антропологические
работы
,
связанные
с
архаическими
и
другими
культурами
.
Однако
все
же
общекультурный
эмпирический
базис
его
концепции
был
обуженным
,
что
сказалось
на
его
взглядах
и
привело
к
последующей
критике
его
концепции
культурогенеза
и
человеческой
сексуальности
.
Первоначально
слово
«
либидо
»
у
Фрейда
выражало
лишь
сексуальное
влечение
.
Иначе
говоря
,
оно
не
имело
онтологической
глубины
.
Подразумевалось
вечное
присутствие
глубинной
сексуальной
энергии
в
биологическом
смысле
.
Это
походило
на
аналогичное
толкование
энергии
,
которое
со
времен
Роберта
Майера
закрепилось
в
физике
.
Однако
те
контексты
,
в
которых
возникает
понятие
«
либидо
»
у
Фрейда
,
рождает
философские
смыслы
.
С
этой
точки
зрения
не
имеет
значения
тот
факт
,
что
поздний
Фрейд
чаще
употреблял
понятие
эроса
в
сопоставлении
с
Танатосом
...
Для
обозначения
любви
в
древнегреческом
языке
существовало
три
слова
— «
филиа
» (
любовь
между
членами
семьи
и
друзьями
), «
эрос
»
(
любовь
,
включающая
сексуальный
компонент
)
и
«
агапе
» (
любовь
-
сострадание
,
выразившая
позже
суть
христианской
любви
).
С
этой
точки
зрения
появление
еще
одного
слова
в
теоретическом
и
обыденном
лексиконе
нашего
столетия
— «
либидо
» —
выражает
некоторые
общекультурные
процессы
,
разделяющие
историческое
пространство
от
Платона
до
Фрейда
.
В
западной
культуре
между
IV
в
.
до
н
.
э
.
и
началом
нашего
столетия
произошли
немалые
культурные
трансформации
.
Так
,
можно
сослаться
на
55
рождение
иудео
-
христианской
традиции
с
ее
основной
темой
любви
между
Богом
и
человеком
,
на
все
многообразие
форм
сплетения
эротической
и
христианской
любви
в
концепциях
философов
от
Августина
до
Фомы
Аквинского
,
на
традиции
рыцарской
,
куртуазной
и
романтической
любви
в
искусстве
и
литературе
,
на
солидный
багаж
конкретных
биологических
и
медицинских
познаний
человечества
.
В
этом
контексте
можно
говорить
о
том
,
что
концепция
либидо
Фрейда
радикально
противоположна
теории
эроса
Платона
.
Платон
,
хотя
и
догадывался
о
глубинах
сознания
,
не
создал
,
разу
-
меется
,
теории
бессознательного
и
детской
сексуальности
.
Его
инстру
-
ментарий
—
рациональная
психология
,
метафизические
теории
форм
,
представления
о
бессмертии
души
и
отличии
человека
,
имеющего
дар
разума
,
от
животного
.
Он
продвигался
к
выводам
не
через
эмпирический
факт
,
гипотезу
и
аргументацию
к
общей
констатации
,
а
наоборот
.
Эмпирической
проверке
его
воззрения
не
подлежали
.
Платоновское
истолкование
понятий
блага
,
красоты
и
человеческого
разума
теологично
.
Мог
ли
Платон
выразить
глубинное
таинство
любви
и
ее
врожденную
иррациональность
?
Можно
сказать
,
что
в
диалоге
«
Федр
»
античный
философ
впрямую
говорит
о
безумии
эротики
.
Чтобы
осознать
безрассудство
сексуальности
,
необязательно
заглядывать
в
недра
психики
.
Можно
направить
взор
в
глубины
мифа
.
Да
,
эрос
—
это
неистовство
,
безрассудство
.
Но
в
нем
не
только
это
...
Способно
ли
человечество
обойтись
без
любви
?
Рождающаяся
в
XVII
в
.
эпоха
рациональности
отвечает
однозначно
:
может
.
Ф
.
Бэкон
оценивает
эрос
как
безумие
. «
Можно
заметить
, —
пишет
он
, —
что
среди
всех
великих
людей
(
древних
или
современных
,
о
которых
сохранилась
память
),
нет
ни
одного
,
который
был
бы
увлечен
любовью
до
безумия
;
это
говорит
о
том
,
что
великие
умы
и
великие
дела
,
действительно
,
не
допускают
развития
этой
страсти
,
свойственной
слабым
»
1
. «
Лучше
поступает
тот
,
кто
при
невозможности
не
допустить
любви
удерживает
ее
в
подобающем
ей
месте
и
полностью
отделяет
от
своих
серьезных
дел
и
действий
в
жизни
;
ибо
если
она
вмешивается
в
дела
,
то
взбаламучивает
судьбы
людей
так
сильно
,
что
те
не
могут
оставаться
верными
собственным
целям
»
2
.
Что
может
противостоять
любви
?
Только
кристально
ясный
ум
.
Ни
один
из
древних
людей
не
позволил
себе
впасть
в
беспамятство
от
этого
чувства
...
Платон
же
подчеркивает
не
столько
сумасшествие
эроса
,
сколько
его
одухотворенность
.
Он
раскрыл
творческий
потенциал
любви
в
искусстве
и
науке
,
представил
лучшие
виды
любви
как
устремление
к
бессмертию
и
благу
.
Эрос
вовсе
не
является
у
Платона
импульсом
,
истоком
всякой
любви
.
Он
прежде
всего
реконструировал
модель
телесной
красоты
и
привлекательности
,
постулировал
потребность
физического
соединения
и
воспроизводства
.
На
эту
модель
проецировалась
позже
иная
,
продиктованная
1
Бэкон
Ф
.
О
любви
. —
Эрос
(
сб
.
под
ред
.
П
.
С
.
Гуревича
).
М
., 1992,
с
. 47.
2
Там
же
с
. 48.