14
СУВЕРЕНИТЕТ ПРОТИВ ТЕХНОЛОГИЙ - СЛУЧАЙ РОССИИ
Римский В.Л. Римский Владимир Львович - в.н.с. Фонда ИНДЕМ. E-mail: rim@indem.ru
Ключевые слова: суверенитет, технологии, рынок технологий, евразийская интеграция.
Keywords: sovereignty, technologies, technology market, Eurasian integration.
Как известно, существуют различные понимания концепции суверенитета и содержания этого понятия. Общим при различных пониманиях является происхождение этого понятия: слово «суверенитет» происходит от латинского слова supraneitas (от supra -- выше) и означает обладание власти свойством быть высшей, обладать верховенством [Козлова, Кутафин, 2003, с. 165]. Суверенитет государства будем понимать как возможности государства самостоятельно и независимо от власти других государств осуществлять свои функции в международной и внутренней политике, мировой и национальной экономике на своей территории и за ее пределами.
В современном глобализирующемся мире ни одно государство не может существовать полностью независимо от международного права, от двусторонних договоров с другими государствами, от экономических реалий, которые нередко вынуждают государства ради тех или иных выгод для развития национальных экономик ограничивать исполнение некоторых государственных функций. В современной мировой экономике большую власть получили транснациональные корпорации, которые нередко используют в своих интересах органы власти национальных государств, вынуждают их действовать в своих интересах, не всегда соответствующих интересам этих государств и их обществ. Кроме того, глобальные финансовые и информационные процессы в современном мире стали ограничивать возможности национальных государств в их контроле внутриполитической и внутриэкономической ситуаций.
В результате суверенитет в полной мере не может быть реализован ни одним государством современного мира, потому что ни одно из них не может быть полностью самостоятельным и независимым и от транснациональных корпораций, и от других государств в международной политике и экономике. И такие зависимости ограничивают суверенитеты национальных государств, которые должны выполнять заключённые ими договоры с другими государствами и транснациональными корпорациями, положения уставов международных организаций, в которые эти государства вступили, например, ООН, ВТО и других. С транснациональными корпорациями могут заключать договора не только государства, но и национальные коммерческие компании, и такие договоры также нередко ограничивают суверенитеты национальных государств.
По этим и многим другим причинам попытки осуществления своего суверенитета в полном объёме национальными государствами могут предприниматься, но вряд ли будут успешными. Скорее следует ставить вопрос о том, чтобы национальным государствам делегировать определённые объёмы полномочий своих суверенитетов международным или наднациональным организациям, как это осуществляют страны ЕС, или транснациональным корпорациям при осуществлении государственного контроля реализации таких полномочий в интересах национальных государств.
В последние десятилетия происходит формирование мирового рынка технологий, на котором осуществляется коммерческий обмен именно технологиями, в первую очередь, новыми и высокими. К высоким технологиям, в которых высоки доли научных разработок, можно отнести современные технологии связи и телекоммуникации, информационные технологии и технологии искусственного интеллекта, биотехнологии, технологии в сфере фармацевтики, научного обеспечения и в аэрокосмической отрасли. А успехи в развитии таких технологий во многом определяют в современном мире уровни развития национальных экономик [Любецкий, 2015, с. 159]. Рынок технологий выгоден тем, что продажи на нём позволяют покрывать полностью или частично затраты на научные работы и другие расходы на разработки и внедрение технологий. В силу высокой значимости интеллектуальной составляющей в современных технологиях, а также сложностей их внедрения и использования на рынке технологий существенное значение имеют разнообразные услуги, в первую очередь, внедренческие и консультационные [Рынок технологий, 2001]. Все страны мира защищают от несанкционированного доступа секреты своих технологий, но преимущества в развитии национальных экономик получают те страны, которые при этом осуществляют достаточно большие по объёмам их продажи и получают от этих продаж достаточно высокие доходы. Россия в настоящий период во многом является импортёром современных новых технологий [Статистика…, 2018, с. 15] потому, что в практиках деятельности российских органов власти преобладают действия по защите своих технологий и ограничения контактов с представителями зарубежных стран, владеющих новыми и высокими технологиями. Такая реализация государственного суверенитета на рынке технологий приводит к необходимости осуществлять преимущественно государственные инвестиции в развитие необходимых для нашей страны технологий. Но такие расходы бюджета слабо покрываются доходами от продаж технологий, потому что доля России на мировом рынке технологий составляет всего около 0,2%. А лидерами на этом рынке являются: Китай с долей более 27%, США - более 12%, Германия - более 9%, Тайвань - более 7%, Япония и Южная Корея каждая - более 5%, Франция и Сингапур - примерно по 5% [Любецкий, 2015, с. 160-161]. Именно эти страны являются лидерами по экономическому развитию в современном мире и сохранят в обозримой перспективе это своё лидерство во многом именно из-за достаточно активного присутствия на мировом рынке технологий.
Поэтому для развития национальной экономики и расширения позиций в мировой России необходим импорт технологий из стран-лидеров на их мировых рынках, сопровождаемый активным внедрением современных новых технологий в нашей стране. А для этого, в свою очередь, необходимо формирование внутри страны востребованности новых современных технологий и производства, и управления, и достаточно свободную среду от опасений в совершении ошибок для проявления творческой активности управленцев, технологов, производственников, программистов и, конечно, исследователей, учёных [Шуклина, 2018, с. 6].
Слабые позиции России на мировом рынке технологий во многом определяются мотивами обеспечения государственного суверенитета. В соответствии со стремлением обеспечить все его атрибуты органами государственной власти России нередко осуществляются действия, направленные на реализацию своего полного контроля развития экономики, человеческого капитала и применения современных технологий в различных сферах деятельности. Органы российской власти создают всё больше препятствий для совместных проектов и даже для контактов российских и зарубежных исследователей, ограничивают использование внутри страны информационных и некоторых других технологий, разработанных и реализуемых странами Запада, препятствуют реформированию управления на всех уровнях в направлении получения широких преимуществ от современных информационных технологий и т.п.
Так одним из последних примеров установления препятствий для развития российских Интернет-сервисов является внесённый 26 июля 2019 года в Государственную Думу РФ депутатом А.В. Горелкиным законопроект № 763517-7 «О внесении изменений в Федеральный закон "Об информации, информационных технологиях и о защите информации" и статью 18 Федерального закона "О персональных данных" (в части установления обязанностей владельца значимого информационного ресурса)» [Законопроект № 763517-7]. В пояснительной записке к проекту этого закона указано, что «некоторые сервисы, которые активно используют пользователи, находящиеся на территории Российской Федерации, будут признаваться значимыми для развития в Российской Федерации информационной и коммуникационной инфраструктуры, а также технологий обработки данных». Основным владельцем такого ресурса сможет быть только либо российское юридическое лицо с долей иностранного участия не более 20% голосующих акций, либо гражданин Российской Федерации [Законопроект № 763517-7]. Эти нормы российского законодательства представляются вполне логичными с позиций обеспечения государственного суверенитета. Но эти нормы приведут к существенному отставанию развития информационных технологий в нашей стране от уровней развитых стран мира. Причина в том, что «объем финансирования, который может привлечь российская технологическая компания на внутреннем рынке, ничтожен в сравнении с возможностями, которые доступны международным игрокам на глобальном фондовом рынке. Закрыть доступ к международным инвестициям - значит сильно осложнить конкуренцию с глобальными игроками и на самом деле лишить российские ИТ-компании будущего…» [Левова, 2019]. Ведь ограничение иностранных инвестиций в ведущие российские ИТ-компании затруднит развитие ими новых современных технологий и создаст им существенные препятствия для конкуренции на мировых рынках информационных услуг, что в свою очередь снизит их эффективность и качество.
В результате таких действий органов власти в современной России осуществляется противостояние мировым тенденциям ограничений государственного суверенитета, которые приводит к отказу от многих выгод экономического развития, от возможностей решения многих общественных и государственных проблем, развития науки, медицины, транспорта и связи, информационных технологий, биотехнологий и многих других современных технологий. И, тем не менее, вряд ли можно считать, что такое противостояние мировым тенденциям развития технологий позволяет реализовать государственный суверенитет России в полном объёме. Важнейшей причиной существования ограничений российского государственного суверенитета является сохранение ещё с советского периода экспортно-сырьевой направленности национальной экономики. Ведь известно, что с конца 1960-х годов, когда в Западной Сибири были найдены крупные месторождения газа и нефти и начались их поставки на экспорт, были фактически прекращены так называемые «косыгинские реформы» в СССР. Причиной стало получение доходов государственного бюджета в долларах США от экспортных поставок газа и нефти, позволявших поддерживать приемлемый для большинства граждан уровень жизни и финансировать многие проекты советского руководства. Институциональные преобразования экономики в таких условиях представлялись советскому руководству весьма рискованными по последствиям и достаточно затратными по финансовым и временным ресурсам. И потому такие преобразования - «косыгинские реформы» - были отложены на неопределённый срок. А это, в свою очередь, привело к низким темпам прироста производства в советской экономике 1974-1985 годов: они были ниже аналогичных показателей и развитых стран мира, и даже среднемировых значений [Гуриев, Сонин, 2008, с. 66-67].
Для Советского Союза того периода крупные по объёмам и доходам государственного бюджета поставки газа и нефти на экспорт привели к проявлениям так называемого «ресурсного проклятия», характерного и для многих других стран, богатых природными ресурсами. «Ресурсным проклятием» можно назвать отрицательное влияние экспортно-сырьевой направленности национальной экономики на темпы её роста, но не на уровень развития, который может быть весьма высоким за счёт импорта всего необходимого на доходы от экспорта природных ресурсов [Гуриев, Сонин, 2008, с. 62]. Именно в условиях такого «ресурсного проклятия» развивалась экономика нашей страны и в советский период 1974-1985 годов, и в постсоветские 2000-е годы.
С помощью применения адекватной макроэкономической политики постсоветской России при сохранении «ресурсного проклятия» удалось избежать нередко сопровождающей его так называемой «голландской болезни», т.е. подавления роста производственного сектора экономики доминированием сырьевого сектора и сектора услуг [Гуриев, Сонин, 2008, с. 63]. Это доминирование нередко развивается благодаря притоку доходов от экспорта природных ресурсов и соответствующей неэффективности получения доходов в других отраслях. Основные направления макроэкономической политики России по противодействию «голландской болезни» хорошо известны. Это сдерживание роста ресурсного сектора экономики с помощью изъятия государством большей части ресурсной ренты (нефтяной ренты изымается около 90%) [Полтерович, Попов, Тонис, 2007, с. 49-50], накопление золотовалютных резервов Центральным Банком РФ, вложение доходов от продажи нефти в Стабилизационный фонд, использование некоторой сравнительно небольшой доли этих доходов в реализации национальных проектов, технопарков, особых экономических зон, создание Банка развития, национализация нефтедобычи [Полтерович, Попов, Тонис, 2007, с. 71]. Притом, что в добыче и поставках газа в нашей стране доминирует государственная компания «Газпром».
Такие меры макрорегулирования, безусловно, позволяют снижать уровень доминирования в российской экономике сырьевых отраслей и создавать возможности для государственных инвестиций в развитие и других отраслей экономики, а также в науку и в человеческий капитал - в образование, здравоохранение, социальную защиту. Но эти меры нигде в мире, включая и Россию, не привели к приближению уровней экономического роста к уровням развития передовых стран [Полтерович, Попов, Тонис, 2007, с. 69]. Эти меры не привели и к ослаблению борьбы за ренту от экспорта газа и нефти в России [Гуриев, Сонин, 2008, с. 69], доступ к которой с советского периода остаётся доминирующим в управленческой, государственной и политической элите нашей страны.
Для российской элиты значимость ренты от экспорта нефти и газа настолько высока, что она поддерживает использование старых технологий, уже приносящих такую ренту. А внедрение новых, более современных и эффективных технологий - не поддерживает, потому что это представляется управленцам слишком рискованным и чрезмерно затратным [Римский, 2018, с. 170]. Такое отношение российской элиты к внедрению и использованию новых технологий в нефтяной и газовой отраслях можно оценить как одно из проявлений «ресурсного проклятия» в современной России. Дело в том, что по среднесрочным и тем более долгосрочным прогнозам развития этих отраслей в мировой экономике поступления в государственный бюджет от экспорта нефти и газа будут снижаться, несмотря на то, что сами эти сырьевые ресурсы в ближайшие десятилетия будут востребованы во всём мире, включая развитые и развивающиеся страны. Конкуренция на рынках нефти и газа становится всё более острой, на мировом рынке появляются и будут появляться энергоресурсы из разных источников, добытые и поставленные с помощью разных, в том числе и новых технологий. На мировых рынках нефти и газа уже сейчас выигрывает тот, кто способен обеспечить самые низкие по себестоимости разработки этих ресурсов. И эта тенденция будет только усиливаться в конкуренции на мировых рынках. Инвестиции в новые технологии на рынках нефти и газа позволили бы снизить себестоимость и повысить эффективность их добычи и поставок [Кутузова, 2018].