Отсюда поэтому следует, что изучение и раскрытие законов разума, выраженных во всем эмпирическом мире, составляет сущность науки Идея, олицетворенная человеком и живущая в нем, составляет сущность его разума как сознательной идеи разума божественного, которая достигает в человеке высшего органического единства, выраженного самосознанием".
Читателю предоставляется решить, что преобладает в этом отрывке -- красноречие или туманность изложения. Впрочем, оба эти качества находятся в таком близком родстве между собою!..}
Вообще г. Ю. Савич в своем идеализме заносится так далеко, что совершенно теряет из виду человеческие потребности и всякие условия здравого смысла. Он ужасно крепко держится на своей бездоказательной истине, и, в самом деле, нисколько не доказывает ее. Зато реторика у него в большом ходу, и он прибегает к ней даже там, где вовсе этого не нужно. Например, неужели нельзя было объяснить достоинство человека проще и спокойнее, чем как делает это г. Савич в следующих строках ("Атеней", стр. 284):
Не может быть ничего прекраснее, ничего выше и благороднее человека! Всмотритесь только поглубже в него, и вы согласитесь со мною; всмотритесь, как светлый луч божественной сущности прошел через материю в бесконечных мириадах жизненных форм, все подчиняя безусловно и безответно непреложным законам своим, и только в лице человека, сам озарив себя светом своим, узрел, распознал себя, почувствовал бога {Курсив у самого автора.} -- стал человеком. Сколько света льется отсюда!.. Так вот где душа человека -- заветная колыбель добра, правосудия, разума и любви! Но боже праведный! как отступились от тебя люди твои, как дурно пользуются они свободой и разумом -- лучшими дарами твоими!.. Сколько втуне протекло веков, ничем себя не отметивших или постыдно прославленных самозабвением человека, непониманием божественных истин, злоупотреблением свободы и разума... Да, много зла вопиет о правосудии, и было бы, кажется, довольно одной истории человечества, чтоб получить право отрицать в человеке и душу и разум божественный... Сам затоптал себя в грязь человек, сам отвернулся от бога своего и отрекся от себя, а истина все-таки светит в душе его, и не закрыть ее никакими софизмами. Но пора проснуться! пора заглянуть нам поглубже в себя, пора нам разведать, откуда нам этот свет и отчего, хоть при случайно вызванном блеске его, так тревожно бьется сердце, так робко шепчутся страсти, смиряется дерзкая мысль и смутно, неловко становится человеку, как будто стыдно самого себя... Счастливые {Счастье-то, подумаешь, в чем заключается!.. Когда человеку стыдно, неловко, смутно, тревожно, тогда он и счастлив!.. О г. Савич! Недаром же рассуждал он еще в прошлогоднем "Атенее -- "об отношении идеала человеческого блаженства к идеалу счастья собачьего"!11} минуты! кто вас не знает, кто не отметил вас хоть раз в своей жизни?..
Вместе с красноречием г. Савич отличается и замысловатостью, которая в иных местах грозит даже перейти в глубокомыслие. Например, послушайте, как г. Савич объясняет отношение разума к материи -- числовыми сравнениями:
Отнимите одну часть от единицы, и единица превратится в часть; отнимите все части, и единица превратится в 0, где вы не найдете ни конца, ни начала. Так и здесь: единичность с одной стороны, безграничная общность -- с другой, а части являются посредниками между тем и другим, между всеобщим и единичным. Читатель, пожалуй, в шутку может упрекнуть меня, что я привел к нулю безграничную общность разума; но если, оставив шутки, всмотреться в значение нуля, то нетрудно будет убедиться, что нуля не существует ни в смысле целого, ни в смысле частей, хотя его непостижимое существование не менее того реально.
Не угодно ли, в самом деле, всмотреться в "непостижимое реальное существование несуществующего нуля"? Какая прекрасная задача после сытного обеда, для лучшего пищеварения! И какое торжество для бездоказательной, универсальной истины, открытой г. Савичем в "Атенее"!.. Недаром же он восклицает в своей статье: "Здесь истина, здесь она -- во всем величии красоты и могущества своего! А мы, как слепцы, бродили вокруг", и пр. ... Опять следуют те же уверения, что все ищущие доказательств для истины -- дураки круглые...
И однако -- странное дело! -- у этих самых дураков, у этих несчастных, не понимающих универсальной истины, г. Савич нашел теорию, которая ему не нравится только потому, что она слишком уж высока и идеальна!.. Вы, конечно, не верите этому, потому мы еще раз приведем
слова самого г. Савича. Он излагает теорию, которую принимают, по его словам, материалисты (разумей: глупцы), -- и вот как заставляет он их высказывать свои убеждения (стр. 275):
У нас теперь, как недавно выражался кто-то, на первом плане стоит человек и его прямое, существенное -- благо. Мы убедились (!), ято абсолютного ничего нет, а все имеет значение и достоинство только относительное. А чтоб мы были честны, великодушны и справедливы, нам довольно только знать, что мы находимся в кровном родстве с человечеством; не нужно нам для этого ни ваших принципов, ни душ, с какими-то врожденными понятиями о добре и зле. Это все для нас слишком абстрактно. Добро и зло -- понятия относительные; не то хорошо, что нравится мне одному, но то, что и вам и всем приходится по сердцу; а где всем хорошо, там, поверьте, и нам с вами будет недурно. Вот вам и абсолютно хорошее, и тем же путем можете найти даже и абсолютно злое, о чем наши философы, кажется, и не догадывались. Действовать каждому за всех
ивсем за каждого -- вот наш принцип, и ведет он нас не к ложному счастью.
Изложив мысли противников, г. Савич представляет и свои опровержения -- вот в каком роде:
Прекрасное правило, если это действительно правило, а не просто громкая фраза; но ею прикрывается, к несчастью, такая пустота, такая tabula rasa, что мы решаемся разоблачить ее и показать изнанку той блестящей мантии, в которую драпируется наш век. Мы никогда не сомневались в таком чувстве, которое забывает о себе для всех, которое предпочитает благо общее своим собственным интересам; мы верили всегда в плодотворность подобного чувства, но знали его только как исключение ив общего правила, тщательно отмечаемое в числе редких исторических примеров; никто бы никогда не решился основать на нем солидарность человеческих отношений, и следует для этого искать другого, более надежного основания.
Смысл этого возражения, кажется, ясен. Другими словами, это будет вот что: "Вы, господа материалисты, хотите основать общее благо на круговой поруке интересов, на естественной наклонности людей участвовать в делах общих. В теории вы справедливы; но ваши надежды слишком идеальны. Мы, идеалисты, подобное слияние личного интереса с общим считаем лишь блестящим исключением, которое, как редкость, отмечается в истории. Не смейте же нас уверять, что ваша наука, ваша теория довели вас до таких результатов; этого быть не может... Это уж слишком хорошо и высоко... Где же дойти до этого вашей науке? Тут непременно нужно другое основание... Вот мы, идеалисты, могли бы еще вывести столь благотворные результаты, да и то не выводим, считая их лишь исключительными, редкими явлениями. Куда же после этого вы-то суетесь?"
Таким образом, роли переменяются, и материалисты упрекаются в том, что они слишком уж идеальны. Что тут делать беднякам, которых сначала обругали, а потом обличают в неспособности дойти до того, до чего они уж дошли! Это опять повторение старого анекдота о педагоге, который ругал мальчика за то, что тот слишком скоро решил его задачу. "Как ты мог решить ее, когда я сам еще не успел окончить вычисления?" -- "Да я по другому способу решил ее". -- "Какие могут быть у тебя другие способы, когда ты еще дурак, мальчишка, ничего не понимаешь. Это у меня может явиться другой способ, ибо я учитель.. Да и то, вот видишь, я решаю по старому способу... Куда ж тебе?" -- "Однако же я решил вашу задачу, и совершенно удовлетворительно". -- "Вздор, врешь; это только так кажется, -- потому что все доказательства подведены и вывод сделан верный... А в самом-то деле где же тебе? Тут надобно универсальную истину, чтобы без доказательств было доказательно, без смысла умно", и пр.
Как прикажете толковать с этаким наставником? Не лучше ли оставить его в блаженном убеждении, что у него одного только ключ к истине и что всякий, кто не согласен с ним, совершенно глуп? Не лучше ли и нам покончить тем же с г. Савичем -- столь красноречивым и последовательным г. Савичем!
Но, расставаясь с ним и с автором комедии "Сватовство Ченского" (если это не одно и то же лицо...), воспользуемся случаем сделать несколько общих выводов об идеалистах и материалистах, как они рисуются у рассмотренных нами авторов.
1)По "Сватовству Ченского", идеалисты любят жить на чужой счет, занимая деньги без отдачи.
2)Материалисты бывают очень набожны и по три недели говеют, лишая себя причащения12 за проявления вспыльчивости характера (см. стр. 183).
3)Идеалисты любят верить намекам, особенно когда эти намеки обещают им прощение долга.
4)По "Сватовству Ченского" и по г. Савичу, материалисты составляют синоним дурака; они составляют фальшивые завещания и хранят их вместе с подлинными, составленными против них; они держат у себя в целости украденные ими заемные письма на них же...
5)По г. Савичу, "каждый индивидуум идеалиста прямо вытекает из идеи, которая в нем реализируется, принимая форму вещественности".
6)Материалисты никуда не годятся главным образом потому, что они слишком идеальны, так что признают общим нравственным требованием то, чему идеалисты могут только удивляться как редкому исключению.
7)Из всего этого следует, что идеализм неизбежен в материализме, по понятиям г. Савича, и что оба эти начала чрезвычайно перепутаны и перемешаны, -- если не в мире, то в головах г. Савича и автора "Сватовства Ченского" (если это не одно и то же лицо...).
ПРИМЕЧАНИЯ УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ
Аничков -- Н. А. Добролюбов. Полное собрание сочинений под ред. Е. В. Аничкова, тт. I--IX,
СПб., изд-во "Деятель", 1911--1912.
Герцен -- А. И. Герцен. Собрание сочинений в тридцати томах, тт. I--XXVI, М., изд-во Академии наук СССР, 1954--1962 (издание продолжается).
ГИХЛ -- Н. А. Добролюбов. Полное собрание сочинений в шести томах. Под ред. П. И. Лебедева-Полянского, М., ГИХЛ, 1934--1941.
ГПБ -- Государственная публичная библиотека им. M. E. Салтыкова-Щедрина (Ленинград). Изд. 1862 г. -- Н. А. Добролюбов. Сочинения (под ред. Н. Г. Чернышевского), тт. I--IV, СПб.,
1862.
ИРЛИ -- Институт русской литературы (Пушкинский дом) Академии наук СССР. ЛH -- "Литературное наследство".
Некрасов -- Н. А. Некрасов. Полное собрание сочинений и писем, тт. I--XII, М., Гослитиздат, 1948--1953.
Писарев -- Д. И. Писарев. Сочинения в четырех томах, тт. 1--4, М., Гослитиздат, 1955--1956. "Совр." -- "Современник".
Указатель -- В. Боград. Журнал "Современник" 1847--1866. Указатель содержания. М.--Л., Гослитиздат, 1959.
Чернышевский -- Н. Г. Чернышевский. Полное собрание сочинений, тт. I--XVI, М., ГИХЛ, 1939- -1953.
СВАТОВСТВО ЧЕНСКОГО...
"О НЕИЗБЕЖНОСТИ ИДЕАЛИЗМА В МАТЕРИАЛИЗМЕ" Ю. САВИЧА
Впервые -- "Совр.", 1859, No 8, отд. III, стр. 262--275, без подписи. Вошло с незначительными изменениями в изд. 1862 г., т. III, стр. 157--170.
Пьеса "Сватовство Ченского..." издана анонимно. Авторство драматурга, генерала М. П. Руднева (1803--1867), установлено в книге: А. Ф. Писемский. Письма. М.--Л., 1936, стр. 638 (прим. М. К. Клемана и А. П. Могилянского).
Выступление М. П. Руднева и Ю. Савича в либеральном журнале "Атеней" явилось выпадом воинствующих идеалистов против материализма. Добролюбов разоблачает либерализм авторов, показывая общность их философских взглядов с проповедью религии и мистики открытых реакционеров.
1. Измененная цитата из стихотворения И. С. Аксакова "Добро б мечты, добро бы счастье..." (1853). У Аксакова:
Мы любим к пышному обеду Прибавить мудрую беседу.
2.А. Н. Островский. "Праздничный сон -- до обеда" (1857), картина 3, явл. 3.
3.Добролюбов имеет в виду статью О. И. Сенковского "Резолюция на челобитную сего, онаго, такового, коего, вышеупомянутого... и других причастных к оной челобитной, по делу об изгнании оных, без суда и следствия, из русского языка" (1835) (О. И. Сенковский. Собрание сочинений, т. 8, СПб., 1859, стр. 235--247) и полемику вокруг вопроса об изгнании этих слов из русского языка.
4.Имеются в виду "Основания опытной психологии" (СПб., 1858) архимандрита Гавриила (Г. М. Кикодзе), учебное пособие для духовных семинарий (см. рецензию Добролюбова в т. 4 наст. изд.).
5.Ормузд и Ариман -- в древнеперсидской религии боги, олицетворявшие доброе и злое начала.
6.H. Барков и И. Г. Кульжинский (1803--1884) -- реакционные критики и публицисты, авторы брошюр "Современные идеи православны ли?", вып. 1--2, СПб., 1858 (см. о них в рецензии Добролюбова "Голос древней русской церкви" -- т. 4 наст. изд.).
7."Наука жизни, или Как молодому человеку жить на свете" (СПб., 1859) -- реакционная книга сотрудника "Ведомостей С.-Петербургской городской полиции" Е. А. Дыммана, рассматривается Добролюбовым в статье "Новый кодекс русской практической мудрости" (см. т. 4 наст. изд.). В письме к И. И. Бордюгову от 4 июня 1859 года Добролюбов называет ее "глупейшей книгой".
8.Добролюбов имеет в виду книгу реакционного педагога Н. А. Миллера-Красовского "Основные законы воспитания" (СПб., 1859), которая, как писал Добролюбов, "делает позор высшему нашему образованию, более которого трудно сделать" (см. рецензии Добролюбова на эту книгу, в наст. томе и в т. 4 наст. изд.).
9.П. С. Лебедев (1817--1876) -- генерал, военный историк и писатель, с 1855 по 1861 год -- редактор газеты "Русский инвалид". В книге "Граф Радецкий и его походы в Италию в 1848 и 1849 годы" (СПб., 1850) он с реакционных позиций оценивает революционные события в Италии (см. о нем рецензию Добролюбова на "Историю Австрии" Майлата в т. 4 наст. изд.).
10.В "Современнике" вместо "для всех возможных Митрофанушек нашего времени!" было: "для всех не любящих науку и ее успехи!".
11.Цитата из статьи Ю. Савича "Несколько мыслей об общинном владении землей" ("Атеней", 1858, No 50).
12.В "Современнике" вместо "очень набожны и по три недели говеют, лишая себя причащения" было: "очень строги к своей нравственности и сурово наказывают себя".