Для нас взаимодействие - это корреляция метапозиций в смысле валентности. Следуя логике Пирса, в смысле образа Таис, метапозиция № 1 имеет тернарную валентность (т.е. счет валентности противоположен счету метапозиций). Памятуя о том, что метапозиции для нас - это структурные поля подстановки, напоминающие концентрические круги вокруг воображаемого центра, хотя отнюдь не "топосы", эту метапозицию опишем метафорой "телесность № 1". Здесь под телесностью мы подразумеваем "полное тело" (Ж. Делез). Это то, что Ф. Ницше охарактеризовал как "множество с одним сознанием". На наш взгляд, к "телесности № 1" ближе всего лакановское Реальное. Это то "полное тело", которое все содержит в себе и на себе, хотя почему-то "все" чистое множество европейская мысль заменила одним бедным "cogito". В эру телевидения и цифровых технологий понимание телесного сместилось к "телесности № 2", телесности Воображаемой. То самое "сознание", которое Ницше посчитал за "двойное", будем считать "точкой бифуркации" сознания, которая испускает интенции, направленные на "телесность № 2". Эта "точка сборки" соответствует лакановскому Символическому. Итак, "телесность № 1" имеет тернарную семиотическую валентность. Именно об этой "телесности № 1" и идет речь в рассматриваемом тексте Ефремова. Таис не просто человек с антиномиями во внутреннем мире, она выполняет функцию посредника между людьми. Таис - гетера. В переводе с древнегреческого это слова означает "подруга", "другая", она - та, которой свойственно меняться. Женщина, смотрящаяся в зеркало, - это именно та, которая желает быть иной. "Я вся такая-то"… Женщина всегда такова, какой мы хотим ее видеть. Предложенная Пирсом "таковость", "качественность" (suchness) - основа феноменологии воспринимаемых вещей. Так же и для Таис истиной может обладать только то, что можно познать непосредственно, в земной, телесной мере. Отсюда ее нелюбовь к идеалистической философии Платона, который был в определенной степени ее современником, нелюбовь к "телесности". Она хочет быть собой, быть единственной в своем роде, быть Таис. Однако именно "бытие-всегда-иной" - такова загадочная интенция, присущая Женскому. Да, скажем мы, желание, желание неистовое, potos, составляет сущность Таис. Однако как мы, европейцы, обычно склонны понимать желание? Английское слово "другой" первоначально представляло собой порядковое числительное, использующееся в значении "два". На примере философии Пирса, который говорит, что желание, willing, есть двоичность, есть Другое, противостоящее Первому. Можно понять, что вся жизнь Таис есть картина, полная противоположных ощущений. Удовольствие и боль, страдание и наслаждение, радость и горе - такой должна быть динамика жизненных событий в жизни Таис. Все это делает ту самую первозданную телесность раздвоенной. Во внутреннем мире гетеры мы также находим эту раздвоенность: поток неукротимо пульсирующих вожделений, который Таис имела несчастье наблюдать в своей душе. Поток потенций "древнего зла", относящихся к эпохе кровавых человеческих жертвоприношений, пробужденный действием мази, данной жрицей древнего храма, неукротим; однако поток неистовых желаний можно трансформировать в огне служения людям, в танце, в поэзии, в атмосфере дружеского общения.