Административный закон различает административное задержание и доставление. Доставление есть принудительное препровождение физического лица в целях составления протокола об административном правонарушении при невозможности его составления на месте выявления административного правонарушения, если составление протокола обязательно. Доставление должно быть осуществлено в возможно короткий срок. О доставлении составляется протокол либо делается соответствующая запись в протоколе об административном правонарушении или в протоколе об административном задержании (ст. 27.2 КоАП). Таким образом, доставление по сути есть физическое удержание правонарушителя и доставление его в милицию. При этом срок, в который осуществляется доставление, зависит от обстоятельств дела.
Как видим, административное законодательство более четко определяет понятие задержания, отграничивая его от доставления: как только закончено доставление, начинается задержание.
При сегодняшнем законе возникает необходимость в документировании факта доставления к следователю, дознавателю, так как в течение 3 часов с этого момента должен быть составлен протокол задержания. Закон не устанавливает, каким именно документом подтверждается время доставления к следователю и дознавателю. На практике иногда составляется рапорт, иногда делается указание в протоколе задержания.
В соответствии с законом задержание до возбуждения уголовного дела недопустимо. Данное положение закона исключает двусмысленное толкование и признается как теорией, так и практикой. Утверждения о том, что задержание возможно и до возбуждения уголовного дела, противоречат закону. Задержание, в соответствии с ч. 4 ст. 146 УПК, не входит в число следственных действий по закреплению следов преступления и установлению лица, его совершившего. Возможность задержания до получения согласия прокурора на возбуждение уголовного дела влекла бы злоупотребления и нарушения законности. Однако закон не разъясняет, как быть с лицом, задержанным на месте преступления или "по горячим следам", когда согласие прокурора на возбуждение уголовного дела еще не получено. На практике, как известно, это вызывает проблемы, так как заподозренное лицо приходится каким-то образом удерживать на нелегальных основаниях.
На практике в таких случаях указывают на возможность задерживать подозреваемого до получения согласия прокурора на срок до 3 часов, руководствуясь, очевидно, ч. 1 ст. 92 УПК. Однако в этой норме говорится о времени, которое начинается с момента доставления к следователю и в течение, которого должен быть составлен протокол задержания. Это уже процессуальная деятельность, которая не может осуществляться до возбуждения уголовного дела.
В литературе предлагается и другой вариант: считать деятельность по задержанию лица по подозрению в совершении преступлений административной до момента возбуждения уголовного дела. Введение процессуального института доставления могло бы стать решением проблемы. Доставление было бы мерой принуждения, ограничивающей свободу передвижения лица, но ни в коей мере, не связанной с его изоляцией от общества, осуществляемой при необходимости до возбуждения уголовного дела.
Согласно п. 11 ст. 5 УПК РФ задержание подозреваемого – «мера процессуального принуждения, применяемая органом дознания, дознавателем, следователем на срок не более 48 ч с момента фактического задержания лица по подозрению в совершении преступления». Пункт 15 ст. 5 УПК РФ определяет момент фактического задержания как «момент производимого в порядке, установленном УПК РФ, фактического лишения свободы передвижения лица, подозреваемого в совершении преступления». Таким образом, понятия юридического и фактического задержания подозреваемого различаются.
Фактическое задержание является совокупностью действий, направленных «на захват и удержание лица при пресечении преступления на месте его совершения или в ходе преследования лица после совершения преступления, либо в результате реализации комплекса оперативно-розыскных действий, а также доставление его должностному лицу», которое наделено полномочиями проводить процессуальное оформление задержания.
Как показало проведенное исследование, физическое задержание лица, совершившего преступление, может произвести любое лицо: очевидцы, военнослужащие, сотрудники патрульно-постовой службы полиции. В то же время «правовое значение имеет лишь задержание с момента фактического лишения свободы передвижения лица, подозреваемого в совершении преступления», производимого, согласно нормам, установленным в УПК РФ.
Законодательно закрепленное фактическое задержание лица сопровождается, как правило, проведением целого ряда процессуальных действий (допрос, освидетельствование и т.п.), с момента фактического задержания подозреваемого возникает право на получение квалифицированной юридической помощи, поэтому момент фактического задержания имеет важное правовое значение.
Исследование материалов судебной практики показало, что в связи с правовой неопределенностью, «на практике фактически действуют два вида задержания лица по подозрению в совершении преступления: задержание, когда человек фактически ограничивается в свободе (поимка, захват, доставление в правоохранительные органы), и задержание, при котором физическое задержание получает процессуально-правовое оформление в виде протокола задержания», согласно законодательно закрепленным положениям ст. 92 УПК РФ.
Как показывает практика, отдельные виды преступлений, носящие скрытый характер, например преступления в сфере незаконного оборота наркотических средств, коррупционные преступления, имеют свою специфику задержания лица по подозрению в совершении совершение данного преступления. Следовательно, выявлению таких преступлений зачастую предшествует проведение оперативно-розыскных мероприятий. Исходом данных мероприятий, как правило, является «захват» преступника, т.е. фактическое задержание подозреваемого на месте совершения преступления. Зачастую это происходит, когда уголовное дело еще не возбуждено.
В данной ситуации «вопрос о соблюдении прав задержанного по подозрению в совершении преступления в период с момента фактического задержания и до оформления процессуального задержания следователем в порядке ст. ст. 91, 92 УПК РФ является достаточно актуальным». В частности, между физическим и юридическим задержанием подозреваемого может существовать временной интервал, от нескольких минут до нескольких часов, представляющий собой, по мнению В. Ю. Мельникова, «правовую пустоту».
Кроме того, УПК РФ устанавливает, что разъяснение задержанному своих прав, в том числе право на защиту, осуществляется «с момента начала производства в отношении него процессуальных действий (в т.ч. до возбуждения уголовного дела) либо сразу после доставления в орган расследования, как правило, при составлении протокола задержания, но не позднее 3 часов со времени доставления. Закон не указывает на необходимость разъяснения основных прав задержанного именно в момент фактического задержания. Таким образом, доступ к осуществлению права на квалифицированную юридическую помощь может оказаться затруднен на продолжительное время», как и реализация иных прав подозреваемого в совершении преступления.
Недооценка значимости анализируемого этапа расследования следователями, дознавателями «на практике приводит к различным нарушениям».
Так, например, как следует из жалобы В. И. Маслова 2 октября 1997 года в рамках расследования по уголовному делу, возбужденному по признакам преступления, предусмотренного статьей 163 УК Российской Федерации, следственными органами при ГУВД города Санкт-Петербурга и Ленинградской области был произведен обыск по месту жительства гражданина В. И. Маслова, после чего он был принудительно доставлен в региональное управление по борьбе с организованной преступностью, где удерживался более 16 часов. За это время в отношении него был проведен ряд других следственных действий – опознание, допрос в качестве свидетеля, очная ставка.
В ответ на ходатайство В. И. Маслова об обеспечении помощи адвоката (защитника) следователь разъяснил ему, что в соответствии с частью первой статьи 47 УПК РСФСР такая помощь предоставляется только обвиняемому – с момента предъявления обвинения и подозреваемому – с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу, а поскольку В. И. Маслов в данный момент по своему процессуальному положению является свидетелем, его просьба не может быть удовлетворена. Протокол же о задержании в качестве подозреваемого был объявлен В. И. Маслову после того, как он уже длительное время находился в положении фактически задержанного и в отношении него были проведены опознание, допрос в качестве свидетеля и очная ставка.
Конституционный суд расценил данные действия как нарушение нарушения прав гражданина при задержании, так как необходимо учитывать не только формальное процессуальное, но и фактическое положение лица, в отношении которого осуществляется публичное уголовное преследование. При этом факт уголовного преследования и, следовательно, направленная против конкретного лица обвинительная деятельность могут подтверждаться актом о возбуждении в отношении данного лица уголовного дела, проведение в отношении него следственных действий (обыска, опознания, допроса и др.) и иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующими о наличии подозрений против него.
Кроме того, в ч. 2 ст. 94 УПК РФ установлено, что если в отношении подозреваемого в совершении преступления не избрана мера пресечения в виде заключение под стражу либо если суд не продлил срок задержания по ходатайству одной из сторон для предоставления дополнительных доказательств обоснованности или необоснованности избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, то задержанный подозреваемый должен быть освобожден по истечении 48 часов с момента задержания.
По данным К. А. Костенко, «следователи не всегда выясняют время фактического ограничения в свободе лица, доставленного к ним по подозрению в совершении преступления. Если взять именно практический аспект, то указание истинного времени фактического задержания следователю может быть не всегда выгодно, так как предел задержания, определенный современным УПК РФ в 48 часов, сам по себе ограничен, и исчисление этого срока, именно с момента фактического задержания (с учетом времени доставления к следователю), может не позволить в оставшееся время провести с подозреваемым необходимые следственные и процессуальные действия до решения вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу (например, провести допрос, очные ставки, проверку показаний на месте, предъявить обвинение, подготовить и направить материалы в суд для избрания меры пресечения и др.)» [7, с. 109]. Кроме того, необходимо учитывать, что и ч. 2 ст. 46 УПК РФ также ограничивает время допроса подозреваемого – до 24 часов с момента его фактического задержания.
Как уже указывалось ранее, законодатель определил момент фактического задержания «как момент фактического лишения свободы, производимого в соответствии с УПК РФ». Таким образом, речь идет о процессуальном задержании подозреваемого в совершении преступления сотрудниками правоохранительных органов в рамках возбужденного уголовного дела, руководствуясь положениями ФЗ о полиции и др. Данные положения не распространяются на обычных граждан, которые задерживая преступника, руководствуется, как правило, высоким уровнем правового сознания либо гражданским долгом. Поэтому задержание (захват) предполагаемого преступника сотрудниками правоохранительных органов и гражданами не равнозначны по своей природе и не могут быть приравнены к процессуальным формам задержания.
Как отмечает Е. П. Ким «в пользу того что УПК РФ определяет фактическое задержание как процессуальное в рамках возбужденного уголовного дела, указывает нам и п. 3 ст. 49 УПК РФ, где указано, что защитник участвует в уголовном деле с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, в случаях, предусмотренных ст. ст. 91 и 92 УПК РФ. При этом ст. ст. 91 и 92 УПК РФ определяют, что задержание осуществляют орган дознания и следователь после доставления к ним подозреваемого с составлением в срок до 3 часов соответствующего протокола», что позволяет следователям не учитывать при составлении протокола задержания время от фактического задержания (захвата, поимки) до доставления к следователю.
Например, В. Ю. Мельников в этой связи вполне справедливо отмечает, «что сам уголовно-процессуальный закон создает трудности в понимании понятия «фактическое задержание». В частности, УПК РФ использует понятие «момент фактического задержания» (п. 15 ч. 1 ст. 5 УПК РФ), и в то же время в ч. ч. 2, 3 ст. 94 УПК РФ применяется понятие «момент задержания», а уже ст. 100 УПК РФ определяет необходимость предъявления обвинения задержанному подозреваемому с «момента задержания»» [4, с. 99]. В то же время В. Ю. Мельников отмечает, «что при совершении преступления любые действия по захвату и доставлению, выполняемые сотрудниками правоохранительных органов, должны иметь исключительно процессуальный характер в рамках начала существования института подозрения». К сожалению, четкая правовая регламентация понятия «фактическое задержание» подозреваемого в совершении преступления отсутствует законодательных актах. Р. С. Абдрахманов, исследуя понятие уголовно-процессуального задержания, определяет, что «на момент захвата правонарушителя на месте происшествия ни о каком уголовно-процессуальном задержании речи быть не может». Кроме того, данный автор определяет, что отсчет 48-часового срока задержания «должен исчисляться с момента фактического задержания в том случае, если фактическое задержание переросло в уголовно-процессуальное» [9, с. 22].
На практике возникают разные ситуации с задержанием подозреваемого: в одних случаях доставление задержанного может затянуться на длительное время (например, из-за больших расстояний, поломки автомобиля, погодных условий и т.п..); в других – задержанный доставляется к следователю в очень короткое время, например, если задержание осуществлялось по поручению следователя; временной промежуток может вообще отсутствовать, если следователь задерживает подозреваемого, вызванного предварительно повесткой в следственный орган.
Следует так же отметить, «что именно сам процесс задержания лица по подозрению в совершении преступления обусловлен в первую очередь опасностью самих преступлений и необходимостью на первоначальном этапе расследования уголовного дела исключить возможности использовать служебное положение, авторитет, «связи», в т.ч. криминальные, и иные «рычаги» давления на свидетелей, а также возможность сокрытия следов преступления или незаконно полученных доходов и т.п.» [5, с. 30].
В отечественном процессуальном законодательстве остается не разрешенным и вопрос о том, что 48-часовой срок процессуального задержания должен исчисляться со времени фактического задержания (захвата). Ведь не исключено, что фактическое задержание, например с поличным, взяткополучателя потребует определенного времени для документального оформления материалов оперативно-розыскной деятельности и передачи их вместе с задержанным в следственный орган для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. При этом законодательство не содержит каких-либо правил общего суммирования времени фактического и юридического задержания.
Единственным понятным положением для следователя является предусмотренный ч. 3 ст. 92 УПК РФ трехчасовой срок составления протокола задержания подозреваемого. По нашему мнению, указанного времени вполне достаточно для изучения следователем поступивших материалов, возбуждения уголовного дела, вызова защитника и составления самого протокола задержания. А до того, пока уголовное дело в отношении задержанного не возбуждено, в процессуальном смысле задержание не произошло, лицо является лишь заподозренным в совершении возможного преступления.
Учитывая, что уголовно-процессуальным законодательством не регулируется объем (перечень) прав лиц в период с момента фактического задержания до доставления в орган расследования, отдельные ученые предлагают законодательно закрепить необходимость «разъяснения основных прав и обязанностей заподозренному лицу именно с момента фактического лишения свободы передвижения лица». А так же выделить «в качестве самостоятельных процессуальных действий: фактическое задержание, доставление задержанного, его личный досмотр», определить необходимость «указания в протоколе задержания не только времени процессуального, но и фактического задержания лица», подозреваемого в совершении преступления. Кроме того Е.П. Ким предлагает внести изменения в УПК РФ – дополнить главу 12 УПК РФ новой статьей «Порядок фактического задержания»:
«1. Должностное лицо, осуществляющее фактическое задержание лица, подозреваемого в совершении преступления, обязано в месте задержания разъяснить ему основные права, предусмотренные частью 2 ст. 48 и частью 1 ст. 51 Конституции РФ, и доставить задержанного в орган дознания, предварительного следствия к дознавателю или следователю в срок, не превышающий трех часов со времени объявления ему о задержании (за исключением случаев, когда для транспортировки задержанного или по иным уважительным причинам требуется дополнительное время).
2. Срок фактического задержания не включается в сроки задержания, указанные в части 2 ст. 94 УПК РФ.
Дополнить статью 5 пунктом 15.1:
15.1 Момент процессуального задержания – момент доставления задержанного в орган дознания, предварительного следствия к дознавателю или следователю.
В ч. ч. 2, 3 ст. 94 и в ч. ч. 1, 2 ст. 100 УПК РФ слова: «момента задержания» – заменить на слова: «момента процессуального задержания»».
На наш взгляд, предлагаемые поправки позволят урегулировать правовой статус заподозренного лица до возбуждения уголовного дела.
Таким образом, с учетом презумпции невиновности и презумпции свободы задержание подозреваемого в порядке, предусмотренном УПК РФ, должно быть крайней мерой, исключением, а не правилом. При этом следует учитывать, что ограничения же, налагаемые на лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления, должны быть минимально необходимыми и соответствовать той обоснованной цели, с которой они налагались.
9. Антонов был задержан по подозрению в совершении преступления. После окончания срока задержания следователь возбудил перед судом ходатайство о применении к Антонову меры пресечения — заключение под стражу.
Правомерны ли действия следователя? Каковы порядок подачи ходатайства о применении данной меры пресечения и сроки этого процесса?
Арест как мера пресечения
Арест (заключение под стражу), самая строгая мера пресечения в уголовном процессе. Единственная мера пресечения, которая применяется только по решению суда, является заключение под стражу - арест.
В качестве меры пресечения арест может быть применен в отношении подозреваемых и обвиняемых за совершение преступлений, за которые предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок более двух лет. В исключительных случаях, арест может быть применен в отношении подозреваемого (обвиняемого) в совершении преступления предусматривающего наказание в виде лишения свободы на срок менее двух лет. Закон содержит исчерпывающий перечень случаев, при наличии которых суд может применить меру пресечения в виде заключения под стражу:
лицо подозреваемое (обвиняемое) в совершении преступления не имеет постоянного места жительства в России;
не установлена личность подозреваемого (обвиняемого);
лицо в отношении, которого избирается арест, нарушил ранее избранную более мягкую меру пресечения;
подследственный скрылся от следствия и суда.
На практике мера пресечения по уголовным делам о преступлениях небольшой тяжести применяется крайне редко, в основном в отношении лиц без определенного места жительства, лиц цыганской национальности, незаконных мигрантов.
Арест (заключение под стражу) как мера пресечения не применяется
в отношении подследственных по уголовным делам, за совершение которых законом не предусмотрено наказание в виде лишения свободы;
подозреваемых (обвиняемых) в совершении преступлений в сфере предпринимательской деятельности ( ст.ст.159,160,165 УК РФ);
в отношении подследственных по уголовным делам по ст.ст.171- 174,174.1,176-178,180-183,185-185.4,190-199.2 УК РФ, при условии отсутствия тех же самых основания при которых арест применяется при совершении преступлений предусматривающих наказание в виде лишения свободы на срок менее двух лет.
в отношении несовершеннолетнего подследственного по уголовным делам небольшой тяжести. По уголовным делам о преступлениях средней тяжести арест применяется только в указанных выше исключительных случаях.
Обстоятельства, которые должны учитываться судом при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу
Тяжесть совершенного преступления;
Сведения о личности подследственного ( характеризующие данные).
Семейное положение подследственного.
Возраст подследственного.
Состояние здоровья.
Род занятий.
иные обстоятельства в каждом конкретном случае.
Обстоятельства, изложенные в разделе «арест как мера пресечения»
Имеются основания полагать, что подследственный скроется от следствия и суда;
Лицо, совершившее преступление может продолжить совершать преступления;
Подследственный может угрожать потерпевшему, свидетелям, уничтожить вещественные доказательства или иным образом помешать следствию;
При аресте подозреваемого суд должен проверять обоснованность подозрения в совершении преступления подследственным. То есть, суд должен проверять наличие достаточных данных указывающих на то, что подозреваемый мог совершить инкриминируемое ему преступление.
Обстоятельства, перечисленные в пунктах 8-12 должны подтверждаться достоверными фактическими данными, а не быть голословными.
При избрании меры пресечения в виде ареста в отношении несовершеннолетнего суд должен исследовать вопрос о возможности передачи его под присмотр родителей, которые могут обеспечить достойное поведение своего ребенка и его явку в органы следствия и в суд по вызову.
В соответствии с положениями УПК РФ арест может применяться только в том случае, если нет возможности применить более мягкую меру пресечения.