Российский экономический университет им. Г.В. Плеханова
Теоретические и прикладные аспекты противодействия коррупции: российский и зарубежный опыт
Соколов Максим Сергеевич
Проблема коррупции: от теории к практике
С момента возникновения коррупция как социальный феномен непрерывно изменяет свое содержание, локализацию и формы проявления. Понимание коррупции и отношение к ней в обществе зависит от ряда факторов, таких как тип общества и его культурный код [9], доминирующая идеология или религия, модель распределения «общественного блага», специализация управленческих ролей и функций внутри государства, политического режима и других факторов, что обусловливает сложность определения и понимания сущности коррупции.
Преимущественно, возникновение и тиражирование коррупционных практик проявляется в публичной сфере. Возможность «капитализации власти» диктует привлекательность «инвестиций во власть», что становится одной из ключевых проблем на пути устойчивого развития большинства развитых и развивающихся стран, включая Россию.
Вспоминаются слова американского философа, социолога и футуролога Э. Тоффлера, который писал: «Бюрократов ненавидят все. В течение длительного времени среди бизнесменов сохранился миф о том, что бюрократия - болезнь правительства. Государственных служащих называли лентяями, паразитами и грубиянами, тогда как администраторов бизнеса изображали динамичными, продуктивными и готовыми служить потребителю» [12]. Вместе с тем, в российской практике наблюдается несколько иная картина.
В начале 1990-х гг. в нашей стране жесткое регулирование было необходимо для контроля объема и качества зарубежных товаров для обеспечения национальной, прежде всего, экономической, безопасности. Однако эта ситуация сохранилась, и сегодня предпринимателям проще обойти барьеры, чем действовать в соответствии с административными нормами, связанными с серьезными временными и финансовыми издержками.
Таким образом, в нашей стране определяющим фактором коррупционной сделки в бизнесе стала ее относительная экономическая целесообразность, а развитие бизнеса без участия и поддержки властных структур - затруднительным. При этом сложившаяся ситуация находится в тесной взаимосвязи с такими явлениями как несбалансированность экономических отношений, неблагоприятный инвестиционный климат, неэффективное законодательство и система налогообложения, низкая производительность труда и нарастающая безработица, что становится особенно заметным при любых кризисных проявлениях в национальной экономике.
В 2009 г. в статье «Россия, вперед!» и Послании Президента Федеральному Собранию был провозглашен курс на модернизацию России. Называя пять приоритетов технологического развития, Д. Медведев определил необходимость освобождения страны от запущенных социальных недугов, к одному из которых относится «…вековая коррупция, с незапамятных времен истощавшая Россию и до сих пор разъедающая ее по причине чрезмерного присутствия государства во всех сколько-нибудь заметных сферах экономической и иной общественной деятельности» [6]. Президент подчеркнул: «…дело не только в избыточности государства. Бизнес тоже не безгрешен. Многие предприниматели озабочены не поиском талантливых изобретателей, не внедрением уникальных технологий, не созданием и выводом на рынок новых продуктов, а подкупом чиновников ради получения «контроля над потоками» перераспределения собственности» [6].
Сложно не согласиться со словами Д. Медведева, т.к. в России самые многочисленные и крупномасштабные коррупционные преступления совершаются преимущественно в двух сферах - бизнесе и власти. Однако данная ситуация является не удивительной в условиях декларируемого курса на модернизацию. Так, С. Хантингтон отмечает: «…коррупцией называется такое поведение государственных чиновников, которое отклоняется от принятых норм ради достижения частных целей. Коррупция очевидным образом существует во всех обществах, но не менее очевидно и то, что в одних обществах она более распространена, чем в других, и что она чаще встречается в определенные периоды эволюции общества. По первому впечатлению можно предположить, что ее размеры достаточно отчетливо коррелируют с быстрой социальной и экономической модернизацией» [13].
Несмотря на то, что понятие «коррупция» должно отражать наиболее существенные признаки и содержание данного явления, сложность ее теоретического определения обусловлена многообразием форм проявления данного феномена. Многомерность определений коррупции выражается в том, что она должна системно рассматриваться в рамках междисциплинарного подхода как экономическая, политическая, культурная, социологическая, криминальная проблема.
Отметим, что одна из первых работ, посвященных экономическим аспектам коррупции, принадлежит С. Роуз-Аккерман [14], ставшей основой для дальнейших исследований в данной области таких авторов как Г.Беккер, Р.Вишни, Ф.Луи, В.Танци, А.Шляйфер и др.
В рамках социологической науки сложилось свое понимание коррупции, что нашло отражение в работах Г. Мишина, В. Комиссарова, Г. Борзенкова, П. Кабанова, Т. Лысенко, Е. Демьяновой, М. Макаровой, Р. Вахрушева и др.
Политическим аспектам коррупции посвящены труды С. Хантингтона, Л. Гевелинга, Д. Гридякина, а с точки зрения культурной проблемы коррупция нашла отражение в трудах А. Быстрова, М. Сильвестрос, Е. Демьяновой и др.
Наряду с определением термина «коррупция» существует множество подходов к ее классификации, представленных в работах таких авторов как С. Сулакшин, С. Максимов, И. Ахметзянова, Г. Сатаров, Н. Катаев, Э. Ожиганов, М. Джонстон, С. Алатас, А. Хайденхаймер, А.Орлов, М.Грибков и др.
На современном этапе развития наибольшее распространение получили четыре группы, образующие теории коррупции: в сфере государственного управления, в парламентской деятельности, на негосударственных предприятиях с коммерческо-хозяйственной деятельностью и во время выборов [10]. В свою очередь, в области решения проблем противодействия коррупции наиболее известны теории социального взаимодействия (Р. Мертон), власти и политической легитимации (Р. Миллс), организации и управления (Р. Михельс), аномии и социальной девиации (С. Эккерман) [2].
Несмотря на множественность теоретических подходов к исследованию коррупции, практика профилактики и борьбы с данным системным явлением заслуживают отдельного внимания, нуждаясь в адаптации к политическим, социально-экономическим и культурным реалиям общества. Так, многие международные организации инициируют создание различных кодексов поведения для коммерческих организаций, базирующихся на принципе - «предпринимателям необходимо признать, что продажа товаров и услуг с использованием коррупционных схем ограничивает возможность объективного и независимого выбора товара покупателем, что нарушает главное правило рыночной экономики - создание качественного продукта в условиях здоровой конкуренции» [3];[11], однако данный подход вряд ли будет успешен в российских реалиях ведения бизнеса.
Наиболее интересным для применения в российской практике борьбы с коррупцией может стать опыт стран БРИКС (англ. BRICS - Brazil, Russia, India, China, South Africa), т.к. несмотря на особенности национальных антикоррупционных политик, эти страны сближает общий характер коррупционной угрозы, снижающей возможности полноценного участия государств в укреплении финансовой стабильности и устойчивого экономического роста. Помимо этого, коррупция представляет реальную опасность для национального суверенитета каждой из стран группы.
Борьба с коррупцией в странах БРИКС
БРИКС характеризуются как наиболее быстро развивающиеся крупные страны, обладающие большим количеством важных для мировой экономики ресурсов. Бразилия богата сельскохозяйственной продукцией, Россия и Южно-Африканская республика - минеральными ресурсами, в Индии дешевые интеллектуальные ресурсы, Китай имеет мощную производственную базу. По мнению аналитиков Goldman Sachs, к 2050 году экономики стран группы могут превысить суммарный размер экономик стран G-7. Вместе с тем, государства БРИКС подвергаются регулярной критике со стороны развитых стран за непрозрачность экономик, доминирование на внутренних рынках госкомпаний, активном сращивании интересов бизнеса и чиновников, что проявляется в виде масштабной коррупции.
В международных рейтингах, влияющих в том числе на инвестиционную привлекательность стран, участники БРИКС не могут похвастаться лучшими результатами, что позволяет западным странам наиболее выгодно позиционировать свое общественное развитие.
Например, согласно ежегодному рейтингу Transparency International «Индекс восприятия коррупции» за 2015 год, места в списке наиболее нетерпимых к коррупции стран распределились следующим образом (всего 168 позиций): ЮАР - 61, Бразилия - 76, Индия - 76, Китай - 83, Россия - 119 [17]. Лучший результат показали: Дания - 1, Финляндия - 2 и Швеция - 3, худший - Северная Корея и Сомали, разделив 167 место.
Согласно рейтингу «Ведение бизнеса» (Doing business) Всемирного банка за 2015 г. (всего 189 позиций) на самой верхней строчке из стран БРИКС находится Россия, занимая 51-е место, ЮАР - 73, Китай - 84, Бразилия - 116, Индия - 130 [16].
Очевидно, что странам БРИКС необходимо реальное объединение усилий в борьбе с коррупцией. Подобная инициатива должна включать как резкую активизацию борьбы с коррупцией внутри этих государств с использованием всех механизмов гражданского участия и мониторинга, так и отказ Запада от использования офшорных юрисдикций и запрет на переводы значительных сумм из развивающихся стран в банки США и Европы. Подобная инициатива реальна благодаря заинтересованности элиты стран БРИКС в преумножении накопленных ресурсов и эффективной работе госаппарата, а также устранении коррупции как наиболее явной угрозы для экономического роста.
В Бразилии основными мерами по реализации антикоррупционной политики стали:
- поправка 2008 г., принятая Федеральным верховным судом Бразилии, запрещающая непотизм в трех ветвях власти на всех уровнях;
- федеральный указ 2010 г. (№ 7203), предусматривающий запрет семейственности в Федеральной администрации;
- закон «О безупречной репутации», запрещающий баллотироваться кандидату в течение 8 лет, если он был отстранен от должности, подал в отставку с целью избежать отстранения или был осужден коллективным органом, даже при наличии возможности подачи апелляции;
- закон 2014 г., предусматривающий штрафы до 20% от общей выручки и возмещение убытков бюджета за счет конфискации корпоративного имущества для компаний, уличенных в коррупционных схемах;
- активное совершенствование антикоррупционного законодательства (в ноябре 2014 г. в Конгрессе находилось на рассмотрении более 80 проектов нормативных правовых актов).
В Индии одними из важных антикоррупционных решений стали:
- закон 2005 г. о доступе к информации, дающий возможность гражданам за плату в 10 рупий направлять в органы власти запросы на проверку предполагаемых случаев коррупции, что привело к увеличению числа антикоррупционных активистов. При этом государственные структуры обязаны рассматривать и отвечать на запросы граждан в жестко установленные сроки;
- закон 2013 г., учреждающий пост независимого омбудсмена, занимающегося выявлением и расследованием актов коррупции.
В рамках антикоррупционной стратегии Китая реализованы следующие меры:
- в 2007 г. создано Государственное управление по противодействию коррупции (подчинено Государственному совету КНР), в функции которого входит выявление коррупционеров, разработка антикоррупционных мер и проведение собственных расследований;
- в 2010 г. подготовлена Белая книга «Усилия Китая по борьбе с коррупцией и формированию неподкупного партийного и правительственного аппарата».
ЮАР, не обладая серьезными финансовыми ресурсами и мощным административным аппаратом, реализует следующий комплекс антикоррупционных мер:
- в 1994 г., в качестве одного из институтов поддержки демократического устройства Республики, учреждена Служба публичного защитника;
- с 2011 г. площадка Национального антикоррупционного форума, а также периодические Национальные антикоррупционные саммиты, служат инструментом для создания диалога между государством, бизнесом и гражданским обществом, способствуя активному вовлечению общественности и неправительственных структур в решение задач государственной антикоррупционной политики.
Следует отметить, что координация усилий стран БРИКС в борьбе с коррупцией должна охватывать все стратегические сферы взаимодействия, включая освоение космоса, т.к. в последние годы около 60% орбитальных запусков совершили Россия, Китай и Индия, а совместные космические инициативы стран группы должны создать альтернативу разработкам США и Европейского союза, что крайне актуально для нашей страны в сложившейся внешнеполитической ситуации.
Необходимость изучения вопросов коррупции обозначена в Этеквинском плане действий, принятом на саммите стран БРИКС в Дурбане в 2013 г., а в 2014 г. этот вопрос нашел отражение в Форталезской декларации БРИКС. Помимо этого, повышение прозрачности экономики страны, обеспечение этических стандартов предпринимательской деятельности и госуправления являются актуальными вопросами Академических форумов БРИКС. [7].