1) Это преднамеренно - запланировано заранее, а не импульсивный акт ярости.
2) Это политическое, а не преступное, как насилие, которое используют такие группы, как мафия, чтобы получить деньги, но предназначены для изменения существующего политического порядка.
3) Он предназначен для гражданского населения, а не для военных целей или боеспособных войск.
4) Это осуществляется субнациональными группами, а не армией страны
В этот период появились следующие определения терроризма:
Креншоу Хатчинсон «Терроризм является частью революционной стратегии. Он осуществляет на практике социально и политически неприемлемое насилие. Привлекательность и значение терроризма для революционных организаций заключается в сочетании расчётливости, легкости и большой психической и политической эффективности»4, с. 190.
По мнению учёного Иордании Дж. Пауста, «Терроризм включает и намеренное использование насилия или угрозы насилия в качестве средства внезапного нападения на действующие объекты, чтобы информировать первичный объект об угрозе возможного насилия в будущем»7, с. 20.
В конвенции ШОС по борьбе с терроризмом также приводится определение международного терроризма, при этом оно «терроризм» дано в двух частях, в первой из которых оно звучит следующим образом: «Какое-либо деяние, признаваемое как преступление в одном из договоров, перечисленных в Приложении к настоящей Конвенции».
Во второй части конвенции определение терроризма уточняется: «любое другое деяние, направленное на то, чтобы вызвать смерть какого-либо гражданского лица или любого другого лица, не принимающего активного участия в военных действиях в ситуации вооруженного конфликта или причинить ему тяжкое телесное повреждение, а также нанести значительный ущерб какому-либо материальному объекту».
Отмечается, что «третья группа определений, изучаемая в данной работе, появилась после окончания холодной войны. В 1990 годах выявились противоречия и проблемы, которые были скрыты во время холодной войны. Под влиянием политических, национальных, религиозных и т. п. противоречий и проблем терроризм снова оказался в фокусе международных отношений. 11 сентября 2001 г. в Америке произошла серия координированных самоубийственных террористических актов. В 2004 году в Беслане произошёл захват заложников в школе. Даже в Китае, где раньше очень редко производились теракты, в 2008 году последовательно произошли беспорядки в Тибете и террористический акт в Кашгаре. Учёные, политики и международные организации во всем мире активно изучают феномен терроризма и стараются разработать его определение»4, с. 190.
В целом, три группы определений терроризма признают следующие характеристики терроризма:
терроризм является стратегическим использованием насилия;
объекты терактов могут быть прямыми и косвенными. Террористы начинают коммуникационный процесс с косвенным объектом посредством совершения удара по прямому объекту или угрозы совершения удара по прямому объекту.
Вторая и третья группа определений особенно подчёркивают следующие характеристики терроризма:
1. Субъекты терроризма многообразны и трудно определяются;
2. Жертвы терроризма носят невоенный характер;
3. Теракты часто имеют политические цели.
Таким образом, можно отметить, что «особое значение понятие терроризма в качестве международного преступления имеет в целях обеспечения неотвратимости наказания преступления терроризма, ужесточения наказания за террористическую деятельность, обоснования универсальной юрисдикции в отношении преступлений терроризма, а также неприменимости срока давности к таким преступлениям. Соответствующие поправки могли быть внесены в проект Всеобъемлющей конвенции по международному терроризму либо войти в проект нового международного договора по борьбе с терроризмом, устав нового международного судебного органа (такого, как Международный суд по преступлениям терроризма) или Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества.
При этом следует отметить, что терроризм как явление является не просто средством насилия, это - средство стратегической коммуникации, которое организованно использует насилие, оказывает давление на целевой объект через жертву, чтобы достичь своих целей, и в текущих условиях чаще всего используется различными субъектами в политических целях.
Применительно к теме данного исследования отмечается, что «в расстановке сил в мире начинает проявляться тенденция к резкой поляризации. Существующий однополярный мир во главе с США, видимо, не будет устраивать ряд европейских государств, Китай, Японию и исламский мир. Каждый из этих полюсов (центров силы) имеет собственные цели, пути и средства их достижения. Это создает предпосылки для широкого распространения терроризма»3, с. 31.
Ю.С, Горбунов, проведя анализ развития терминов «террор» и «терроризм», отмечает, что «терроризм исходя из мотивов, целей террористической деятельности, а также используемого противоправного насилия как метода этой деятельности является средством политической борьбы. Поэтому разделение терроризма на политический терроризм и иные виды терроризма (неполитические), за исключением проведения классификации терроризма по видам насилия, методологически неверно, поскольку терроризм по своей сути является исключительно политическим явлением со времен Великой французской революции. Представляется также, что об экономическом и уголовном терроризме как разновидностях терроризма уместно говорить с научной точки зрения только в контексте их выделения по видам насилия (физический, экономический и морально-психологический терроризм) и по принадлежности террористов к тем или иным силам (наркотерроризм, криминальный или уголовный, «партизанский терроризм» и т.п.)»3, с. 32.
Таким образом, комплексный анализ феномена терроризма осуществляется, как правило, с выделением международного, политического, нравственного и юридического и психологического аспектов изучения проблемы.
Международный аспект проблемы указывает на то, что терроризм стал средством глобального переустройства мира.
С точки зрения политического подхода, терроризм представляет собой специфическую ответную реакцию на социальные процессы в обществе.
В юридических терминах терроризм представляет собой преступление против общественной безопасности и имеет ряд характерных особенностей. В Уголовном кодексе РФ терроризм трактуется как совокупность преступных деяний, создающих опасность гибели людей, причинения значительного ущерба имуществу, имеющих цель устрашения населения или его части или воздействия на принятие решения органами государственной власти.
Если же рассматривать терроризм как нравственное понятие, то его можно описать как деструктивный модус бытия, при котором акцент переносится на понятия «добро» и «зло».
Понятия «добро» и «зло» являются базовыми ценностями, которые определяет поведение людей. Несмотря на попытки руководствоваться общечеловеческими ценностями, как показывает социальная практика, содержание их каждый субъект толкует применительно к своей системе координат. Сам анализ должен осуществляться применительно к конкретной исторической обстановке.
Тот факт, что экспертное сообщество не может выдвинуть единую точку зрения на исламский терроризм, не обязательно является его ошибкой, а скорее катастрофой, вызванной одной веской, объективной причиной: такого обширного и интенсивного терроризма с основополагающей религиозной мотивацией никогда раньше не встречалось. Обычно эксперты говорят не о терроризме как о явлении, а о террористах, о тех, кто совершает террористические акты.
Тем не менее, хотя политики согласны с осуждением терроризма, их отношение к различным террористическим группам выглядит несколько двусмысленным. Американские, русские и европейские политики готовы обсуждать и даже сотрудничать с определенными террористическими группами и их филиалами, тогда как некоторые другие организации считают их преступными. Это подтверждается связью между США, сирийским «Джабхат ан-Нусра» и группировками движения «Талибан»; между Россией и палестинским ХАМАСом (ранее СССР и Организацией освобождения Палестины); между Россией и Братьями-мусульманами, когда Мохамед Мурси, как член этой организации, был президентом Египта с 2012 по 2013 год; и между чеченскими сепаратистами и некоторыми арабскими странами. Следовательно, определение «террориста», а затем и «терроризма» является субъективным и циклическим усилием. Такая ситуация приводит к размытому представлению о терроризме. В результате некоторые политики могут определить террористов и его сообщников как неформально законных.
Терроризм и контртерроризм: этика и либеральная демократия дает отрезвляющий анализ характера терроризма и морального оправдания - или его отсутствия - террористических действий и контртеррористических мер в современном мире.
Терроризм «встроен» в одну из основных и наиболее распространенных тенденций мусульманского мира - исламизм. Исламизм, также известный как «политический ислам», является религиозным, политико-идеологическим движением за реализацию исламской альтернативы, то есть модели общества и правительства, основанной на исламе. Вероятность такой нации близка к нулю, как и у любой модели, основанной на религиозной концепции и / или национальной исключительности [6, с. 5].
Терроризм можно рассматривать как последнее средство экстремистов, которые не видят других средств для достижения своих целей. Терроризм в таком контексте обнажает слабость исламистов, которую они готовы компенсировать беспощадным варварством, мстить и наказывать своих врагов, в том числе Запада, христиан и «предателей ислама» в рядах мусульманского мира.
Парадокс состоит в том, что «крайние меры» терроризма дискредитируют исламистов, которые защищают понятие исламского государства, возможно, в глазах других мусульман. Исламисты заняты конструктивными усилиями - строительством собственной нации, со своими институтами и структурами. Кроме того, они мечтают о некой легитимации, признании в качестве фракции, которая может стать участником диалога.
У терроризма нет творческих амбиций. Основная озабоченность террористов - это самореализация и возмездие всему миру, выражаемая местью за людьми, которые не имеют прямого отношения к конфликту. Это месть за все чужое, наказание незнакомцев по той единственной причине, что они незнакомцы. Определенным образом действия террористов могут быть названы «цивилизационной местью».
Несмотря на возможную моральную приемлемость таких контртеррористических мер на театре военных действий и / или в условиях чрезвычайного положения (но не в мирное время), необходимо соблюдать основополагающие моральные принципы, касающиеся прав человека. В частности, морально недопустимо, чтобы правительство сбрасывало со счетов жизнь ни в чем не повинных неграждан в пользу защиты жизни своих граждан, не являющихся комбатантами, не говоря уже о комбатантах (как утверждают некоторые теоретики в отношении Контртеррористическая стратегия Израиля).
Морально и недопустимо, чтобы правительство обладало законной властью (скажем) намеренно убивать одну когорту своих (невинных) граждан, служа какой-то (предполагаемой) более крупной цели, такой как (скажем) защита второй, но большая, когорта его (невинных) граждан.
Кто-то может предположить, что правительство должно иметь законные полномочия приказать уничтожить самолет в воздухе под контролем террористов, но пассажиры которого были невинными гражданскими лицами, если правительство посчитало это необходимым для предотвращения падения самолета в большое здание. и убийство гораздо большего числа ни в чем не повинных гражданских лиц.
Такие сценарии поднимают связанные с этим вопросы моральной допустимости легализации:
а) непреднамеренное (но предвиденное) убийство лиц, о которых известно, что они невиновны; и
b) преднамеренное убийство лиц, о которых известно, что они невиновны.
Сегодня, на мой взгляд, следует сконцентрировать внимание на негосударственном терроризме в социальных науках: что бы ни было общего между государственным и негосударственным терроризмом, различия более заметны и поучительны. Уолтер Лакер, ведущий авторитет в истории и социология терроризма, говорит нам, что эти два выполняют разные функции и проявлять себя по-разному.
Если некоторые действия государственных агентов в основном сходны и демонстрируют те же морально значимые черты, что и действия негосударственных учреждений, обычно называемых террористическими, определить наше моральное понимание и оценку того и другого. таким образом философы более неохотно, чем социологи и политические ученые признают и обсуждают государственный терроризм.
Но философская работа по этому вопросу, сделанная до сих пор, оставляет место, и действительно наводит на мысль о необходимости типологии участия государства в терроризме и более полное изложение аргумента в пользу того, что философы иногда мимоходом заявляют, что государственный терроризм морально хуже, чем терроризм со стороны негосударственных агентов.
Только террористические акты не достичь политической цели террориста. Политическая цель достигается, если действие влияет на целевую аудиторию и меняет поведение и мнения аудитории. Это необходимо проводить различие между фактическими целями насилия и целями террора. Изменение в поведение целевой группы террора вызывает страх и подрывает чувство безопасности террора целевая группа, даже если они не обязательно принадлежат к группе, на которую нацелено насилие
Принимая во внимание вышеприведенные определения, можно сказать, что мир в настоящее время пронизано многими террористическими действиями. Кажется, что без дня не прошло сообщения о разрушительной деятельности террористов во всем мире. Большинство стран мира ежедневно разработка стратегий по борьбе с внутренней угрозой терроризма. Независимо от проблемы связанные с определением, определенные признаки терроризма проявляются в бомбежках, убийства, вооруженные нападения, похищения людей, ситуации с заложниками и угоны самолетов.
Терроризм и контртерроризм значительно расширят наше понимание природы и морали терроризма и антитеррористических преследований, что является важнейшим предварительным условием установления любой формы прочного мира между народами в мире двадцать первого века.
На мой взгляд, как это не прискорбно, терроризм выступает инструментов в борьбе за интересы определенных групп людей, которые не могут отстоять их в открытой борьбе. Палестинцы, которые не могут противостоять военной мощи Израиля и США, революционеры начала XX века и др. - все они преследовали свои собственные цели, формировали условия для развития террора как оружия. Война, которая ведется против мирных граждан - это подло и жестоко, однако, Вьетнам, Лаос, Минск и Киев, где мирное население уничтожалось с необыкновенной жестокостью показали, что государства сегодня не стесняются в средствах для насаждения страха среди людей. Борьба с терроризмом будет эффективной лишь в том случае, если государственные интересы будут выстроены на принципах этики, чести, добропорядочности, а это требует, по сути, коренного изменения всего человечества.
По сути, изменение человека - одна из причин появления социальных наук, философия может сказать в этом процессе не последнее слова: обеспечить мировоззренческую базу для борьбы с терроризмом, создать механизмы для воспитания гуманных ценностей у людей будущего, не зависимо от нации, вероисповедания, пола и возраста.
Анализ литературы и нормативно-правовых актов позволил сделать вывод о том, что современный терроризм – это сложное, многоаспектное и крайне негативное социально-правовое явление, вышедшее за рамки национальных границ отдельных государств и превратившееся в масштабную угрозу для безопасности всего мирового сообщества.
То, что терроризм является глобальным явлением, а также то, что он, помимо этого, выступает в качестве идеологии для многих людей и социальных групп, необходимость выработки не только нормативно-правовой, организационной, военной, но и мировоззренческой, идеологической базы для борьбы с терроризмом ставит терроризм в один ряд с другими важнейшими проблемами, изучаемыми философией.
Можно судить об отсутствии общепризнанного определения терроризма и международного терроризма, что является, на наш взгляд, негативным моментом, не способствующих формированию идеологической, международно-правовой базы для борьбы с данным явлением.
Отсутствие определения терроризма в международных правовых актов само по себе говорит о том, что терроризм может быть использован кем-то для достижения собственных интересов, то есть сам по себе терроризм для государственных деятелей находится за пределами добра и зла, это - лишь инструмент.
Для успешной борьбы с терроризмом, как указывает А.И. Пальцев, «необходимо четко идентифицировать субъекта, использующего терроризм в качестве средства решения геополитических задач, вести постоянную работу по формированию нации на собственных цивилизационных основах, грамотно строить государственную политику в отношении всех сегментов евразийской цивилизации народов (России)»6, с. 166.
Федеральный Закон 06.03.2006 N 35-ФЗ О противодействии терроризму (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2017) (ред. от 06.07.2016) //Российская газета. – 2006. - №48
Ахъядов Эльман Саид-Мохмадович Современный терроризм и факторы, влияющие на его развитие / Эльман Саид-Мохмадович Ахъядов, Ж.А. Саолгириева // Закон и право. – 2019. - №10. – С 90-91
Васильев Л.Е. Российско-китайское сотрудничество в борьбе против терроризма // Китай в мировой и региональной политике. История и современность. 2014, №19, С.93.
Воронцов С.А. Терроризм 2016: новые вызовы и угрозы // Северо-Кавказский юридический вестник. – 2016, №3, С. 108 - 113
Горбунов Ю.С. Об определении понятий «террор» и «терроризм» // Журнал российского права, 2010, №2. С. 31
Долин В.А.. Терроризм как феномен современного общества: онтологический аспект /В.А. Долгин // Вестник Белгородского юридического института МВД России. – 2019. – №1. – С. 4-8.
Кун Цяоюй. Анализ модели традиционной китайской философии для дискурса-анализа // Научное мнение. 2014, № 4. C. 188-191.
Пальцев А.И. Геополитический контекст проблематики терроризма //Гуманитарные науки и модернизация правовой системы государства: российский и зарубежный опыт. Труды III международной научно-практической конференции. – Новосибирск: ИП Галиуллин Д.А., 2014. – С.153
Пальцев А.И. Методологические аспекты подхода к борьбе с современным терроризмом // Гуманитарные науки и образование в Сибири, 2012, № 10, С. 157-166.
Пахомова Н.А.. Международный терроризм: понятие, причины, последствия /Н.А. Пахомова //Международный журнал гуманитарных и естественных наук. – 2019. – № 7-2. – С. 43-45.
Трубникова К.Н.. Культурологические исследования дискурса терроризма: поиски новых подходов /К.Н. Трубникова //Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. – 2019. – №1. –С. 45-52.
Щебляков Е.С. Содержание понятия «терроризм» и необходимость закрепления в законодательстве характерных признаков терроризма //Современное право, 2008, № 12, С. 20-22