Материал: ugolovno-pravovoe-vozdeystvie-na-korruptsiyu-problemn-e-aspekt

Фундаментальной основой предупреждения преступности в России является КонституцияРоссийскойФедерации,где«нетолькозакреплены права и свободы человека и гражданина, но и выделены исходные положения защиты законных интересов личности, общества и государства. С учетом настоящего посыла предупреждение преступности должно нести в себе не только воздействие на причины и условия конкретных преступлений, но и учитывать взаимосвязьразличныхвидовиформобщественных отношений. Каждый преступник должен знать, чтозасовершенноеимпреступлениенеуклонно последует реальное наказание, а каждый гражданин должен быть уверен в справедливости и гуманности этого наказания при его защите от

преступников» [2, с. 15-16].

В этой связи хотелось бы обратить внимание нато,чтопонекоторымкоррупционнымдеяниям приведенные положения не действуют или вступают в противоречие с действующими нормами законов. Например, современная уголовная политикавРоссийскомгосударствереализуетсяпо двумнаправлениям,которыепредставляютсобой два абсолютно разнополярных полюса:

-с одной стороны, это ужесточение ответственности, в частности за коррупционные преступления;

-с другой – проведение либерализации законодательства, включающей декриминализацию ряда составов преступлений и депенализацию.

Подобные реформы накладывают неизгладимый отпечаток на практические результаты осуществления уголовной политики и напря-

мую отражаются в общественном сознании. В сфере противодействия коррупции создается впечатление о ее неэффективности или слабой эффективности. В качестве примера приведем данные, подготовленные Генеральной прокуратурой Российской Федерации за 2016 год, по удельному весу коррупционных преступлений в федеральных округах России.

Удельный вес преступлений коррупционной направленности, зарегистрированных в федеральных округах

Российской Федерации (%) [8]

Анализэтихданныхпозволяетсделатьвыводо том,чтоэффективностьпротиводействиякорруп- ционнымпроявлениям,например,вСеверо-Кав- казскомиДальневосточномфедеральныхокругах находится на очень низком уровне. Причины такого положения необходимо еще изучать, но уже ясно одно, подобные сведения показывают необходимым усиление правоприменительной работы в данном направлении в Северо-Запад-

ном, Уральском, Северо-Кавказском и Дальневосточном ФО.

Нельзя сказать, что государство не видит и не решает проблемы, возникающие в сфере предупреждения коррупции. Так, 18-19 апреля 2017 года Генеральная прокуратура Российской ФедерациисовместносПравительствомМосквы провела семинар-совещание по профилактике коррупционных правонарушений. На данном совещании состоялся мини-отчет по борьбе с коррупцией. В частности, было отмечено, что «Антикоррупционное законодательство в России сегодня динамично развивается, в связи с чем необходимо оперативное формирование единой практики его применения кадровыми подразделениями органов власти и организаций на территории России. С 2006 года в России в сфере борьбыскоррупциейназаконодательномуровне произошли революционные изменения. В настоящее время в стране действует полтора десятка целевых законов о противодействии коррупции, более 30 федеральных законов были изменены согласноантикоррупционномузаконодательству. Более900нормативныхактовпринятыфедеральнымиирегиональнымиведомствамиврамкахсистемной работы по противодействию коррупции. С 2013 года прокурорами в суды подано более 40 исков в отношении имущества госслужащих, неподтвердившихзаконностьприобретенияимущества, на общую сумму 2,4 миллиарда рублей. Из них 20 исков на сумму 2 миллиарда рублей удовлетворены.Всегозатригодапрокурорыинициировали 500 процедур контроля за расходами чиновников.

Сумма ущерба от выявленных прокуратурой коррупционных преступлений в России за прошлый год превысила 37 миллиардов рублей. Российское антикоррупционное законодательство по отдельным аспектам опережает законодательство ведущих европейских стран и США, позволяяуспешноборотьсяскоррупционерами. Так, в прошлом году удалось выявить порядка 325 тыс. нарушений, по представлениям прокуроров к административной и дисциплинарной ответственности привлечены более 80 тыс. чиновников» [3].

Как видим, на современном этапе противодействия коррупции реализуется достаточно существенный объем работы. Однако если обратить внимание на действующее уголовное законодательство, то можно заметить, что в нем еще не решен ряд проблем правотворческого характера, которые мешают процессу привлечения к ответственности лиц, совершивших некоторые коррупционные преступления, делают этот процесс слабо реализуемым, а иногда и ничтожным.

Попробуемвыделитьирассмотретьотдельные проблемы, причем о некоторых уже указывалось ранее в других публикациях [10, с. 215-220].

Первое, на что хотелось бы обратить внимание, это новые признаки специального субъекта преступления по статье 290 УК РФ, где наряду с привычным российскому уголовному законодательству должностным лицом теперь закреплены понятия «иностранное должностное лицо» и «должностное лицо публичной международной организации».Однакосразувозникаетконфликтнаяситуациямеждупримечаниемкст.290УКРФ, в котором дается определение, кого можно, применительно к ряду норм, признавать такого рода субъектом, и двумя международными документами: «Конвенцией Организации Объединенных Наций против коррупции», принятой резолюцией 58/4 Генеральной Ассамблеи от 31 октября 2003 года, и «Конвенцией по борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при осуществлении международныхкоммерческихсделок»,принятой Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) 21 ноября 1997 года.

Согласно последней «иностранное должностное лицо означает любое лицо, занимающее назначаемую или выборную должность в органе законодательной, исполнительной или судебной власти иностранного государства, любое лицо, отправляющее государственные функции для иностранного государства, в том числе и для государственного органа, предприятия или учреждения, а также любое должностное лицо или представителя международной организации»1.

В примечании к ст. 290 УК РФ в данной категории«понимаетсялюбоеназначаемоеилиизбира- емоелицо,занимающеекакую-либодолжностьв законодательном,исполнительном,административном или судебном органе иностранного госу- дарства,илюбоелицо,выполняющеекакую-либо публичную функцию для иностранного государства, в том числе для публичного ведомства или публичного предприятия» [8].

Если следовать Конвенции ООН против коррупции,то«должностноелицопубличноймеждународнойорганизацииозначаетмеждународного гражданскогослужащегоилилюбоелицо,которое уполномочено такой организацией действовать от ее имени»2.

1 Конвенция по борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при осуществлении международных коммер-

ческих сделок (Стамбул, 21 ноября 1997 г.) [Электронный

ресурс]. Режим доступа - URL: http://base.garant.ru/2563049/

(дата обращения 25.08.2017).

2 Конвенция Организации Объединенных Наций против

коррупции (принята Генеральной Ассамблеей ООН 31 октя-

бря 2003 г.) [Электронный ресурс]. Режим доступа - URL: http://base.garant.ru/2563049/ (дата обращения 25.08.2017).

Вданном случае примечание к ст. 290 УК РФ совпадает с указанным выше положением и выделяет тезис о том, что «под должностным лицом публичной международной организации понимается международный гражданский служащий или любое лицо, которое уполномочено такойорганизациейдействоватьотееимени»[8].

Анализ этих и других норм международного права наводит на мысль о том, что термины «публичнаямеждународнаяорганизация»и«международнаяорганизация»тождественныиозначают организацию, учрежденную международным договором или иным документом, регулируемым международнымправом,обладающуюсвоейсобственной международной правосубъектностью.

Бесспорно, что в данном случае приоритетом должен пользоваться документ международного права,аневнутригосударственныйнормативный акт.Однаконезабываемотом,чтоправоохранительные органы при расследовании конкретных уголовных дел обращают слабое внимание на подобные документы. В связи с этим неизбежны трудности в судебном заседании при признании субъектом коррупционного преступления иностранного должностного лица, где сторона защиты ошибки не пропускает.

Следующим проблемным вопросом в реализации уголовной политики по противодействию коррупции видим невозможность признания в качестве предмета взятки выгод неимущественного характера. Это утверждение вытекает из определения коррупции, данного Федеральным законом от 19 декабря 2008 года № 273-ФЗ «О противодействии коррупции», где указано, что коррупцией признаются «злоупотребление служебным положением, дача взятки, получение взятки,злоупотреблениеполномочиями,коммерческий подкуп либо иное незаконное использование физическим лицом своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в видеденег,ценностей,иногоимуществаилиуслуг имущественногохарактера,иныхимущественных правдлясебяилидлятретьихлицлибонезаконное предоставление такой выгоды указанному лицу другими физическими лицами»3.

Вданном аспекте выгоды неимущественного характера не указаны. Подтверждение этому находим и в определении взятки, данном в статье 290 УК РФ. В соответствии с диспозицией указанной статьи предмет взятки определяется черезполучениедолжностнымлицомимущества,

3 Федеральный закон от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ

«О противодействии коррупции» [Электронный ресурс] Ре-

жим доступа - URL: http://base.garant.ru/2563049/ (дата обращения 25.08.2017).

оказание услуг имущественного характера, предоставление иных имущественных прав.

Исходя из подобных утверждений, заметим, чтовслучаесовершениядействий,выступающих характеристикой объективной стороны состава преступления, в виде взятки или иного коррупционногопреступления,гдевкачествепредметапреступления выступают выгоды неимущественного характера,куголовнойответственностивиновное лицо привлечь не представляется возможным.

Также безнаказанным останется такое действие, как злоупотребление влиянием, несмотря нато,чтооночастоможетбытьнапрямуюкоррупционным.СогласноположениямПленумаВерховногоСудаРФот9июля2013г.№24«Необразует состава взятки принятие должностным лицом денег,услугимущественногохарактеразасовершениедействийхотяисвязанныхсисполнением егопрофессиональныхобязанностей,ноприэтом не относящихся к полномочиям представителя власти,организационно-распорядительнымлибо административно-хозяйственным функциям»4. Это при том, что в литературных источниках принято выделять такие формы коррупции, как фаворитизм,непотизм,протекционизм,лоббизм.

Хотелось бы обратить внимание и на реализацию антикоррупционной деятельности по статье 291.1 УК РФ, о которой уже писалось ранее [9, с. 76-80]. Например, за 2015 год по данной статье,суммируявсееечасти,былоосужденовсего лишь138человек[1].Демонстрируютсяоткровеннослабыерезультатыпрактическогоприменения.

На наш взгляд, подобное положение вытекает из совокупности целого ряда пробелов, которые вызвало появление этой статьи в уголовном законодательстве:

-во-первых, она нарушает системность построения уголовного закона, устанавливая самостоятельную ответственность отдельно взятого соучастника за совершение преступления;

-во-вторых, ее строение нарушает правила построенияуголовно-правовойнормыОсобенной части Уголовного кодекса;

-втретьихеесодержаниепротиворечитОбщей части Уголовного кодекса.

Рассмотрим более подробно высказанные утверждения.

Появление статьи 291.1 УК РФ связано с принятием Федерального закона от 4 мая 2011 г.

№97-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правона-

4 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 г. № 24 «О судебной практике по делам о взяточ-

ничестве и об иных коррупционных преступлениях» [Элек-

тронный ресурс]. Режим доступа - URL: http://base.garant. ru/2563049/ (дата обращения 25.08.2017).