В дополнение к массовому охвату более точечная работа проводится с подростками из группы риска, особенно из социально неблагополучных, неполных и дисфункциональных семей, а также из семей бывших боевиков, отбывших сроки наказания, или действующих либо погибших боевиков (их вдовы и дети считаются особенно уязвимыми). Целенаправленная работа также ведется с гражданами, которых правоохранители считают симпатизирующими экстремистской идеологии, и с людьми, получившими религиозное образование на Ближнем Востоке. В некоторых муниципальных образованиях берут на заметку всех молодых людей, которые отсутствуют по месту постоянной прописки более 30 дней.
Научная литература о радикализации не выработала четких концептуальных рамок, а сам термин «радикализация» в контексте вступления в вооруженные группировки вызывает бурные споры среди ученых из-за своей неточности и расплывчатости. Многие эксперты считают, что радикализация как таковая -- не обязательно насильственное, криминальное и даже нежелательное явление. Двигателем прогрессивных социальных изменений в истории нередко были радикалы, стоящие на самых разных идеологических позициях. Более того, большинство людей с радикальными взглядами в реальности не прибегают к насилию. Принимая во внимания эти соображения, мы, тем не менее, в настоящем докладе мы будем пользоваться термином «радикализация» за неимением лучшего. Мы рассматриваем радикализацию как комплексный нелинейный процесс эволюции сознания, а в некоторых случаях и изменения поведения, когда насилие начинает восприниматься как приемлемое и легитимное средство для достижения изменений в обществе О понятии радикализации см.: Sedgwik M. The Concept of Radicalization as a Source of Confusion // Journal of Terrorism and Political Violence. 2010; Neumann P. How Rigorous is Radicalization Research? // Journal of Democracy and Security. 2013; Bouchard M. Social Networks, Terrorism and Counter-Terrorism. 2016; Clutterbuck L. Deradicalisation programs and Counter-Terrorism: a Perspective on the Challenges and Benefits / Middle East Institute..
Радикализация происходит как в процветающих демократических обществах, так и в раздираемых конфликтами бедных странах. Как показывают исследования, в государствах, не способных создать инклюзивную, эффективную и справедливую систему власти, количество завербованных выше. Радикализация часто предшествует исламизации: радикальная исламистская идеология предлагает выход уже обозленным молодым людям, которые хотят реализовать свои амбиции или повысить свой статус. Roy O. Jihad and Death: The Global Appeal of Islamic State. 2017.
Существование северокавказского подполья в его разных проявлениях многие годы поддерживается многочисленными социальными, политическими и экономическими проблемами региона. Вербовщики легко манипулируют этими проблемами и преподносят их в терминах несправедливости, подчинения и унижения. Привлекательность джихадизма возрастает на фоне несоблюдения принципа верховенства права, неподотчётности властей, неразрешенных межэтнических конфликтов, неудовлетворительного государственного управления, повсеместной коррупции, экономического отставания и нехватки социальных лифтов для молодежи. См. доклады Международной кризисной группы: «Северный Кавказ: сложности интеграции (I), этничность и конфликт», «Северный Кавказ: сложности интеграции (II), исламский фактор, вооруженное подполье и борьба с ним, «Северный Кавказ: сложности интеграции (III): государственное управление, выборы, верховенство права»; «Северный Кавказ: сложности интеграции (IV): экономический и социальный императивы», 2012--2015 гг.
На Северном Кавказе больше, чем где-либо еще в России, ощущается острый дефицит демократических процедур и подотчетности власти. На протяжении многих лет, за редкими исключениями на уровне сельских администраций, здесь не было свободных, честных, конкурентных выборов. Некогда беспрецедентный уровень региональной автономии в конце 1990-х годов постепенно был ограничен вплоть до введения в 2017 году в Дагестане фактического прямого внешнего управления. 3 октября 2017 года после ареста нескольких высокопоставленных должностных лиц из дагестанского правительства впервые в постсоветской истории Северного Кавказа главой мусульманской национальной республики был назначен христианин и русский, не имеющий корней в регионе. См.: В Дагестане арестованы премьер-министр, мэр Махачкалы, главный архитектор и другие чиновники. Что там происходит // Медуза. 2018. - 5 февраля.
Отчуждение между населением и республиканскими элитами, которые отвечают не перед своим избирателем, а перед федеральным центром, достигло небывалого уровня в большинстве республик. Такая неподотчетность привела к беспрецедентной коррупции и «захвату» государственных институтов неформальными сетями и кланами, которые действуют в своих интересах и блокируют меритократическую социальную мобильность.
Отсутствие демократической легитимности и подотчетности элит в сочетании с низким качеством государственного управления порождает глубокое недоверие к государственным институтам. В результате люди самоорганизуются для решения повседневных проблем. По данным наших источников, в некоторых дагестанских селах уборкой мусора, проведением газа и электричества занимаются выборные местные советы (исламские диваны), а не администрации муниципальных образований. Как нам сообщили, в одном таком селе жители в складчину купили подержанную пожарную машину, чтобы уберечь себя от возможных пожаров.
Политические репрессии в отношении светской оппозиции, правозащитников и активистов на Северном Кавказе приводят к тому, что радикальные исламисты остаются фактически единственными последовательными критиками режима. Пространство для светского общества неуклонно сокращается: молодежь интересуется религией, а в таких местах как Чечня ислам оказывает настолько всепроникающее влияние на общественную жизнь, что светский характер оказался государства почти полностью размыт. Суфийский ислам повсюду: на телевидении, в социальных сетях, на работе, в вузах и школах.
За последние несколько лет деятельность по профилактике радикализации молодежи на Северном Кавказе приобрела массовый характер. Можно выделить несколько очевидных достижений.
Благодаря масштабной профилактической работе молодежь хорошо усвоила, что государство и общество резко осуждают экстремизм и терроризм; что террористические преступления влекут за собой строгое наказание; что экстремистская идеология неприемлема, и у нее нет никакого политического будущего.
За последние несколько лет сообщество людей и проправительственных организаций, занимающихся профилактической работой в регионе, расширилось и расцвело при серьезной государственной финансовой поддержке. В эту работу включается и независимое гражданское общество. «Когда мы начинали пять лет назад, вся эта тема была епархией силовиков. За первый год [работы] к нам с проверками кто только не пришел [прокуратура, представители силовых структур и др.]. Их всех очень интересовало, почему мы занялись этой темой. Постепенно, со скрипом начали признавать потенциал НКО и пользоваться им. А теперь мы [гражданское общество] действуем практически наравне [с государством]. Силовые структуры с радостью делегируют какие-то вопросы НКО, например, образование и просвещение», -- считает председатель ОФСР «Генезис» Марета Дзейтова.
Создан целый пул методических и видеоматериалов. Почти все они созданы в рамках государственных подходов, но их наличие упрощает распространение профилактических контрнарративов.
Волонтерское движение и программы малых грантов смогли направить энергию части активной молодежи в общественно-ориентированные проекты. Эти молодые люди научились подавать заявки на гранты, конкурировать за финансирование, реализовывать проекты и отчитываться за них, что представляет собой очень полезный навык гражданского активиста.
В Ингушетии, Дагестане и Кабардино-Балкарии идет поиск и апробация новых подходов, что открывает возможности для инноваций.
В нескольких республиках власти начали понимать, что альтернативный нарратив может быть эффективнее, чем прямая контрпропаганда. террористический радикализация кавказ экстремизм
Помимо сотрудников сферы образования, государство в основном доверяет профилактическую работу проправительственным патриотическим организациям и традиционному духовенству, связанному с муфтиятами. Однако эти акторы неубедительны для значительной часть молодежи, которая не слишком им доверяет. В большинстве республик официальные власти и духовенство избегают обсуждения сложных тем, касающихся общественно-политических проблем региона и геополитики, в частности, войны в Сирии. Иногда это происходит из-за отсутствия у них необходимых аргументов, иногда -- из-за боязни того, как на это отреагируют силовые ведомства.
Сейчас профилактикой на Северном Кавказе в основном занимается государство, полагаясь преимущественно на контрпропаганду. В последние годы федеральное правительство и региональные власти также создают альтернативные каналы для самореализации активной молодежи и ее вовлечения в конструктивную деятельность: волонтерство, участие в различных мероприятиях и форумах. При помощи государства появилось целое направление деятельности по профилактике радикализации и сообщество тех, кто ею занимается - специалистов по молодежной политике, преподавателей, проправительственных НКО и волонтеров. Это сообщество получает бюджетное финансирование и реализует государственные стратегии, направленные на предотвращение распространения террористической и экстремистской идеологии. К сожалению, большая часть подобных мероприятий проводится формально, скучно и не креативно. Обычно такая профилактическая работа становится эффективной, когда за нее берутся отдельные энтузиасты из государственных учреждений или НКО, неравнодушных к самой теме.