Можно проиллюстрировать эту очевидную «ностальгию», которая близка многим интеллектуалам и сегодня высказыванием И. Олабарри: «В наше время ни люди западной культуры, ни люди незападных культур - которые во многих случаях объединяли свои космогонии и традиции устной истории с линейным и универсалистским мировидением западной культуры - не могут обойтись без глобального объяснения прошлого, которое придает смысл настоящему и прокладывает путь в будущее. Постмодернистская историография может послужить хорошим лекарством от чрезмерных или плохо усвоенных интеллектуальных амбиций, идущих от Гегеля, Конта и Маркса до Февра, Броделя, Велера, Бенсона и Вилара. Но если мы устраним, в привычной для постмодернистских теоретиков манере, любой смысл из эволюции нашего мира (или «миров») и нашего места в нём (в них), устраним историческое сознание и откажемся от результатов универсалистской традиции и опыта европейской культуры, то мы не сможем вдохнуть смысл в собственные труды, проще говоря, не сможем написать их» [5, c. 195].
Утверждение описанного выше сценария развития универсально-исторического взгляда на новых основаниях может не только сохранить функциональный потенциал исторического сознания, но создать основу для создания глобальной этики. Постмодернистский взгляд и возникновение глобальной истории как оправдание многообразия новых локальных историй позволит им существовать и даже процветать до того момента, пока не будет окончательно оформлена единая универсально-историческая размерность сознания, в рамках которой каждая из них получит свое право на существование в контексте своей осознанной подлинно глобальной историчности.
Построение исторической теории, свободной от предикатов универсально-исторической размерности, без риска перестать быть собственно историей лишено прочных оснований, так как сам факт осознания опосредованности даже «строго» научного исторического дискурса и очевидная востребованность легитимации исторического нарратива имеют несомненную метанарративную природу. Новая модификация универсально-исторической размерности даже не будет иметь характер открытия, но (в соответствии с господствующими доминантами и субстанциальными притязаниями общественного сознания) может только конвенциально конструироваться и трансформироваться на основе диалога и консенсуса как реакция на изменения в социально-исторической реальности, по аналогии с кантовским категорическим императивом, отказывающимся от диктата содержания и ограничивающимся формой общеобязательности.
Список литературы
глобализация универсальный исторический
1. Дильтей В. Введение в науки о духе // Дильтей В. Собрание сочинений: в 6-и т. М.: Дом интеллектуальной книги, 2000. Т. 1. Введение в науки о духе / пер. с нем. под ред. B.C. Малахова. 730 с.
2. Кристиан Д. К основанию «Большой (Универсальной) истории» // Общественные науки и современность. 2001. №2. С. 137-146.
3. Лиотар Ф. Состояние постмодерна. М. - СПб., 1998. 160 с.
4. Назаретян А.П. Универсальная (Большая) история - учебный курс и поле междисциплинарного сотрудничества // Вопросы философии. 2004. №4. С. 70-80.
5. Олабарри И. «Новая» новая история: структура большой длительности // Ойкумена: альманах сравнительных исследований политических институтов, социально-экономических систем и цивилизаций. Харьков: Константа, 2004. Вып. 2. С. 176-196.
6. Риккерт Г. Философия истории // Риккерт Г. Философия жизни. Киев: Ника-Центр, 1997. 572 с.
7. Соколов Б.Г. Гипертекст истории. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2001. 193 с.
8. Спир Ф. Структура Большой истории: от Большого взрыва до современности // Общественные науки и современность. 1999. №5. С. 152-163.
9. Christian D. The Return of Universal History // History and Theory. The Next 50 Years: special issue. 2010. Vol. 49. Issue 4. P. 6-27.
10. Geyer M., Bright C. World History in a Global Age // The American Historical Review. 1995. Vol. 100. №. 4. P. 1034-1060.