4. Частный инфорсмент (private enforcement). Частные формы инфорсмента появляются в случае, когда применение санкций за нарушение правил в рамках группового и государственного инфорсмента не ведет к снижению трансакционных издержек, а неопределенность в деловых отношениях увеличивается. Это происходит, когда формальные правила государственного инфорсмента не поддерживаются механизмом принуждения нарушителей, а неформальные правила, принятые в деловой среде, фактически не соблюдаются. В этих условиях нарушители адаптируются к существующим формальным правилам и успешно используют их для уклонения от выполнения обязательств по договору. Такое нередко происходит, если репутация в этой среде не имеет решающего влияния, если низки барьеры входа и выхода между сферами бизнеса (рынками) и предприниматель может с минимальными потерями уйти от воздействия группового инфорсмента.
Государственный инфорсмент осуществляется через разбирательства в судах, где фиксируются формальные нарушения обязательств, а также с привлечением службы судебных приставов, которая должна обеспечить исполнение решения суда. Однако существующие формальные правила принуждения имеют ограничения, позволяющие нарушителю (контрагенту по договору) уклоняться от возмещения ущерба или погашения долгов. Отсутствие или неэффективность формальных механизмов принуждения участники сделок пытаются компенсировать с помощью частного инфорсмента.
В результате появляются специальные структуры или частные лица, не связанные напрямую ни с государственными органами, ни с бизнес-сообществом, которые предлагают свои способы решения коммерческих споров и обеспечения выполнения договорных обязательств. Такие предложения принимают форму услуг, т.е. предполагают обмен благами -- решение проблем (снижение трансакционных издержек) в обмен на деньги (или имущество). По определению К. Лавлока, услуга -- это «вид экономической деятельности, создающей ценность и обеспечивающей определенные преимущества для потребителей... в результате... действий, направленных на получателя услуги или его имущество» [8, с. 34].
В России такие услуги появились сразу при возникновении рыночных условий хозяйствования и формализации частной собственности, а их развитие и трансформация продолжаются до настоящего времени. В начале 90-х гг. XX столетия появляются первые нормативные документы, регламентирующие деятельность экономических субъектов на свободном рынке. Многие нормы в этих документах были заимствованы из законодательных актов других развитых стран. Как пишет М.И. Одинцова, в отличие от «формальных правил, механизмы принуждения не поддаются заимствованию; очень редко их удается заимствовать в готовом виде, в основном приходится создавать самим» [9, с. 55]. Фактически частный инфорсмент создавался во многом стихийно с применением разных практик, заимствованных из неэкономической деятельности. Проблемы формирования частного инфорсмента в России отражены в работах А.Д. Радыгина, Р.М. Энтова и И.В. Межераупса [10; 11], а также Р.И. Капелюшникова [12].
Специальные структуры или частных лиц, предоставляющих услуги частного инфорсмента, стали называть силовыми предпринимателями, которые оформились по-разному в зависимости от организационно-правовой формы и специфики деятельности: службы безопасности предприятий; частные охранные предприятия; частные компании, предоставляющие услуги экономической безопасности бизнеса, и т.п. Основные услуги, которые предоставляются силовыми предпринимателями, -- это обеспечение безопасности, информационная поддержка, обеспечение прав собственности, в том числе контроль за соблюдением договорных обязательств и возврат долгов, разрешение коммерческих споров и т.д.
По мнению В.В. Волкова, силовое предпринимательство основано на «умелом коммерческом использовании организованной силы и информации» [13, с. 133]. Действительно, для того чтобы заставить кого-либо выполнять правила, необходимо принуждение, которое может определяться как «достоверная угроза» и «способность налагать издержки разнообразными методами -- нагрубить, использовать физическую силу» [9, с. 57]. В.В. Радаев считает, что принуждение, или принудительное воздействие (coercive pressures), «создает условия, при которых выбор... существенно ограничен или практически отсутствует, а их действие подкреплено угрозой насилия» [7, с. 16].
Как правило, деятельность силовых предпринимателей регулируется формальным правом, однако в своей работе с конфликтующими сторонами они могут применять к нарушителям незаконные способы принуждения. В.В. Волков, анализируя деятельность силовых предпринимателей, приходит к выводу, что в услугах частного инфорсмента могут содержаться элементы явного или скрытого принуждения [13, с. 77]. Если в методах принуждения используются противоправные действия, то вполне вероятно, что за услугами скрывается вымогательство.
В.В. Волков определяет вымогательство как специфические условия, в рамках которых «нет возможности выбора поставщика, а есть принуждение к покупке». При этом сама покупка таких услуг становится «во многом фиктивна, так как сам производитель. является в то же время и источником угрозы» [13]. Автор также обращает внимание на то, что в практике силовых предпринимателей присутствует «размытость границ между вымогательством и предоставлением действительных услуг» [там же, с. 200].
Ч. Тилли предлагает разделить вымогательство и предоставление действительных услуг следующим образом: «Индивид, производящий одновременно и угрозу, и защиту от нее, является рэкетиром; тот, кто предоставляет требуемую защиту, но имеет очень слабый контроль за появлением угроз, может быть определен как легитимный защитник, особенно если цена его услуг не выше, чем у конкурентов» [14]. В.В. Волков выделяет еще один критерий вымогательства -- это деятельность, которая «искусственно» создает трансакционные проблемы [13, с. 134]. Таким образом, вымогатели создают риски коммерческой деятельности для тех компаний, у которых они отсутствовали. Если же говорить о предоставлении действительных услуг, то силовые предприниматели в большей степени нацелены на сбор информации о потенциальных партнерах своих клиентов, а также на предоставление гарантий безопасности, нежели на применение санкций к нарушителям. Т. Фрихе и А. Таббач подчеркивают, что перенос усилий от наложения санкций к предупреждению проблем и к гарантиям способствует проявлению превентивной функции инфорсмента, а сама деятельность может определяться как «услуги превентивного инфорсмента» [15, р. 10].
Частный инфорсмент при определенных условиях может выступать в качестве инструмента деятельности криминальных структур. Об этом говорится в работе С.П. Шевцова [16]. Не так давно, в начале 90-х гг. прошлого столетия, не существовало механизма правовой защиты предпринимательской, банковской и иной коммерческой деятельности. Механизм правового регулирования отношений в области бизнеса имел серьезные проблемы и не был эффективным в тот период. Пробелы в законодательстве, неэффективность правоохранительной деятельности, недоверие населения к официальным способам правовой защиты привели к развитию криминальных способов решения проблем.
В организованных преступных группах, сообществах всегда находилось место для преступников, которые занимали определенную нишу в иерархии криминальной организации и специализировались на вопросах частного инфорсмента. В целях обеспечения выполнения договорных обязательств (в некоторых случаях эти обязательства налагались под принуждением) криминальные структуры занимались вымогательством.
Преступная деятельность с течением времени меняется -- как количественно, так и качественно. Способы совершения вымогательства в настоящее время иногда крайне сложно отличить от предпринимательской или иной легитимной деятельности [17]. Вымогатели 1990-х гг. считали себя рэкетирами и практиковали примитивные способы совершения преступлений, например такие, как получение денежных средств за «покровительство» [18, с. 288]. Это «покровительство» подразумевало защиту бизнеса от притязаний извне, со стороны других криминальных структур. Современные вымогатели меняют даже этимологическую составляющую, и сейчас их не называют рэкетирами. Они уходят в легальный бизнес и маскируются в том числе под частный инфорсмент, называя себя предпринимателями или бизнесменами. Как правило, их деятельность многогранна и сопряжена с инвестиционной работой, частной охранной деятельностью, оказанием юридических услуг и пр.
Для исследования проблемы частного ин- форсмента с криминологических позиций считаем значимым выявление причин и условий, способствующих совершению противоправных деяний. К числу таковых деяний следует относить не только те преступления, которые посягают на собственность, но и иные преступления в сфере экономической деятельности. Поэтому частный инфорсмент может быть связан не только с вымогательством, но и с незаконным предпринимательством, незаконной банковской деятельностью, неправомерным оборотом средств платежей и другими общественно опасными деяниями.
Мнения некоторых ученых сводятся к тому, что указанные преступления связаны с несовершенством законодательства, а также с низким уровнем правосознания и экономической грамотности участников отношений [19-21]. Это, несомненно, является хорошей питательной средой для формирования конкретных причин и условий совершения преступлений. Однако законодательство совершенствуется, правосознание и экономические знания меняются, а частный инфорсмент заметных изменений за последнее время не проявляет.
Нами выделены причины, по которым участники правоотношений не прибегают к цивилизованным формам защиты своих прав (прежде всего экономических) в сфере государственного инфорсмента.
Во-первых, отношения в сфере частного инфорсмента не имею сроков давности. Установленные законодательством Российской Федерации сроки исковой давности и давности привлечения к уголовной ответственности строго регламентированы. К тому же значительная часть преступлений в сфере экономики не относится к категории тяжких и особо тяжких, соответственно, и сроки привлечения лиц к уголовной ответственности не превышают двух и шести лет по категориям.
Во-вторых, услуги частного инфорсмента не обременены официальной статистикой. Существует особая категория участников отношений в сфере частного инфорсмента, желающих оставаться инкогнито. Это жертвы семейных измен, недобросовестные предприниматели, представители теневого бизнеса. Мы никогда не узнаем о латентных вымогательствах, о неофициальных сделках в Интернете с их участием и т.д. Частные услуги привлекают не только лиц, которые становятся жертвами частного инфорсмента, но и тех, кто эти услуги оказывает.
В-третьих, частный инфорсмент не имеет четкой, регламентированной процедурной составляющей. Соответственно, деятельность в сфере оказания подобных услуг зачастую выходит из правового поля и приобретает противоправный характер, а в некоторых случаях содержит признаки преступления.
Таким образом, можно резюмировать, что услуги частного инфорсмента играют определенную положительную роль в предупреждении нарушений в сфере экономических отношений, поскольку «возвращают» участников к соблюдению установленных правил и «оберегают» от соблазна девиантного поведения, что, несомненно, поддерживает эффективность экономической и социальной жизни страны [22; 23]. В то же время необходимо отметить, что сами субъекты услуг частного инфорсмента могут становиться нарушителями закона, в том числе и уголовного.
частный инфорсмент криминологический
Список использованной литературы
1. Кузьминов Я.И. Курс институциональной экономики: институты, сети, трансакционные издержки, контракты: учебник / Я.И. Кузьминов, К.А. Бендукидзе, М.М. Юдкевич. -- М.: Изд-во ГУ ВШЭ, 2006. -- 443 с.
2. Панфилова Е.А. Классификация инфорсмента в системе институциональных отношений / Е.А. Панфилова // Государственное и муниципальное управление. Ученые записки. -- 2015. -- № 2. -- С. 107-116.
3. Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики / Д. Норт; пер. с англ. А.Н. Нестеренко. -- М.: Фонд экон. кн. «Начала», 1997. -- 180 с.
4. Попов Е.В. Эволюция институтов миниэкономики / Е.В. Попов. -- М.: Наука, 2007. -- 542 с.
5. Тарушкин А.Б. Институциональная экономика: учеб. пособие / А.Б. Тарушкин. -- СПб.: Питер, 2004. -- 368 с.
6. Greif A. Coordination, commitment and enforcement: the case of the merchant guild / A. Greif, P. Milgrom, B. Weingast // Journal of Political Economy. -- 1994. -- Vol. 102, iss. 4. -- P. 745-776.
7. Радаев В.В. Новый институциональный подход и деформализация правил в российской экономике / В.В. Радаев. -- М.: Изд-во ГУ ВШЭ, 2001. -- 77 с.
8. Лавлок К. Маркетинг услуг: персонал, технология, стратегия / К. Лавлок; пер. с англ. Т.В. Безвенюк. -- М.: Вильямс, 2005. -- 1008 с.
9. Одинцова М.И. Институциональная экономика / М.И. Одинцова. -- М.: Изд-во ГУ ВШЭ, 2007. -- 386 с.
10. Радыгин А. Инфорсмент прав собственности и контрактных обязательств / А. Радыгин, Р. Энтов // Вопросы экономики. -- 2003. -- № 5. -- С. 83-100.
11. Радыгин А.Д. Проблемы правоприменения (инфорсмента) в сфере защиты прав акционеров / А.Д. Радыгин, Р.М. Энтов, И.В. Межераупс. -- М.: Ин-т экономики переход. периода, 2002. -- 158 с.
12. Капелюшников Р.И. Экономические очерки. Методология, институты, человеческий капитал / Р.И. Капелюшников. -- М.: Изд-во Высш. шк. экономики, 2016. -- 574 с.
13. Волков В.В. Силовое предпринимательство, XXI век: экономико-социологический анализ / В.В. Волков. -- 3-е изд., испр. и доп. -- СПб.: Изд-во Европ. ун-та в Санкт-Петербурге, 2012. -- 352 с.
14. Tilly Ch. War making and state making as organized crime / Ch. Tilly // Bringing the State back / eds. P.B. Evans,
D. Rueschemeyer, T. Skocpol. -- Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1985. -- СІіар. 5. -- P. 169-191.
15. Friehe T. Preventive enforcement / T. Friehe, A.D. Tabbach // International Review of Law and Economics. -- 2013. -- Vol. 35, iss. C. -- P. 1-12.
16. Шевцов С.П. Метаморфозы права. Право и правовая традиция / С.П. Шевцов. -- М.: Изд-во Высш. шк. экономики, 2014. -- 408 с.
17. Blackburn K. A theory of organized crime, corruption and economic growth / K. Blackburn, K.C. Neanidis, M.P. Rana // Economic Theory Bulletin. -- 2017. -- Vol. 5. -- P. 227-245.
18. Расследование преступлений повышенной общественной опасности / под ред. А.И. Дворкина, Н.А. Селиванова. -- М.: Лига Разум, 1998. -- 444 с.
19. Гармаш А.М. Низкий уровень предпринимательской культуры как одна из причин предпринимательской преступности / А.М. Гармаш // Пробелы в российском законодательстве. -- 2012. -- № 5. -- С. 143-146.