В этой модели значимость информационных компонентов совокупного жизненного пространства геополитического субъекта хотя и может не иметь определяющего характера на начальном этапе агрессии, неуклонно растет по мере развертывания действий колонизаторов по обеспечению устойчивой интеграции покоренного социума в свою цивилизационную модель на захваченных территориях.
Данная модель в том или ином виде действует и в настоящее время. В частности, отчасти по подобной модели действуют власти Турции в отношении турецкой части Курдистана, власти Великобритании в отношении Северной Ирландии. Наряду с силовыми мерами постоянно осуществляются мероприятия пропагандистского и информационно-психологического воздействия, проводится культурная экспансия и ассимиляция и пр.
Вторая модель применяется в тех случаях, когда по тем или иным причинам прямой захват территории (Т) геополитического субъекта-объекта агрессии (ГС2) геополитическим субъектом-агрессором (ГС1). Основные действия осуществляются через информационное пространство (ИП). Те или иные действия, предпринимаемые в рамках традиционных мер силового разрешения геополитических конфликтов, как правило тесно взаимосвязаны с тайными информационными (информационно-психологическими) операциями и акциями информационной войны. Так, уже в 1947 году, проанализировав возможные пути борьбы с геополитической сверхдержавой того времени - СССР и его союзниками по социалистическому блоку, по указанию директора ЦПУ адмирала Раскоу Хилленкеттера была создана группа специальных процедур, в задачи которой входила “черная” пропаганда и дезинформация, направленные на дискредитацию коммунистической системы [3].
Суть действий геополитического субъекта-агрессора (ГС1) в рамках данной модели состоит в следующем. Путем осуществления тайных подрывных мероприятий информационного (информационно-психологического характера) и мер скрытого информационного воздействия на ключевые фигуры в управленческих структурах объекта агрессии (ГС2) осуществляется скрытное проецирование (С1) виртуального центра силы (ВЦС) в информационное пространство объекта агрессии, а также скрытая и явная информационная экспансия, приобретение и установление сфер влияния в информационном пространстве с использованием для этого совокупного информационного потенциала и средств силового информационного воздействия. Фактически в рамках геополитической конкуренции субъект-агрессор вступает с объектом агрессии информационное противоборство, характеризующееся, с одной стороны, воздействием на информационную сферу противника, а с другой - принятием мер по выявлению и защите своего информационного пространства и элементов информационной инфраструктуры от деструктивного и управляющего воздействия [4].
В агрессивном выражении информационная экспансия проявляется в достижении информационного (в частном случае) и геополитического (в общем) доминирования над конкурентом/противником прежде всего путем информационной войны, которая, несмотря на свою явно агрессивную природу, еще не относится современным информационным обществом к разряду вооруженной агрессии, то есть использование информационной войны в качестве инструмента внешней политики может и не приводить к возникновению прямой военной конфронтации с геополитическими субъектами, ставшими жертвами такой агрессии, и, в целом, мирные отношения с ними могут быть сохранены, несмотря на значительный ущерб, сравнимый с ущербом от ведения “традиционных” боевых действий на территории этих субъектов. В силу этих явных преимуществ информационной агрессии перед агрессией военной, экономической и политической, в информационном обществе информационные войны являются основной формой агрессивной информационной экспансии, используемой политическим руководством одного субъекта геополитической конкуренции для распространения своего влияния на другие субъекты, в целях защиты собственных интересов [5].
В результате происходит постепенное, по возможности незаметное “замещение” (С4) содержания информационных сфер (ИС) объекта агрессии, а при видимом сохранении статуса и значимости его виртуального центра силы (ВЦС) осуществляется (С5) тайное информационное управление, в результате которого происходит внедрение (С6) своего рода “инородных программ” в систему управления субъекта ГС2.
Вследствие этого центр силы (ЦС) объекта агрессии (ГС2) начинает воплощать через управляющие воздействия такие модели управления, материальными (МР) и информационными ресурсами (ИР), территорией (Т) и всей системой жизнедеятельности данного геополитического субъекта (С71, С72, С73 и С74 соответственно), в результате которых:
- происходит замещение (С8) наиболее значимых для облика цивилизационной модели развития информационных ресурсов (ИР) - культурного, духовного, научного потенциала - информационными ресурсами агрессора;
- совокупный потенциал (информационный, территориальный, энергетический) попадает в зависимость (С91, С92) от модели дальнейшего развития, выработанной агрессором;
- материальные/энергетические ресурсы (МР) начинает использоваться (С10) прежде всего в интересах развития агрессора, обеспечивая рост его технологического, экономического и политического отрыва от объекта агрессии.
Тем самым обеспечение доступа к информационному пространству и доминирование собственных информационных технологий, позволяет субъекту-агрессору (ГС1) на макроуровне использовать в своих интересах связанные информационными компонентами сферы деятельности и соответственно - ресурсы экономической, научно-технической, культурной и иной деятельности в совокупном жизненном пространстве геополитического субъекта-объекта агрессии (ГС2).
В рамках этой модели более сильная сторона может осуществлять контроль (эксплуатацию) ресурсов, территориально распределенных на значительном географическом пространстве, непрямыми воздействиями, дистанционно - прежде всего, мерами информационного характера. Тем самым реализуется так называемый информационный неоколониализм как особая форма эксплуатации информационных и иных ресурсов других стран и регионов геополитическими субъектами, обладающими более высоким научно-техническим и экономическим потенциалом в сфере информационных технологий, включая средства и методы информационного противоборства (проведения тайных информационных операций и акций информационной войны). Информационный неоколониализм основан на разделении стран и регионов мира на субъекты, доминирующие в информационном пространстве и являющиеся источниками экспансии, и на субъекты, не обладающие необходимыми информационными ресурсами, информационными и иными высокими технологиями и развитой национальной информационной инфраструктурой и являющиеся поэтому информационно (а следовательно - политически и экономически) зависимыми от субъектов-доминантов [5].
Реализация этой модели геополитической конкуренции приводит к тому, что наряду с ростом значимости информации и информационных технологий как основных средств достижения геополитических преимуществ над конкурирующими геополитическими субъектами, в известной степени понижается значимость таких традиционных стратегических ресурсов, необходимых для доминирования на геополитической арене, как природные ископаемые, население, территория и т.д. Такие “информационные метрополии” в конечном итоге затрачивают гораздо меньше энергии на получение необходимых знаний (информации) для своего опережающего развития, увеличивая отрыв от конкурентов в соответствии с энергетическим принципом развития цивилизации.
Наступление эпохи построения информационного обществ аи появление полноценного трансграничного глобального информационного пространства, в том числе и как во многом самодостаточного пространства жизнедеятельности, обуславливает возможности появления качественно новых геополитических субъектов - виртуальных.
Виртуальный геополитический субъект (ВГС) может существовать в геополитически значимой форме прежде всего в информационном пространстве (ИП) как пространстве геополитических отношений. “Территория” ВГС - это некий сегмент используемого им в своих интересах информационного пространства, то есть в условиях отсутствия четко обозначенных естественных (природных) и институциональных границ условно можно говорить о виртуальной территории (ВТ) геополитического субъекта данного типа. Используя трансграничный характер глобального информационного пространства, ВГС способен извлекать из структур и территорий (Т) традиционных геополитических субъектов и концентрировать распределенные интеллектуальные и материальные ресурсы в любой точке пространства. Также он может распределять (базировать) свои компоненты (сферу информационного обмена (ИО), информационные сферы, сегменты виртуальной территории) на территориях любых доступных геополитических субъектов (С1, С2 и С3 соответственно). Как правило, у ВГС существует как формально локализуемый только виртуальный центр силы (ВЦС), члены которого могут быть территориально распределены фактически по всему земному шару. Контроль за виртуальной территорией у такого субъекта сводится прежде всего к контролю за целостностью сферы информационного обмена. Так как именно она является критически значимой для его существования в отличие от других компонентов, ликвидация любых из которых не может нанести неприемлемый ущерб ВГС в силу их дублирования и распределения по различным территориям. Так, весь значимый информационный потенциал данного субъекта при современном уровне развития систем хранения и передачи информации может быть продублирован по сути бесконечное число раз и ликвидация/захват материального носителя в зоне физической концентрации информационных ресурсов на территории отдельного геополитического субъекта не означает лишения ВГС информационного потенциала.
Возможный характер (модель) геополитических отношений между виртуальным геополитическим субъектом (ВГС) и “традиционным” субъектом геополитических отношений (ГС), обладающим географической компонентой совокупного жизненного пространства, состоит в следующем. ВГС, пользуясь открытостью информационного общества, на законных основаниях или тайно размещает (С11, С12, С13) на территории (Т) в точках концентрации информационных ресурсов (ИР) геополитических субъектов (ГС) различные материальные компоненты своей инфраструктуры. Более того, в силу различных причин его виртуальная территория (ВТ), информационные сферы (ИС), сфера информационного обмена (ИО) могут частично проникать и сливаться с информационным пространством “традиционного” геополитического субъекта, вплоть до проникновения в его виртуальный центр силы (ВЦС). В этих условиях, традиционные меры по созданию и контролю виртуальных информационных шлюзов (ВИШ) является неэффективными. В рамках этой модели взаимодействий ВГС и ГС первый даже в условиях отсутствия конфликта имеет возможности эксплуатации в своих интересах территории, материальных, информационных и иных ресурсов “традиционного” геополитического субъекта. геополитический конфликт информационный экспансия
В случае конфликта виртуальный геополитический субъект (ВГС) способен реализовать стратегию, во многом сходную с описанной ранее. Аналогичным образом через информационное пространство (ИП) осуществляется скрытное проецирование (С1) виртуального центра силы (ВЦС) в информационное пространство объекта агрессии, а также скрытая информационная экспансия (С2), тайное информационное управление (С3) виртуальным центром силы (ВЦС) объекта агрессии и внедрение “инородных программ” в систему его управления.
В результате обеспечивается (восстанавливается) возможность:
- базирования (С6) материальных компонентов инфраструктуры виртуального геополитического субъекта на территории объекта агрессии;
- использования (С7) материальных ресурсов (МР) в интересах “виртуального агрессора”.
Сложность противостояния (конкуренции) с виртуальным геополитическим субъектом для “традиционного” субъекта геополитических отношений заключается в невозможности в одиночку обнаружить/ликвидировать все критически значимые элементы инфраструктуры ВГС, а также поставить жесткие заслоны на путях заблаговременного проникновения элементов инфраструктуры ВГС на свою территорию / в информационное пространство без ущерба для жизненно-важного в условиях информационного общества информационного обмена с использованием глобального информационного пространства.
В общем случае действия субъекта геополитических отношений при реализации им геополитической стратегии, основу которой составляют действия в информационном пространстве, в целях доминирования над конкурентами во всем совокупном жизненном пространстве могут состоять из следующих действий, поэтапно переходящих одно в другое по мере роста напряженности отношений с другими субъектами геополитической конкуренции:
1. Скрытое информационное управление процессами внутри системы конкурирующего геополитического субъекта, достигаемое посредством создания условий, побуждающих центр силы (власть) данного субъекта к тем или иным действиям не столько в собственных, сколько - в чужих интересах, осуществляемое на фоне информационной, идеологической, культурной и экономической экспансии.
2. Информационная (информационно-психологическая) агрессия, подкрепляемая экономическим, политическим и дипломатическим давлением (санкциями), угрозой применения военной силы.
3. Информационная война, сопровождаемая экономической блокадой, военно-силовыми акциями.
На основании вышеизложенного можно сделать следующие основные выводы: