Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 3 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 491

на вызовы и нейтрализовать угрозы можно, лишь взаимодействуя, но не обособляясь от глобальных и общерегиональных процессов современности. Это первое, что необходимо учитывать нашей стране при разработке своей стратегии в отношении АТР и мира в целом.

Второе. Россия — евразийское государство, геоэкономически и геополитически расположенное в Европе и Азии, или, если сказать иначе, — между Евросоюзом (ЕС) и нарождающимися интеграционными группировками в Азиат- ско-тихоокеанском регионе. И, чтобы проводить эффективную экономическую стратегию и внешнюю политику, Россия не может игнорировать эту объективно сложившуюся внутригосударственную двухуровневость, эту европейскоазиатскую «бинаправленность» векторов своего развития. Причем, если европейские культурные, исторические, экономические, цивилизационные корни России хорошо осознаны и приняты российским обществом, то процесс самоосознания России как евразийского целого еще только начинается.

Цивилизационная, экономическая и политическая сущность нашей страны как евразийской державы оставалась, и во многом остается пока, вне рамок конкретной внутренней социально-экономической и внешней политики России. Вместе с тем, жизнь все настоятельнее требует учета этой евразийской сущности, евразийской судьбы нашей страны.

Но для того, чтобы евразийская политика России была эффективной, она должна быть сбалансированной, продуманной и глубоко проработанной. К сожалению, в России еще плохо знают, что реально происходит в Азиатско-тихоокеанском регионе. Российское политическое мышление и социально-психологические воззрения российской элиты и россиян в большей мере позволяют им воспринимать нашу страну исключительно в ее европейском измерении. Конечно, исторически, экономически, в культурном отношении Россия теснейшим образом связана с Европой. И меньше всего хотелось бы создать впечатление, будто евразийство противопоставляет Европу Азии, противопоставляет друг другу европейское и азиатское измерения России. Напротив, видение России в евразийском контексте, учет евразийской сущности нашей страны как раз и дают необходимую методологическую основу для понимания нашего места в сегодняшнем мире и, что еще более важно с точки зрения стратегии, в мире наступающем — мире высоких технологий, экономической глобализации и регионализации.

Вступив в АТЭС, Россия уже сделала верный ход, ответив в первом приближении на вызов азиатской регионализации. Теперь важно определить последующую структуру, и очередность задач и действий по их решению. Причем России есть что предложить азиатско-тихоокеанскому сообществу. Это и наши природные ресурсы, и наша транспортно-транзитная территория, и наши интеллектуальные возможности, и цивилизационный опыт. Безусловно при этом, что решение цивилизационных задач является своего рода исторической производной от успеха решения задач экономических, чему, в свою очередь, может и должна способствовать внешняя политика нашей страны.

Чтобы не ошибиться, определяя место России в Азии и АТР, нужно, как нам представляется, последовать примеру Дэн Сяопина, который в конце 70-х годов призвал своих соотечественников отказаться от мертвых догматических схем, проявить здравый смысл, извлекая истину из реальных фактов. Такой реальностью для России является ее двухуровневость и евразийство. Это означает необходимость, во-первых, определить место России как единого целого в качестве участника об-

щемировых экономических и политических процессов, а во-вторых — взглянуть на Россию в ее трех основных геоэкономических составляющих — Европейская часть России, Сибирь и Дальний Восток. При этом европейская часть российской экономики объективно больше тяготеет к Европе, к сотрудничеству с ЕС. Сибирь, с ее топливно-энергетическим, сырьевым и металлургическим комплексами, также больше обращена на Запад — на Европейскую часть нашей страны и на ЕС, хотя и жизненно заинтересована в выходе на азиатский и тихоокеанский рынки, тогда как Дальний Восток, геоэкономически и с точки зрения вектора хозяйственных связей ближе к Северо-Восточной Азии (СВА) и АТР.

Такой двухуровневый подход к месту России в современном мире позволяет, на наш взгляд, единственно верным образом увидеть и место России в АТР — увидеть в двух измерениях: как глобальной экономики и как экономики региональной. Европейская часть российской экономики и, в значительной степени, Сибирь представлены в АТР как составные части глобальной российской экономики. К сожалению, пока глобальный характер нашей экономики ограничен рынками нефти, газа, редкоземельных металлов и небольшим набором высоких технологий (оборудование для АЭС, самолеты, космос, высокоточные военные технологии и технологии двойного назначения).

Восточносибирская и дальневосточная экономика России, в отличие от Европейской части и Западной Сибири, напротив, предстает в АТР как экономика региональная.

Из данного подхода следует весьма важный вывод: социальноэкономическая концепция развития России, как федеративного целого, должна учитывать, в числе прочего и азиатско-тихоокеанский фактор роста нашей экономики. А стратегия соразвития России и АТР в наступившем веке, в свою очередь, должна строиться исходя из двойственного положения России в этом регионе — как глобальной экономики и как экономики региональной, представленной в этом своем качестве экономикой российского Дальнего Востока и, в определенной степени, Сибири. России нужна такая политика в АТР, которая бы обеспечивала региональную интерпретацию глобальных российских интересов и глобальное прочтение региональных интересов субъектов Российской Федерации.

Третий концептуальный подход состоит в том, что стратегия присутствия России в АТР должна включать в себя не только внешние — экономические, политические, военно-политические — аспекты отношений нашей страны с Азиат- ско-тихоокеанским регионом, но и методы, и механизмы адаптации внутриэкономической стратегии России к глобальным и региональным тенденциям. При этом, опять же во внутриэкономической стратегии, России важно учитывать уже упоминавшуюся выше российскую двухуровневость: с одной стороны, европейский и азиатский компонент российского народнохозяйственного комплекса, а с другой — место России в АТР как глобальной и, одновременно, региональной (в лице российского Дальнего Востока) экономики.

И здесь мы подходим к наиболее важному вопросу выработки азиатскотихоокеанской стратегии России — к вопросу об используемой при этом методологии анализа и рекомендаций. Ни с научной, теоретической, ни с сугубо практической, или житейской, точек зрения нельзя построить связанную внутренней логикой концепцию, не отталкиваясь от той или иной методологической основы, от понимания того, что хорошо и что плохо для развития нашей страны.

Вгоды холодной войны такой основой, закладывавшейся во внутреннюю

ивнешнюю политику бывшего СССР, являлся антиимпериализм. Исходя из логики противостояния двух мировых систем, Сибири и советскому Дальнему Востоку отводилась роль своего рода «кузницы резервов» и военного плацдарма, отгороженного от внешнего, азиатско-тихоокеанского мира. Экономика Сибири и дальневосточного военно-политического бастиона являлась замкнутой исключительно на связи с Европейской частью СССР. После окончания холодной войны, распада Советского Союза и разрыва внутрихозяйственных экономических связей возник, в числе прочих негативных последствий, и идеологический вакуум, в условиях которого экономика Сибири, прежде всего Восточной Сибири, и Дальнего Востока России стала стихийно поворачиваться к связям со своими соседями из СВА — Китаем, Японией, Республикой Корея.

Однако, стихийность развития не позволяет воспользоваться многими возможностями интеграционного вовлечения всей России в АТР, требующего активной, долгосрочной и отвечающей современным мировым тенденциям государственной политики. Причем выбор, в качестве методологической основы такой политики, идеологии национализма и протекционизма вряд ли даст положительный результат. И дело не только в советском негативном опыте и протекционистской, с точки зрения величины импортных тарифов и условий для иностранных инвестиций, экономической политике России последнего десятилетия. Дело еще и в том, что идеология национализма несет в себе настороженное, если не враждебное, отношение к мировым и региональным интеграционным процессам. А протекционизм, как это показала практика России последнего десятилетия и практика многих развивающихся стран, больше консервирует экономическую, технологическую, правовую, управленческую отсталость, чем способствует росту качества производимых товаров и услуг. В Сибири и на Дальнем Востоке России, где существует огромный дисбаланс между богатыми природными ресурсами, с одной стороны, и малой численностью населения и собственными возможностями для инвестиций — с другой, национализм и протекционизм особенно опасны для нашего общего будущего, для укрепления процесса внутренней интеграции России, ее европейской и азиатской частей.

Чтобы избранная методология разработки стратегии соразвития России и АТР в XXI веке была работающей и полезной, она непременно должна учитывать упоминавшиеся выше основные тенденции современности, должна, если угодно, носить черты «методологии глобализации». То есть такой методологии, которая позволяет рассматривать мир в его интеграционной взаимозависимости, и видеть перспективы регионального и мирового развития не в разделении или сталкивании стран друг с другом, а в объединении их возможностей и усилий для решения как национальных задач, приобретающих глобальное значение, так и глобальных проблем, например, создания единой всемирной информационно-коммуникационной инфраструктуры развития или преодоления мировой бедности, защиты окружающей среды, повышения уровня образования граждан нашей планеты и т.д.

При этом, такой подход, с учетом глобализации, вовсе не оставляет за скобками анализа реальные конфликты, проблемы и противоречия современного мира. Он позволяет находить варианты решения этих конфликтов и снятия противоречий, не усиливая глобальные, региональные, межстрановые антагонизмы, а напротив, нащупывая компромиссы, и имея в виду объединение сил и средств для их разрешения.

Стратегия параллельного соразвития России с Европой и Тихоокеанской Азией, с ЕС и АТЭС как раз и является тем курсом, который может помочь России выполнить свою историческую и цивилизационную евразийскую миссию связующего, причем не только геополитического и инфраструктурного, но и духовного, моста между двумя субконтинентами и между двумя типами цивилизаций — европейской и восточной.

ПОЛИТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ СОРАЗВИТИЯ

СЕГОДНЯ, в начале нового тысячелетия, военно-политическая и стратегическая обстановка в АТР представляется в целом благоприятной для России, и для реализации планов участия России в региональных интеграционных процессах.

После окончания холодной войны отношения России и США определяются уже не столько балансом военных сил, сколько объективной заинтересованностью сторон в мире и стабильности во имя развития, в обеспечении национальной и международной безопасности через партнерство и экономическую взаимозависимость. Существенно стабилизировалась обстановка в СВА, снижено военное противостояние вдоль бывшей границы СССР с Китаем. Непосредственной военной угрозы для России сегодня и на ближайшую перспективу не существует.

Вместе с тем, неверно было бы забывать об уроках бомбардировки Югославии странами НАТО, о вмешательстве внешних сил в дела в Чечне, о попытках вытеснить Россию из Средней Азии. Отсюда вывод: России, безусловно, не надо втягиваться в новый виток гонки вооружений, защищая свои национальные интересы, однако необходимо остановить и одностороннее разоружение. Здесь важно поддерживать достаточный уровень обороноспособности на Западе и на Востоке нашей страны.

Второй уровень анализа стратегической ситуации в АТР — региональный. Здесь также существуют свои проблемы. Региональные и локальные конфликты в АТР осложняют общую атмосферу и являются препятствием на пути развития экономической интеграции. Однако интеграционные факторы и интересы усиливают все же свои позиции, по сравнению с военно-политическими, в структуре мотивов, которыми руководствуются национальные лидеры при принятии стратегических решений. И хотя, в начале нового столетия, экономические факторы и мотивы пока не главенствуют, военно-политические факторы, продолжая играть весьма важную роль, тем не менее, утратили свои прежние монопольные позиции в большинстве стран АТР. Соседи по АТР постепенно овладевают приемами решения застарелых региональных проблем без опоры на вооруженные силы, путем политического диалога.

Россия и Китай в целом сумели урегулировать свои приграничные трения, и создать условия для долгосрочных отношений стратегического партнерства и взаимовыгодного сотрудничества. Участие обоих государств в АТЭС, и переход Китая от политики «открытости» к политике интеграции в глобальные и региональные рынки, создают новые возможности для российско-китайских отношений. Стороны получают шанс скорректировать понятие двустороннего стратегического партнерства в свете требований экономической глобализации и регионализации, и дополнить его такими компонентами, как координация политики обеих стран в отношении АТЭС, согласование путей создания в отдаленной перспективе общего рынка в СВА, постепенного создания системы безопасности

на основе сотрудничества всех заинтересованных стран без перехода к политике «блокостроительства». Таким образом, интеграционный акцент российскокитайского стратегического партнерства может сделать последнее не только международно значимым, но и воспринимаемым в АТР в качестве необходимого компонента общей конструкции будущего «азиатского дома», а не в качестве гипотетического источника угрозы и напряженности.

Хотя и тяжело, но все же продвигаются российско-японские отношения. Есть основания полагать, что Москва и Токио сумеют в конце концов отделить нерешенные вопросы от своих политических и экономических отношений, и смогут развивать последние в соответствии с современными требованиями. Многостороннее интеграционное сотрудничество, зарождающееся в СВА, где Россия и Япония являются соседями, позволяет по-новому взглянуть на территориальный спор. Позволяет в свете тенденций глобализации экономики и политики считать его (спор) второстепенным, отложенным в своем решении на потом — по сравнению с задачами расширения экономического сотрудничества с активным участием Сибири и российского Дальнего Востока.

Июньский (2000 г.) межкорейский саммит ослабил остроту ситуации на Корейском полуострове, и создал предпосылки для продолжения и углубления диалога и сотрудничества между Севером и Югом.

Наибольшую обеспокоенность в регионе вызывает широко дискутируемая опасность военного конфликта между КНР и Тайванем. Китай настаивает на непременном возвращении Тайваня под китайскую юрисдикцию. Тайвань не спешит выполнять эти требования. Однако новоизбранный Президент Тайваня, придя к власти, скорректировал свой подход к проблеме независимости, заявив о приверженности принципу «один Китай», хотя и оставив за собой право «торговаться» с Пекином по поводу того, какой смысл должен закладываться в эту формулу. На практике это означает сохранение статус-кво по крайней мере на ближайшие четыре года и определенные гарантии региональной безопасности и стабильности.

Китай и страны АСЕАН, втянутые в спор по поводу территориальной принадлежности островов Южно-Китайского моря, несмотря на сохраняющиеся разногласия, тем не менее обнаруживают, пусть и ограниченную, готовность к тому или иному варианту диалога по спорной проблеме, уменьшая, хотя и не устраняя полностью, вероятность применения силы.

Под международный контроль взята ситуация в Восточном Тиморе. К этому можно добавить замороженные на неопределенный срок, хотя и не решенные окончательно, территориальные споры между Китаем и Японией,

Японией и Республикой Корея.

И хотя, в начале нового столетия, Азиатско-тихоокеанский регион находится от мира и стабильности на гораздо большем расстоянии, чем Европа, главными и здесь являются тенденции к решению споров путем переговоров и поиска компромиссов, к преобладанию в региональных отношениях того, что сближает страны, по сравнению с тем, что усиливает напряженность и создает конфликтные ситуации.

Глобальные изменения и локальные конфликты, происходящие в мире на стыке тысячелетий, заставляют по-новому взглянуть на проблемы безопасности Азиатско-тихоокеанского региона. Глобализация мировой экономики и политики требует координации и объединения усилий стран региона, для того, чтобы максимизировать выгоду и минимизировать негативные последствия растущей