Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 3 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 491

взаимозависимости стран мира. Тогда как противоположная тенденция к фрагментации международных отношений и обострение региональных и этнических конфликтов указывают на необходимость учета специфики стран региона при конструировании моделей азиатской безопасности.

В головах политиков и ученых уже давно витает идея создания в АТР того или иного варианта коллективной безопасности — аналога европейской ОБСЕ. Однако вряд ли такая идея может быть реализована в среднесрочной перспективе. Тому существует две главные причины.

Во-первых, это большие экономические, политические, социальные различия между Европейским и Азиатско-тихоокеанским регионами. В отличие от Европы времен создания ОБСЕ, в сегодняшнем АТР еще очень далеки от решения территориальные и приграничные споры, которые сохраняются между 40 странами, выходящими на бассейн Тихого океана. В отличие от Европы, Азиатско-тихоокеанский регион географически слишком растянут, что не позволяет людям чувствовать свою принадлежность к единому сообществу и что дает некоторым политикам повод ставить под сомнение правомерность самого термина «Азиатско-тихоокеанский регион». По сравнению с Европой в Азии больше различий между странами в исторических традициях и культурных ценностях, острее проявляется негативное отношение к участию в азиатских делах так называемых «внешних сил».

Во-вторых, это изменение нашего мира в целом и изменение содержания понятия «безопасность». В период после окончания холодной войны, когда на смену противостоянию социализма и капитализма как «главной тенденции современности», пришла новая историческая тенденция — тенденция глобализации, понятие национальной и коллективной безопасности, наряду с традиционным военным компонентом, включает не менее, а может быть, и более значимые составляющие: экономическую, культурную, информационную и экологическую безопасность, а также международную безопасность личности.

Отсюда и изменения в формуле международной безопасности. Если раньше это была «безопасность на основе баланса сил» двух военно-

политических блоков, которая после краха социализма в Европе трансформиро-

валась в новую формулу «безопасности через сотрудничество» бывших гло-

бальных противников, то теперь речь резонно вести о новом виде безопасности — безопасности через развитие. Более того, последний азиатский финансовый кризис и его национальные, региональные и глобальные социальноэкономические и политические последствия поставили вопрос не просто о желательности сотрудничества стран региона в экономической и финансовой сфере, а о неизбежности и необходимости такого сотрудничества. Вызовы глобализирующейся экономики и политики побуждают сегодня думать о следующем этапе развития понятия азиатской коллективной безопасности — «безопасности

через сотрудничество в развитии».

Однако здесь возникает, по крайней мере, два блока серьезных политикофилософских дилемм.

Формула «безопасность через сотрудничество в развитии» и требования глобализации ставят перед правительствами стран АТР вопрос о необходимости поделиться частью национального суверенитета в пользу общерегиональных интересов, делегировать долю своих национальных полномочий и власти будущим региональным институтам, обеспечивающим соблюдение общерегионального

правопорядка. Сегодня вряд ли найдется много стран в АТР, готовых принять это требование. И вероятно, нет необходимости принуждать, в той или иной форме, страны к принятию этого требования, нет нужды форсировать новое понимание соотношения национального суверенитета и интересов региональной интеграции. Ситуация должна вызревать естественным образом.

Что можно и нужно сделать сейчас, так это признать сам факт существования этой дилеммы, то есть признать правомерность постановки вопроса о том, что экономическая глобализация и новая формула «безопасность через сотрудничество в развитии» требуют от суверенных государств делегирования части своих полномочий и власти региональным органам.

Вторая дилемма касается взаимоотношений общечеловеческих и национальных ценностей, а также между формирующейся мировой цивилизацией и региональными цивилизациями. Стремление ряда стран навязывать свою систему ценностей, как якобы общечеловеческую, игнорирует особенности восточных цивилизаций, в том числе русской евразийской цивилизации, создает новый источник напряженности в отношениях между народами и странами АТР, с одной стороны, и развитыми государствами Запада — с другой. Важно осознать, что глобализация означает не культурно-цивилизационную унификацию, а усиление взаимовлияния и взаимообогащения цивилизаций в полицентричном мире.

Отталкиваясь от признания этого факта, уже возможно вести речь о том, какой может быть в будущем архитектура азиатско-тихоокеанской безопасности. При этом обнаруживается следующая закономерность: практические результаты в создании нового «азиатского дома» напрямую связаны с распространением в азиатских странах нового подхода к трактовке оптимального соотношения национального суверенитета и интересов региональной интеграции.

С позиций сегодняшнего дня структура коллективной безопасности в

Азиатско-тихоокеанском регионе представляется многоуровневой. На верхнем уровне, объединяющем АТР с другими мировыми регионами, находится Организация Объединенных Наций, Устав которой определяет наиболее общие принципы межгосударственных отношений. И хотя сегодня, после окончания военного противостояния двух сверхдержав периода холодной войны, структура и правовая основа ООН требуют серьезного реформирования, именно ООН остается главной многосторонней организацией глобального уровня, содействующей поддержанию международной безопасности и развитию.

На втором уровне, собственно азиатско-тихоокеанском региональном уровне, формируются или могли бы быть сформированы свои региональные структуры «безопасности через сотрудничество в развитии». В экономической, экологической и социальной сферах главным направлением развития азиатского регионализма представляется институциализация АТЭС и превращение этого форума, со временем, в реального координатора экономической политики стран АТР.

На третьем уровне азиатской безопасности могло бы найтись место для существующих (АСЕАН, «Шанхайский форум» с участием Китая, России, Казахстана, Киргизии, а также Таджикистана, сотрудничающего с ним Узбекистана, причем эта организация является открытой для участия любой заинтересованной страны региона) и будущих (японо-южнокорейский общий рынок, организация экономического сотрудничества стран Северо-Восточной Азии и т.д.) субрегиональных группировок и возможного их расширения.

Четвертый уровень в этой структуре сотрудничества отводится двусторонним отношениям, прежде всего между странами, заявившими о желании выстраивать тесные и глубокие отношения, как, например, российско-китайские связи, направленные на формирование отношений стратегического партнерства в XXI веке.

Важную роль во встраивании азиатской системы коллективной «безопасности через сотрудничество в развитии» в общемировую систему могли бы сыграть трансрегиональные структуры. Развитие и наполнение практическим содержанием встреч на высшем уровне руководителей стран АТР и Евросоюза (ASEM), а также ЕС и стран Латинской Америки, АТР и Латинской Америки (EALA) целесообразно было бы со временем дополнить аналогичными форумами между государствами АТР и СНГ (AsCIS), АТР и Африки (ASAF).

В формировании новой архитектуры азиатской безопасности большое значение имеет вопрос о том, кто возьмет на себя интеллектуальную, политическую и финансовую инициативу в построении «азиатского дома». На ком, следовательно, будет лежать основная ответственность за судьбу коллективной безопасности в Азии.

Ведущую роль в нахождении оптимальной модели безопасности в АТР и ее продвижении в практическую жизнь, на наш взгляд, должны взять на себя крупные державы или экономические группировки, включая США, Россию, Китай, Японию, страны АСЕАН и Индию. Обладая относительно большим военным, экономическим, интеллектуальным потенциалом и имея относительно больший вес в региональных делах, крупные державы и экономические группировки в первую очередь несут ответственность за то, чтобы система коллективной безопасности в АТР была создана. Более того, без согласия хотя бы одной из них трудно ожидать реальных успехов на пути реформирования азиатскотихоокеанского правопорядка.

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ СОРАЗВИТИЯ

КАК УЖЕ НЕ РАЗ ОТМЕЧАЛОСЬ в нашей печати, особенность интеграционной ситуации в АТР состоит в том, что здесь отсутствует межгосударственная структура типа ЕС. Интеграционное взаимодействие азиатских государств происходит на трех уровнях: на уровне форума Азиатско-тихоокеанское экономическое сотрудничество (АТЭС), на уровне субрегиональных интеграционных группировок — реально существующих (АСЕАН) или только обсуждаемых и намечаемых к созданию — и на уровне двусторонних отношений (например, переговоры о таможенном союзе Республики Корея и Японии).

А особенность географического положения России в том, что с АТР наша страна соприкасается своей ресурсной, но малонаселенной частью.

Три экономических района, представляющих Сибирь и Дальний Восток (За- падно-Сибирский, Восточно-Сибирский и Дальневосточный) и составляющих три четверти территории страны, занимают более скромное и ухудшившееся за годы реформ положение в российской экономике. За время реформ доля восточных районов в общероссийских показателях снизилась почти по всем позициям. Снижение доли Сибири и Дальнего Востока является результатом более интенсивного сокращения в регионе практически всех видов экономической активности.

В период реформ Сибирь и Дальний Восток, по существу, превратились только в производителя продукции сырьевых отраслей. В структуре промыш-

ленного производства восточных районов наблюдается существенное увеличение доли отраслей ТЭК и цветной металлургии. По этим же отраслям увеличилась доля восточных районов в российском производстве. По данным на конец 90-х годов, на долю восточных районов приходилось около четверти производства электроэнергии, более половины производства продукции топливной промышленности и цветной металлургии, примерно пятая часть продукции лесной и деревообрабатывающей, пищевой и рыбной промышленности. Обусловлено это более стабильным, по сравнению с другими отраслями, экономическим положением отраслей ТЭК и цветной металлургии, и опережающим ростом цен на продукцию сырьевых отраслей и энергетики в восточных районах. Доля восточных районов в производстве отдельных видов продуктов еще более существенна. В Сибири добывается около 68 процентов нефти и газового конденсата, более 92 процентов природного газа, более 80 процентов угля. Это наш главный потенциал сотрудничества с АТР.

Понятно, что перспективы экономического сотрудничества России с АТР зависят от динамики экономической и политической ситуации в самой России. Однако, во-первых, сама экономическая ситуация в России, при правильной постановке дела, может быть улучшена за счет эффективного сотрудничества с азиатско-тихоокеанскими партнерами. А во-вторых, Россия и сейчас, в ее нынешнем кризисном положении, сохраняет немалые резервы для экономического сотрудничества с АТР. При этом приоритетными представляются следующие направления взаимодействия России и АТР, имеющие не только сиюминутное, но стратегическое значение. Эти направления призваны создать глубокую взаимозависимость российской и азиатско-тихоокеанской экономик и, через эту взаимозависимость, обеспечить выгодное место России в АТР.

Первостепенное значение здесь имеет создание международной транс-

портной инфраструктуры, и международной топливно-энергетической системы СВА, охватывающей Сибирь, Дальний Восток и наших соседей по региону, — о чем высшее российское руководство имеет уже известные договоренности с Пекином и Пхеньяном.

ИЗ СОВМЕСТНОЙ ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИИ ПРЕЗИДЕНТОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ВЬЕТНАМ 1 МАРТА 2001 ГОДА

В. ПУТИН:… У нас много общих дел было в прошлом, совместных достижений. При активном участии Советского Союза и России во Вьетнаме построено более 300 крупных промышленных объектов. Созданы транспортная и коммуникационная инфраструктуры. Активно работают многие предприятия, созданные раньше, например «Вьетсовпетро». Мы с Президентом Чан Дык Лыонгом договорились об активизации нашего взаимодействия в нефтегазовом секторе и будем оказывать содействие новым программам в этой сфере. Перспективные направления двусторонних экономических связей — это электроэнергетика, агропромышленный комплекс, промышленность, судостроение и машиностроение, транспорт. Вьетнам может стать привлекательной зоной для туризма из России. При этом нам, конечно, нужно совместно усилить поддержку нашего бизнеса, как вьетнамского, так и российского.

…Наши страны будут способствовать глобальной и региональной стратегической стабильности. Важную роль в этом мы отводим укреплению доверия в Азиатско-Тихоокеанском регионе. При этом хочу особо отметить, что наше государство готово содействовать снижению конфликтного потенциала врегионе.

Вопрос: Как вы оцениваете нынешний уровень сотрудничества наших стран в нефтегазовом секторе и его перспективы?

В. ПУТИН: Российское участие весьма эффективно. Мы оцениваем его как весьма эффективное. В российский бюджет в прошлом году поступило от деятельности предприятий «Вьетсовпетро» примерно полмиллиарда долларов. Мы удовлетворены результатами работы и готовы принимать участие в расширении деятельности предприятия. Но мы в соответствии со сложившейся международной практикой, конечно, рассчитываем на то, что расширение и средства, владываемые российским участником, будут осваиваться российскими предприятиями. То есть, другими словами, соответствующие заказы будут размещаться в Российской Федерации. Это предмет переговоров, предмет экспертных оценок. Мы договорились сегодня об этом с Президентом Чан Дык Лыонгом. В любом случае, технологии должны быть самыми передовыми, потому что предприятие, в которое вкладывают деньги, принадлежит на 50 процентов Российской Федерации, на 50 процентов — Вьетнаму. Мы хотим, чтобы это предприятие было эффективным и оснащено самой современной техникой.

Имеется в виду следующее.

Первое — развитие нефтяных и газовых ресурсов российского Дальнего Востока и Сибири и сооружение на пространстве СВА сети нефте- и газоснабжения, а также линий передачи электроэнергии, которые бы стали основой будущей экономической интеграции России в АТР. Здесь предполагается реализация, где это уже есть, и заключение новых долговременных соглашений России с Японией, КНР, КНДР и Республикой Корея, Монголией, строительство мощных газо- и нефтепроводов из Западной и Восточной Сибири, а также с Сахалина в Китай, Японию, на Корейский полуостров. Одновременно предусматривается совместное освоение богатых высококалорийных угольных месторождений в Якутии. В рамках этого же проекта предполагается осуществить и строительство высоковольтной линии электропередачи для переброски электроэнергии с Ангарского энергетического каскада в соседние страны Дальнего Востока.

Второе — использование «геотранспортного» положения России как естественного моста между Европой и Восточной Азией. При этом ставку целесообразно сделать не только на реконструкцию существующей железнодорожной магистрали, но и на создание новых суперсовременных сверхскоростных железнодорожных и автомобильных путей, соединяющих Дальний Восток России с Калининградской областью и портами Голландии, Германии, стран Балтии. Планы создания международной транспортной инфраструктуры предусматривают строительство туннелей от Хоккайдо на Сахалин, с Сахалина на материк и далее — модернизацию Транссиба и БАМа. К этой транспортной системе предполагается присоединить железные дороги КНДР и Республики Корея, а также Се- веро-Восток Китая (выход напрямую на Транссиб и БАМ) и Северо-Запад Китая (выход из Синьцзяна через Казахстан на Транссиб) и тем самым замкнуть транспортное кольцо в Северо-Восточной Азии.