ВОЕННЫЙ ГЕОГРАФ М.И. ВЕНЮКОВ (1832-1901) И ЕГО ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ ПРАКТИКИ НА СЕВЕРО-ЗАПАДНОМ КАВКАЗЕ
Т.А. Колосовская,
доктор исторических наук, профессор кафедры истории России Северо-Кавказского федерального университета
Аннотация
В статье рассматривается один из эпизодов в творческой деятельности военного географа и путешественника М.И. Венюкова. Анализируются его исследовательские практики на Северо-Западном Кавказе в начале 1860-х гг., когда по долгу службы он был направлен в регион для участия в завершающих операциях Кавказской войны. Опираясь на воспоминания военного исследователя и оставленное им творческое наследие, показывается его вклад в географическое, этнографическое и историческое изучение недавно присоединенных к России территорий в Закубанье.
Свои исследования М.И. Венюков проводил по собственной инициативе и в свободное от выполнения служебных обязанностей время. При этом вышестоящее командование не только не препятствовало такой деятельности, но всячески ее поддерживало. Опираясь на свои личные наблюдения, выявляемые в местных военных архивах документы и немногочисленные печатные издания, М.И. Венюкову удалось подготовить ряд статей, в которых обобщались сведения о географии, этнографии и новейшей истории обширных пространств, раскинувшихся между реками Кубанью и Белой, а также на запад от реки Белой до Черного моря. Как показано в статье, составленная исследователем карта указанных территорий стала первым опытом создания этнографической карты части Кавказа. Автор приходит к выводу о том, что исследовательские инициативы М.И. Венюкова не только имели практическое значение, помогая в организации заселения Закубанского края, но и формировали научную основу для дальнейшего развития кавказоведения в России.
Ключевые слова: кавказоведение, Северо-Западный Кавказ, Закубанье, Кавказская война, военно-статистическое изучение, офицер-исследователь, М.И. Венюков.
Abstract
T.A. Kolosovskaya, Doctor of History, Professor, Department of History of Russia, North-Caucasus Federal University.
THE MILITARY GEOGRAPHER M.I. VENYUKOV (1832-1901) AND HIS EXPLORING PRACTICES IN THE NORTH-WEST CAUCASUS.
The article examines one of the episodes in the creative activity of the military geographer and traveller M.I. Venyukov and analyzes his research practices in the North-Western Caucasus in the early 1860s, when, on duty, he was sent to the region to participate in the final operations of the Caucasian War. Dwelling upon the memoirs of a military researcher and the creative heritage left by him, the author shows his contribution to the geographical, ethnographic, and historical study of the territories in the Trans-Kuban region recently annexed to Russia.
M.I. Venyukov carried out his researches on his own initiative and in his free time from official duties. At the same time, the higher command not only did not interfere with such activities but in every possible way supported it. Based on his personal observations, documents found in local military archives and a few printed publications M.I. Venyukov managed to prepare a number of articles that summarized information about geography, ethnography, and the recent history of vast spaces stretching between the Kuban and Belaya rivers, as well as to the west from the Belaya river to the Black Sea. As shown in the article, the map of these territories compiled by the researcher was the first experience in creating an ethnographic map of this part of the Caucasus. The author concludes that the research initiatives of M.I. Venyukov was not only of practical importance, helping to organize the settlement of the TransKuban region, but also formed the scientific basis for the further development of Caucasus studies in Russia.
Keywords: Caucasus studies, North-Western Caucasus, Trans-Kuban region, Caucasus War, military studies, military statistics, an explorer officer, M.I Venyukov.
Изучение Кавказа в период его присоединения и интеграции в состав Российской империи относится к одной из важных тем современной исторической науки. Нестабильная военно-политическая обстановка в регионе, перманентные вооруженные столкновения с северокавказскими горцами затрудняли работу ученых и препятствовали проведению масштабных научных экспедиций. Из-за нехватки достоверной информации в процесс познания новых территорий приходилось включаться российским военным. Среди исследователей кавказской окраины империи можно встретить немало офицеров Отдельного Кавказского корпуса (Кавказской армии, Кавказского военного округа). Такие яркие их представители, как И.И. Ходзько, П.К. Услар, В.А. Потто и др., внесли весомый вклад в изучение географии, истории, этнографии и лингвистики Кавказа.
Заметное место в этой плеяде военных исследователей принадлежит генерал-майору Михаилу Ивановичу Венюкову (1832-1901). В историю русской науки он вошел как географ и путешественник, много сделавший для изучения обширных территорий в Азии и развития теоретических основ географической науки. Анализу его творческой деятельности посвящены многочисленные научные публикации [1, 2, 3]. При этом недостаточно изученной остается его роль в интеллектуальном освоении Кавказа.
В рамках настоящей статьи рассматриваются исследовательские практики Венюкова в период пребывания его на Северо-Западном Кавказе в начале 60-х гг. XIX в., мы проанализируем их результаты. Источниками для этого служат его воспоминания и опубликованные им труды по кавказской тематике. Анализ творческого наследия М.И. Венюкова позволит показать пример организации исследований региона русскими офицерами в условиях Кавказской войны, поможет разобраться в мотивах такой деятельности, выяснить особенности ее организации и тематику.
М.И. Венюков родился 23 июня 1832 г. в селе Никитинском Рязанской губернии, в многодетной и обедневшей дворянской семье [4; 2]. Его отец был военным, участником наполеоновских войн, и маленький Михаил пошел по стопам своего родителя. Первоначальное образование он получил дома, а затем прошел курс обучения в Дворянском полку (впоследствии Константиновское артиллерийское училище). После производства в офицеры он вольнослушателем посещал лекции профессоров Санкт-Петербургского университета, а в 1854 г. поступил в Императорскую военную академию (впоследствии Николаевская академия Генерального штаба), курс которой окончил в 1856 г. [5; 313].
Рис. 1. М.И. Венюков, 1895 г. [17]
В 1857 г. поручик Венюков был направлен в Восточную Сибирь, где получил должность старшего адъютанта штаба войск. В обязанности молодого офицера входили сбор статистических сведений о Дальнем Востоке и составление топографических карт. Эти материалы должны были помочь правильной организации дальнейшего заселения осваиваемых Россией территорий. Выполнение служебных обязанностей Венюков успешно сочетал с научными путешествиями. Между 1857 и 1860 гг. он совершил поездки по Амуру и Уссури, в Забайкалье, по Иссык-Кулю, по Тянь-Шаню и Алтаю [5; 313].
В 1861 г. служба привела его на Кавказ, где растянувшаяся на десятилетия Кавказская война уже близилась к своему завершению. Сначала Венюков остановился в г. Ставрополе, в котором располагался недавно созданный штаб командующего войсками Кубанской области генерал-адъютанта графа Н.И. Евдокимова. Здесь он сблизился с начальником штаба генерал-майором Н.Н. Забудским, автором военно-статистического обозрения Ставропольской губернии и известного знатока Кавказа. «Мне Забудский не раз помогал своими указаниями и сведениями о Закубанском крае, - напишет Венюков впоследствии в своих воспоминаниях, - о котором я, по заведенной уже раз привычке, начал, с самого приезда, составлять хоть небольшой, но систематический свод научных данных, особенно военно-географических» [6; 407]. военный географ венюков закубанский
На новом месте службы Михаил Иванович был назначен командиром 4-го батальона Севастопольского полка, поэтому проведя в Ставрополе несколько дней, он отправился за р. Кубань, в Псебайское укрепление, где располагалась штаб-квартира полка. В то время русские войска в составе четырех отрядов: Натухайского, Шапсугского, Абадзехского и Фарского (переименованного потом в Даховский) реализовывали в Закубанье план генерала Н.И. Евдокимова по окончательному умиротворению горцев и завершению Кавказской войны. Как писал сам Венюков: «Наша задача была очищать и подготовлять для колонизации страну по верховьям Фарса и Белой, т.е. в самой трудной, гористой и лесистой части Залабинского края» [6; 416]. Военные экспедиции, в которых участвовал Михаил Иванович, сменялись длительными мирными стоянками, прокладкой дорог, устройством станиц и постов.
«Страшная скука от отсутствия умственной деятельности съедала меня» [6; 425], - вспоминал Венюков. Он попросил полкового командира В.А. Геймана доложить командующему войсками генерал- адъютанту графу Н.И. Евдокимову о своем желании заняться составлением описания пространства между реками Кубанью и Белой, которое совсем недавно попало под полный контроль российских властей и которого, говоря словами самого Венюкова, «наука почти не коснулась» [7; 2]. Лишь в 1829 г., в рамках военно-ученой экспедиции генерала Г.А. Емануеля к Эльбрусу, несколько ученых Российской академии наук (А.Я. Купфер, Э. Ленц, К. Мейер, Э. Менетрие) получили возможность побывать за Кубанью и у подножий Северо-Западного Кавказа [8; 5470]. В дальнейшем, в условиях Кавказской войны, исследование этой территории ограничивалось отдельными секретными экспедициями, которые проводили на свой страх и риск офицеры Генерального штаба (Г.В. Новицкий, И.В. Шаховской, Ф.Ф. Торнау) [8; 71-88].
Инициативу молодого офицера поддержал начальник штаба Н.Н. Забудский, сам имевший опыт описания северокавказских территорий между р. Лабой и Каспийским морем и понимавший научную и практическую значимость подобной работы. При его поддержке Н.И. Евдокимов дал Венюкову разрешение на использование официальных документов своего штаба. «Мало того: ему, видимо, понравилось, - вспоминал Михаил Иванович, - что я не хочу быть праздным, и, получив одобрительный отзыв в чисто служебном отношении, он приказал представить меня к чину, хотя вся моя служба на Кавказе продолжалась еще не более четырех месяцев» [6; 425].
Для реализации задуманного Венюков на несколько дней отправился в г. Ставрополь, где был дружественно встречен Н.Н. Забудским и другими бывшими товарищами по Генеральному штабу. Летом 1861 г. исследовательская работа была продолжена в полевых условиях, во время пребывания Венюкова в станицах Псеменской и Андрюковской, между которыми был разделен его батальон: «Я начал в это время составлять задуманное уже прежде описание пространства между Кубанью и Белой и сопровождающую его карту...» [6; 428]. Затем Венюков вновь продолжил свои научные изыскания в г. Ставрополе, куда был направлен в конце августа по делам службы.
Работая с документами, хранящимися в штабе Н.И. Евдокимова, Венюков познакомился со многими официальными документами, отражающими изнанку Кавказской войны. Особый его интерес привлек проект покорения Кавказа, составленный командующим войсками на Кавказской линии в 1830-е гг. генералом А.А. Вельяминовым. В нем, по мысли Михаила Ивановича, отражался успешный и проверенный временем подход к закреплению России в регионе: «Идти вперед понемногу, но бесповоротно, заселяя завоеванные пространства русскими» [6; 437]. Изучение исторического опыта подтолкнуло Венюкова к составлению «Стратегического очерка Закубанья», где он объяснял общий ход и вероятный исход Кавказской войны. Н.И. Евдокимов подготовленный очерк отправил в Тифлис, где он был одобрен и даже разрешен к печати на страницах «Военного сборника». Но в Петербурге работу Венюкова признали несвоевременной к изданию и в опубликовании отказали [6; 437].
Своими наработками по истории, этнографии и статистике Закубанья военный исследователь делился с графом Евдокимовым. «При удивительной памяти, - пишет Венюков, - граф был живой летописью покорения Северного Кавказа, начиная с 1830-х гг., и потому делал кое-какие поправки в моих записках и картах» [6; 428]. Один из таких случаев приводится в его воспоминаниях: «Между прочим он поставил мне в упрек, что я на этнографической карте Закубанья в 1862 г. изобразил отдельной краской бжедухов. «Когда думаете вы напечатать эту карту?» - спросил он меня. - «Не знаю, это будет зависеть от Географического общества, вероятно, в конце будущего (1863) года». - «Ну, так знаете ли что, почтеннейший (это был обычный эпитет графа в разговоре с подчиненными): если вы хотите придать вашей карте интерес современности, то сотрите бжедухов. Это там, в Петербурге, трактуют о гуманности, ложно толкуя ее. Я под гуманностью разумею любовь к своей родине, к России, избавление ее от врагов; а в таком случае на что же нам бжедухи?.. Я их выгоню, как и всех остальных горцев, в Турцию» [6; 433].
Венюков не разделял столь жесткой позиции Н.И. Евдокимова в отношении закубанских горцев. Проводимую политику переселения он расценивал как некое «процеживание» одного населения другим, русским черкесского, когда первое шло в горы, а второе спускалось с равнины. Такая политика, по его мнению, не имела аналогов в мировой практике: «Янки Соединенных Штатов выгоняют индейцев из гор, но лишь затем, чтобы их истреблять. Англичане в Австралии, в Новой Зеландии истребляют туземцев и в горах, и на равнинах, иногда с ружьем и собакой, как зверей. Мы же долго боролись с черкесами как с равными противниками и когда одолели их, то честно уступили им земли, которые могут служить предметом зависти для самых цивилизованных племен» [6; 435].
Венюков не стер на своей карте Бжедухского округа, и как показало дальнейшее развитие событий, от этого его карта не потеряла актуальности, поскольку бжедухи остались на родной земле.
Работая над картой, М.И. Венюков опирался на материалы штаба войск Кубанской области, в частности статистические сведения из ведомостей, доставленных в штаб от местных начальников горских народов и казачьего населения [9; 87]. Особые сложности у Венюкова возникли с определением численности так называемых «непокорных» народов, к которым относились абадзехи, шапсуги, убыхи и закавказские абазинцы. Данные о них, как он сам указывает, «гадательны, но и они основаны на согласовании возможно большего числа показаний и на вероятности жительства данного числа людей на известном пространстве земли» [9; 87].
В начале 1863 г. Венюков получил в командование 2-й сводно-стрелковый батальон и из Ставрополя вновь отправился на Пшеху, где уже собирался его новый батальон, и более полугода провел в походах в Закубанском крае. В начале сентября 1863 г. сводно-стрелковые батальоны, в том числе и тот, которым командовал Венюков, были расформированы. Не желая получить в командование штатную часть с собственным хозяйством, офицер решил оставить Кавказ и отправился в Петербург, где представил на рассмотрение Русскому географическому обществу результаты своей исследовательской деятельности в регионе.
В научных кругах Петербурга работы Венюкова получили высокую оценку. Уже в 1863 г. на страницах Записок Русского географического общества был опубликован его «Очерк пространства между рекой Белой и Кубанью» [7]. Материалом для его создания послужили личные наблюдения автора, извлечения из немногочисленных печатных трудов (напр., сочинение о Кавказской войне Д.И. Романовского [10] и этнографические заметки газеты «Кавказ»), а также рукописи, «которые оставались малоизвестными до настоящего времени и сохранились в штабных архивах Ставрополя» [7; 42]. В своем труде Венюков показал особенности топографии и орографии этой части северного склона Кавказского хребта, остановился на характеристике местных жителей (включая казаков и горское население региона), их образа жизни и хозяйственной деятельности. В связи с активными миграционными процессами, протекающими на Западном Кавказе, Венюков обосновал важность проведения лингвистических исследований в регионе.