Письмо Б.В. Савинкова содержит также важную информацию о целях организации Шульгина -- Филоненко. По его словам, в случае удачного восстания она планировала «образовать военный комитет из представителей частей Петроградского гарнизона для общего управления страной и при комитете этом деловые министерства, персональный состав которых уже отчасти намечен по принципу союза имущих классов и государственно-мыслящей демократии»37. В дальнейшем планировалось созвать Учредительное собрание в его имевшемся составе, исключая большевиков и левых эсеров. Освободившиеся места следовало заполнить путем дополнительных выборов38. Эти сведения подтверждаются воспоминаниями Н.Д. Нелидова и С.В. Милицына39. Важно обратить внимание на то, что положение о необходимости установления военной диктатуры сочеталось с последующим созывом Учредительного собрания. Такую программу можно признать компромиссной -- делались уступки левым и планировалось сотрудничать с ними.
Военный комитет, о котором говорилось в письме Савинкова, действительно был создан в форме гарнизонных совещаний после того, как организация наладила связи со всеми резервными полками столицы. Представители воинских частей собирались один раз в неделю в казармах Преображенского полка на Миллионной улице40. Главный же упор организация Шульгина -- Филоненко делала на работу в Преображенском, Семеновском, Волынском и отчасти Измайловском резервных полках как наиболее перспективных41. Хуже всего, по словам Д.Д. Зуева, обстояло дело в Волынском резервном полку, представителем которого был «первый солдат революции» Т.И. Кирпичников. Растеряв свой былой авторитет, он постепенно утрачивал последнее свое влияние среди солдат из-за активной деятельности местных большевиков42. «Полк расслаивался, и левый (большевистский) вождь... с каждым днем выигрывал в силе и значении», -- вспоминал Зуев43. Семеновский резервный полк держался несколько особняком. В совещаниях принимали участия лишь солдаты, и связей с офицерством у организации Шульгина -- Филоненко не было44.
В качестве практических мероприятий для организации вооруженного переворота организация Шульгина -- Филоненко стремилась сохранить гвардейские полки, пополнив их «надежными элементами (офицерами, юнкерами, кадетами, студентами, добровольцами)»45. Д.Д. Зуев вспоминал, что про себя скептически называл эту работу «гальванизацией трупа»46. Все поступавшие в полки получали фальшивые документы и жалование на несколько месяцев вперед. По условному знаку их зачисляли в то или иное подразделение, где уже имелась ячейка заговорщиков47.
Взаимоотношения организации Шульгина -- Филоненко и Военной комиссии эсеров были довольно противоречивыми. По свидетельству члена ЦК эсеров Д.Д. Донского, узнав о политической ориентации Филоненко, партийная Военная комиссия приняла решение усилить вливание своих сторонников в те полки, где он работал, чтобы закрепить в них свое влияние и наблюдать за действиями конкурентов48. Организация Шульгина -- Филоненко, со своей стороны, боролась за контроль над Преображенским резервным полком, вытесняя эсеров. В частности, ее члены удалили из комитета его председателя А.П. Путилова, ориентировавшегося на социалистов-революционеров49.
В тактике двух организаций заметно существенное различие. М.М. Филоненко предлагал в подходящий момент использовать свои вооруженные отряды для захвата стратегических пунктов города. Эсеры же считали нужным дождаться, когда возникнет определенное движение, чтобы им воспользоваться50. Во многом их позиция была связана с недостатком собственных сил для самостоятельных действий. Исключением стал броневой отдел под руководством С.Н. Келлера, а позже В.Б. Шкловского. В его состав входило несколько десятков шоферов, которые должны были по сигналу захватить броневики и использовать их для поддержки восстания51.
В конце января 1918 г. в Петрограде началось формирование отрядов Красной армии. Для этого в казармах воинских частей были открыты вербовочные пункты. Больше всего новые власти нуждались в привлечении военнослужащих старой армии. Солдаты, пожелавшие записаться, получали новое обмундирование и вместе с другими добровольцами должны были проходить краткое военное обучение52. Вербовочный пункт и особый отряд Красной армии начал работу и в казармах Преображенского полка на Миллионной улице. В таких условиях деятельность Б.В. Шульгина и М.М. Филоненко стала очевидной командованию Петроградским военным округом. Пошли слухи о том, что в этой воинской части «затевается белогвардейская организация»53.
13 февраля комитет и командир Преображенского резервного полка получили распоряжение освободить казармы на Миллионной улице для отряда Красной армии, а всех солдат, отказавшихся вступить в него, перевести на Кирочную улицу54. Преображенцы встретили приказ неодобрительно, на фоне чего в эти дни произошли столкновения с красноармейцами55. Организация Шульгина -- Филоненко поставила задачу удержаться в этих казармах. Положение в той части полка, которая размещалась на Кирочной улице, считалось более прочным, поскольку там размещалось много солдат-фронтовиков, нелояльных большевикам56.
Оппозиционные группы стремились воспользоваться настроениями солдат, направленными против Красной гвардии и формирующейся Красной армии. Б. В. Савинков в январе 1918 г. отмечал: «Рознь между солдатами и красногвардейцами все увеличивается»57. Подобные настроения были сильны в резервных полках Петроградского гарнизона. В донесении комиссара П.К. Хазова по поводу Преображенского резервного полка говорилось: «Почти ежедневно пуска[ю]тся разные провокаторские слухи (напр[имер,] разоружения, разгружения и т. п. Преображенского, Семеновского и др[угих] полков), ввиду чего на настроения[х] в полку [это] очень отражается»58. Комиссару постоянно приходилось бороться с подобными слухами. По словам Г.И. Семенова, эсеры вели агитацию в соответствующем направлении. Военная комиссия стремилась воспользоваться недовольством солдат тем, что старая армия, «организовавшая русскую революцию», подлежала расформированию. Солдатам противопоставлялись новая Красная армия и красногвардейцы59. В одной из прокламаций, датированной 19 февраля 1918 г, говорилось, что Красная гвардия была создана, потому что «большевики не доверяют Петроградскому гарнизону» и в связи с этим старые полки постепенно выводятся из города. Подчеркивалось, что красногвардейцы получают жалование 15 руб. в сутки. Все это было сдобрено антисемитской и антинемецкой риторикой60. Однако и независимо от всякой агитации среди солдат росло недовольство красногвардейцами. Так, С.В. Милицын вспоминал речь солдата-преображенца на общем собрании полка: «У царя была гвардия, у Керенского бабьи батальоны и юнкера, у Ленина и Троцкого красногвардейцы. А мы опять в черном теле»61. Слухи о привилегированном положении Красной гвардии настолько широко распространились среди солдат, что их приходилось развеивать даже председателю Петроградского совета Г Е. Зиновьеву62.
Отношение новых властей к остаткам старой армии еще более ухудшилось после того, как из-за срыва мирных переговоров в Брест-Литовске германская армия перешла в наступление по всему фронту. Создалась серьезная угроза для Петрограда. 21 февраля 1918 г. Псков, Петроград и весь Петроградский военный округ были объявлены на осадном положении. Совет народных комиссаров выпустил декрет «Социалистическое отечество в опасности!», призывая все население встать на защиту страны. 22 февраля главнокомандующий округом К. С. Еремеев направил в воинские части столицы приказ о приведении полков в боевую готовность, с тем, чтобы направить их на фронт63.
В ночь на 25 февраля 1918 г в Петроградском гарнизоне проходили митинги, принимались резолюции протеста против германского наступления и о готовности выйти на защиту Петрограда, но практически ни один из приказов под тем или иным предлогом не был выполнен64. Отчасти это было вызвано стремлением оппозиционных организаций не допустить выхода полков из города. Митинг в Преображенском резервном полку, куда приехали члены Народного комиссариата по военным делам, был сорван при участии членов организации Шульгина -- Филоненко65.
Такое решение преображенцев еще более обострило ситуацию. Д.Д. Зуев вспоминал: «Под влиянием пораженческой позиции 23 февраля многие маски попадали, а работа по “пополнению” стала ясной для большевистских элементов»66. В ходе попыток организовать отряды для фронта командование Петроградского военного округа отдавало распоряжения спешно демобилизовать те части, которые отказывались от выполнения боевой задачи и дали малое число добровольцев в Красную армию67. Были санкционированы разоружение 1-го самокатного батальона, 3-го и 4-го стрелковых, Павловского, Финляндского и Московского резервных полков и передача их оружия и имущества красноармейцам68. После заключения Брест-Литовского мира К. С. Еремеев 9 марта 1918 г. издал приказ, в котором предписал начать полную демобилизацию воинских частей Петроградского военного округа69.
Однако и этот приказ натолкнулся на сопротивление некоторых резервных полков Петрограда. Организация Шульгина -- Филоненко и Военная комиссия эсеров считали, что насильственное разоружение солдат может спровоцировать выступление, которым следует воспользоваться для восстания против большевиков. Военные работники партии социалистов-революционеров рассчитывали, что при попытке разоружения преображенцы окажут активное сопротивление. Далее в дело должны были вступить небольшие вооруженные отряды и члены броневого отдела, в результате чего выступление перекинулось бы на другие районы70. Центральный комитет партии, согласно показаниям его членов, предвидя подобное развитие событий, придерживался точки зрения, согласно которой разоружение Преображенского резервного полка вызовет протест со стороны других воинских частей, власти согласятся на компромисс и полки разоружены не будут. Было принято решение, что для партии нежелательно форсировать события, не имея достаточно сил в своем распоряжении71.
В связи с этим главную роль в организации сопротивления при попытке разоружения Преображенского резервного полка должны были сыграть члены организации Шульгина -- Филоненко с участием командного состава72. Командирам батальонов было дано распоряжение собрать всех солдат в казармы и предписать им держать при себе винтовки на кроватях73.
14 марта начальнику вербовочного пункта, расположенного в казармах на Миллионной улице, было приказано приступить к аресту «подозрительных лиц, находящихся в гвардейском Преображенском резервном полку, обвиняемых в контрреволюционных действиях»74. Некоторые из них, в частности С.В. Милицын, были арестованы, другим удалось скрыться75.
В ночь на 15 марта казармы Преображенского резервного полка на Миллионной улице были внезапно окружены отрядом красноармейцев76 при поддержке броневиков, пулеметов и легкой артиллерии. Поскольку солдаты спали, красноармейцам удалось быстро захватить их оружие. В ходе обыска были арестованы командир полка, председатель комитета и солдаты разных команд77. Утром красногвардейцы тем же образом окружили казармы Московского резервного полка на Выборгской стороне. Солдаты оказали некоторое сопротивление, но в итоге сдали оружие78. В тот же день аналогичные действия последовали в отношении Волынского резервного полка. Солдаты, отказавшиеся вступить в Красную армию или сдать оружие, были разоружены79. На следующую ночь то же было проделано в отношении 1-го батальона Преображенского резервного полка80.
Из-за таких быстрых и решительных действий властей руководство организации Шульгина -- Филоненко буквально растерялось. Произведенные аресты привели к тому, что некоторые подразделения остались без своих командиров81. Двинуть другие воинские части на поддержку не удалось. Д.Д. Зуев, явившийся на место разоружения казарм преображенцев, из-за перевеса сил красноармейцев предложил не сопротивляться82. В течение суток солдаты, не пожелавшие вступить в Красную армию, получали увольнительные документы и демобилизовались83.
Из старых гвардейских полков Петрограда не был разоружен лишь Семеновский резервный полк. Как вспоминал Д.Д. Донской, «там после длительного митинга, на котором многократно обсуждалась резолюция, разоружение было отменено ввиду наконец принятой резолюции о том, что полк принимает советскую платформу»84. Кроме того, сыграла свою роль дисциплинированная охрана семеновцами важнейших государственных учреждений. Однако наиболее важной причиной следует считать практику вливания в полк фронтовиков. Те из них, которые были родом из губерний, оккупированных немцами, не могли демобилизоваться. Важнейшую роль в данном мероприятии сыграл комитет, состоявший из эсеров. Именно он производил прием солдат в полк в предыдущие месяцы85. Воинская часть официально получила название «Семеновский резервный полк беженцев» и не подлежала немедленному расформированию86. Повлияло на ситуацию и знакомство М.Г. Корнфельда, издателя «Сатирикона» и члена комитета Семеновского резервного полка, с народным комиссаром юстиции Петроградской коммуны Н.Н. Крестинским. Через него Корнфельд связался с М.С. Урицким, занимавшим в тот момент должность наркома внутренних дел Петроградской трудовой коммуны. Полк перешел в его ведомство и должен был выполнять караульную службу в бывшей столице87. С 1 мая 1918 г. он стал именоваться «Полк по охране города Петрограда»88. Данная воинская часть, сохранив прежний личный состав, оставалась потенциальной силой, которую могли использовать заговорщики. По словам Г.И. Семенова, даже в июле 1918 г. М.Г. Корнфельд обещал поддержку со стороны полка в случае выступления рабочих89.