Согласно ч. 1 ст. 431 ГК РФ при толковании договора судом должно приниматься во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Если (спорное) условие договора сформулировано неясно, то его буквальный смысл следует выяснять путем обращения к другим условиям договора и смыслу договора в целом. Таким образом, в ч. 1 ст. 431 ГК РФ законодателем предусмотрено обязательное установление судом ясности или неясности формулировки спорного условия, и в случае установления «неясности» рекомендуется все равно выяснять буквальный смысл спорного условия, что само по себе парадоксально. Законодатель не учитывает, что в случае установления неясности формулировки спорного условия речь уже может идти не о буквальном, а только о контекстуальном толковании. Но, рекомендуя уяснить буквальный смысл спорного условия через выход в контекст договора в целом, законодатель отождествляет буквальное и контекстуальное толкование, что ведет к путанице. Ясно или неясно сформулировано оспариваемое условие договора, решает суд. В большинстве случаев это центральный предмет спора. Если суд установит, что условие договора сформулировано неясно, то с точки зрения логики, герменевтики, семантики буквальный смысл такого условия уже не может быть определен. А законодатель рекомендует именно это.
Контекстуальное толкование сопряжено с выявлением метасообщений, предусмотренных автором (одним из контрагентов), а так же оно сопряжено с такими типами понимания, как предметное понимание, суперпонимание.
В контекстуальном толковании возможны самого различного рода экспертные заключения специалистов в определенной области, юристов.
При установленной неясности формулировок в актах индивидуального регулирования действительно необходимо обращаться к контекстам самого договора (внутренние и внешние). Внутренний контекст договора – формулировка самого текста договора (т.е. обращаться к другим условиям договора, преамбула ит.д.)
Кроме того, можно говорить о выходе в социокультурные, политические, экономические и другого рода контексты.
Так, рассмотрим Решение Советского районного суда г. Владивостока Приморского края от 6 июня 2019 г. по делу № 2-1856/2018. В рамках рассматриваемого дела между сторонами возник спор относительно правовой природы вышеназванной сделки. Так, Самохвалова А.Ю. и его представитель исходят из того, что фактически стороны заключили договор займа, тогда как Куракбаев Р.Т. и его представитель указывают на то, что между сторонами заключен договор инвестирования. Таким образом, суд приходит к выводу, что между сторонами, фактически, был заключен смешанный договор, обладающий признаками инвестиционного договора и договора займа, что не противоречит действующему законодательству. Суд пришел к выводу, что между сторонами был заключен фактически инвестиционный договор, т.е. воля сторон при заключении договора была направлена на заключение инвестиционного договора. Вместе с тем, суд пришел также к выводу, что к спорным правоотношениям подлежат применению в том числе нормы главы 42 ГК РФ о договоре займа.
В процессе толкования договора выясняются истинная воля и волеизъявление тех субъектов, которые заключили договор. Вместе с тем в силу самого разного рода причин нередки случаи, когда волеизъявление, сделанное лицом при заключении договора, не соответствует его истинной воле. В этом случае возникает необходимость при толковании договора отдать предпочтение тому или другому - воле либо волеизъявлению.
В правоведении нет однозначного подхода к решению этой коллизии. Наиболее верным представляется подход, который почти сто лет назад вслед за некоторыми немецкими правоведами сформулировал известный русский юрист И.А. Покровский. По его мнению, не вызывает особых трудностей ситуация, когда разлад между волей и волеизъявлением одной стороны был известен контрагенту (например, когда тот знал о том, что в слова или письмо изъявившего волю вкралась оговорка или описка): признавать волеизъявление обязательным для его автора нет никаких оснований. Когда же разлад между волей и волеизъявлением не был известен и не мог быть известен контрагенту, ситуация осложняется. Право не может быть безразличным к интересам такого добросовестного контрагента. Исходя из нужд оборота законодатель не может игнорировать прав добросовестного участника гражданского оборота и должен признавать договор действительным и нерушимым, возлагая тем самым бремя неблагоприятных последствий на то лицо, которое при изъявлении вовне своей воли не позаботилось о необходимости довести ее до своего контрагента наиболее убедительным и ясным образом
Так, Зайцев П.А. обратился в суд с иском ООО «Интернешенел Билдинг Констракшен» о признании недействительными нескольких договоров купли-продажи недвижимого имущества. Требования мотивированы тем, что вышеуказанные сделки купли-продажи объектов недвижимости являются мнимыми, стороны не преследовали цели создания соответствующих сделке правовых последствий, совершали их лишь для вида, поскольку в 2014-2015 годах ответчик ООО «Интернешенел Билдинг Констракшен» имело нестабильное финансовое положение для продолжения строительства многоквартирных домов, в связи с чем ему требовалось дополнительное финансирование. Истец, будучи заинтересованным в развитии компании ответчика предоставил беспроцентные займы, под залог недвижимости, оборудования в общей сумме 9 367 000 руб., в этой связи договоры займа и залога были оформлены как договоры купли-продажи, при этом оценка рыночной стоимости имущества не производилось, передача объектов продавцом и принятие их покупателем осуществлялось без передаточного акта. В 2015-2016 годах истец вернул ответчику вышеназванное недвижимое имущество в том же объеме, а ответчик займ в размере 9 367 000 руб. путем заключения мнимых договоров. При таких обстоятельствах полагает, вышеназванные сделки ничтожными. Вместе с тем, суд указал, что из текстов договоров купли-продажи не следует, что между сторонами были заключены договора займа, пояснение истца и представителя ответчика о том, что о заключенных договорах займа свидетельствуют передача денежных средств, сторонам в том же объеме, не нанесение ущерба третьим лицам, не вступление истца во владение и пользование имуществом, аффилированность истца, суд не может принять во внимание, поскольку в нарушение требований ч. 1 ст . 56 ГПК РФ доказательств, что Зайцев П.А. не использовал данное имущество в спорный период после заключения сделок в своей деятельности в материалы дела ни истцом, ни ответчиком не представлено, кроме устных пояснений (Решение Миасского городского суда Челябинской области № 2-1573/2019 от 26.07.2019). То есть в данном случае суд исходил не из буквального смысла договора, а учитывал волю и волеизъявление сторон при заключении данного договора, вместе с тем, в судебном решении суд прямо ссылался на ст. 431 ГК РФ, указав: «при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условий договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом».
Часть 2 ст. 431 ГК РФ предусматривает для суда необходимость выявления действительной воли сторон с учетом цели договора в случае невозможности уяснения содержания договора. Вместе с тем, часто суд исходит из буквального толкования договора.
Так, Чэнь Хоучэнь обратился в суд с иском к Полывяному Д.А. о взыскании суммы долга по договорам займа, мотивируя тем, что 17.11.2015 истец передал ответчику денежные средства в сумме 10 000 000 руб. на определенный срок, что подтверждается распиской, написанной ответчиком собственноручно.
В судебном заседании установлено, что ответчик Полывяный Д.А. составил расписку о том, что получил от Чень Хоу Шин через Ван Юн Ся денежные средства в сумме 10 000 000 руб. в качестве залога стоимости круглого леса породы дуб, ясень, липа, который будет поставлен на переработку в г.Биробиджан. Также Полывяный Д.А. составил расписку о том, что получил от Чень Хоу Шень денежные средства в сумме 8 000 000 руб. в качестве залога стоимости лесопродукции породы: дуб, ясень, липа. Обязался произвести поставку леса или возврат денег.
Как следует из представленных в материалы дела доверенности, выданной гражданином Китайской Народной Республики Чэнь Хоучэнь, на имя Сорене И.Б., перевода паспорта гражданина Китайской Народной Республики, выполненного Агентством переводов и заверенного нотариусом нотариального округа города Хабаровска Хабаровского края, именем истца по данному гражданскому делу в переводе с китайского на русский язык является – Чэнь Хоучень. Таким образом, истцу на даты составления расписок был достоверно известен перевод его имени на русский язык. Суд не усмотрел наличия договорных обязательств между Чэнь Хоучэнь и Полывяным Д.В. по вышеуказанным распискам и пришел к выводу, что факт наличия обязательства в виде долга ответчика непосредственно перед истцом указанные расписки не удостоверяют (Решение железнодорожного районного суда г. Хабаровска Хабаровского края № 2-1208/2019 от 19.06.2019). Таким образом, несмотря на то, что судом в судебном заседании было установлено, что договор был заключен между истцом и ответчиком, суд исходил из буквального смысла договора: так как в расписке указан неверный перевод имени гражданина КНР, суд счел, что наличие обязательства в виде долга данные расписки не удостоверяют.
Контекстуальное толкование – уяснение смысла текста или его части путем выхода в избранные интерпретатором контексты (правовые, социокультурные, ситуационные и т. д.). Например, в ч. 2 ст. 431 ГК РФ законодатель рекомендует для выяснения действительной общей воли сторон выход в контексты обстоятельств, соответствующих заключению договора, к которым относит предшествующую переписку, последующее поведение сторон и т. д. Если процессуально предусмотренным образом суд признает текст спорного условия неясно сформулированным, то для него буквальное толкование уже невозможно, а возможно только контекстуальное. При решении любой интерпретационной проблемы необходимо выходить в разные контексты, располагающиеся в разных системах координат, так как юриспруденция в целом и отдельные ее отрасли, конкретные правовые ситуации неразрывно связаны именно с социокультурными контекстами. Часть 2 ст. 431 ГК РФ предлагает принимать во внимание соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон.
Так, из Апелляционного Определения Верховного Суда Удмуртской Республики от 8 апреля 2015 г. по делу № 33-874/2015, которым изменено решение Октябрьского районного суда г. Ижевска, суд в Определении указал следующее: в соответствии с положениями ст . 431 ГК РФ из последующего поведения сторон, определивших в дополнительном соглашении размер процентов за пользование займом, начисленных на остаток по основному долгу, судебная коллегия приходит к выводу, что по условиям договора проценты за пользование займом начисляются на остаток задолженности с учетом погашения суммы займа. Решение нижестоящего суда было изменено в части суммы задолженности по договору займа и суммы процентов за пользование займом.
6. Влияние Венской конвенции 1969 года «О правилах толкования договоров» ст. 31, ст. 32 на нормы ГК РФ, посвященные правовому регулированию договорных отношений – с точки зрения юридической герменевтики (привести примеры из законодательства).
В ГК РФ закреплено правило, согласно которому приоритет отдается буквальному толкованию текста договора (ст. 431 ГК РФ), хотя, казалось бы, в эпоху либерализации права более уместным было бы установить в качестве главной цели толкования договоров выявление действительной воли сторон. Однако последнее закреплено только в ч. 2 ст. 431. Если требования первой части не могут быть выполнены, то нужно выяснять действительную общую волю сторон. Но почему на первое место законодатель ставит не выяснение воли сторон, а буквальное толкование волеизъявления? На законодателя, полагаем, оказала влияние Венская конвенция толкования договора 1969 г. Однако, в ней речь идет о чтении международных договоров, которые составляются на разных языках. Чтение международного договора неизбежно сопряжено с его толкованием, поскольку такой договор читается разноязычными контрагентами. В российском же праве все договоры составляются на русском языке, поэтому нет стадии перевода, а следовательно, было бы целесообразнее ставить на первое место не буквальное толкование, а выяснение воли сторон.
В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора. Учитывая изложенное, суды при принятии решений прямо ссылаются на Венскую конвенцию 1969 г. Например, в Определении Верховного Суда РФ от 27 июля 2016 г. по делу № А56-74261/2014 суд указал, что при рассмотрении настоящего спора суды исходили из системного толкования общего права международных договоров (Венской конвенции о праве международных договоров от 23.05.1969, Федерального закона Российской Федерации «О международных договорах Российской Федерации» от 15.07.1995 № 101-ФЗ) и пришли к выводу о несоответствии оспариваемых действий (бездействия) таможенного органа действовавшим в спорный период международным договорам.
Принцип толкования договора contra proferentem состоит в том, что неясное договорное условие толкуется против того, кто при заключении .
В Обзоре судебной практики ВС РФ № 5 от 27.12.2017 указано, что в случае сомнений относительно толкования условий договора добровольного страхования, изложенных в полисе и правилах страхования, и невозможности установить действительную общую волю сторон с учетом цели договора должно применяться толкование, наиболее благоприятное для потребителя (contra proferentem).
В случае сомнений относительно толкования условий договора, изложенных в полисе и правилах страхования, и невозможности установить действительную общую волю сторон с учетом цели договора должно применяться contra proferentem толкование, наиболее благоприятное для потребителя, особенно тогда, когда эти условия не были индивидуально с ним согласованы (определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 21 апреля 2015 г. № 18-КГ15-47).
Принцип «герменевтического круга» означает, что понимание смысла целого возможно в результате уяснения смысла его отдельных частей, а понимание части обусловливается пониманием единого смысла всего целого. Применительно к юридическому нормативному тексту, герменевтический круг проявляет себя
- в комплексном применении способов толкования и коррелирющих им способах выражения воли законодателя;
- в необходимости выражения воли законодателя в юридическом тексте, через фиксацию идеальной модели поведения (юридическую конструкцию);
- в изучении правого текста, как через понимания частей юридического текста и отдельных правовых понятий в нем зафиксированных, так и через понимания всего текста, посредством создания целостного представления о зафиксированной законодателем правовой модели регулирования общественных отношений.
Так, при наличии завещания после смерти наследодатели обращаются к нотариусу, в производстве которого находится наследственное дело. В завещании наследодатель указывает условия наследования и лиц, которые получат наследство наследство после его смерти. При этом в завещании должна быть четко определена воля наследодателя относительно условий наследований наследников, данное волеизъявление должно быть закреплено в тексте завещания. При этом текст должен быть понятен нотариусу и наследникам.
Интерпретация – мыслительная операция, нацеленная на выявление скрытого смысла, прямо в тексте не сформулированного. Интерпретация – одна из самых ранних форм проявления правовой свободы, потому что лежит в основе реализации принципа состязательности. Субъекты права имеют возможность защищать свои интересы, интерпретируя свои действия, действия других субъектов, а также толкуя тексты норм.
Примером интерпретации является выступление в суде истца и ответчика по поводу иска, высказывание своей позиции относительно исковых требований, т.е. каждый из участников гражданского процесса высказывает свою позицию по иску, интерпретируя свои действия в соответствии с законом. На основании сказанного, суд впоследствии принимает решение.