Инициатором этого союза европейских государств стал Александр I. Уже в пору нарастания противоречий с Наполеоном, страшась всеевропейской бойни и бессмысленной гибели людей, Русский император в 1804 г., посылая своего друга Новосильцева в Англию, дал ему инструкцию, в которой начертал идею заключения между народами общего мирного договора и создания Лиги народов. Он предлагал ввести в отношения между государствами нормы международного права, по которым были бы определены преимущества нейтралитета, а страны взяли бы на себя обязательства не начинать войны, не исчерпав предварительно всех средств, представленных посредниками. В этом документе он ратовал за «Кодекс международного права».
Правда, Александр был не настолько наивен, чтобы верить «в вечный мир» и в то, что европейские державы тут же примут эти новые правила. И все же важный шаг в сторону правового регулирования международных отношений был сделан. Затем, однако, солдатские сапоги многотысячных армий растоптали на полях Европы с 1805 по 1815 гг. эти благие замыслы. И вот теперь Александр I вновь вернулся к своей идее, но уже не как восторженный идеалист, над идеями которого тогда подтрунивали в Лондоне, готовившийся к кровопролитному противоборству с агрессивной французской военной машиной, а как государь, за плечами которого была победа в великой войне, а сам он стоял во главе огромной армии в Париже и мог для подкрепления предлагаемого нового порядка вещей поставить в виде гарантии мира и безопасности под ружье 800 тысяч солдат.
Основные положения договора о Священном союзе Александр написал собственноручно. Они содержали следующие статьи: поддерживать между государствами узы братской дружбы, оказывать друг другу помощь в случае дестабилизации международной обстановки, управлять своими подданными в духе братства, правды и мира, считать себя членами единого христианского сообщества. В международных делах государства должны были руководствоваться евангельскими заповедями. Характерно, что Александр I не только ограничился этими, чисто пропагандистскими, положениями, но на дальнейших конгрессах Священного союза поставил вопрос об одновременном сокращении вооруженных сил европейских держав, о взаимных гарантиях неприкосновенности территорий, о создании межсоюзнического штаба, о принятии международного статуса лиц еврейской национальности, которые подвергались дискриминации во многих странах Европы. И позднее на конгрессах Священного союза ставились вопросы большого гуманистического звучания. Державы дружно объединились против морского пиратства, подтвердили решение Венского конгресса о запрещении работорговли. Объявили европейские реки свободными для судоходства без каких бы то ни было ограничений.
Таким образом, идеи Священного союза, который действительно стал прообразом международных организаций уже XX в., были исполнены самыми благими намерениями, и Александр I мог быть доволен своим детищем. Вскоре почти все страны Европы, кроме островной Англии, примкнули к Союзу, но и Англия активно участвовала в работе его конгрессов и оказывала на их политику достаточно сильное влияние.
По существу решения Венского конгресса и Священного союза и создали в Европе так называемую « венскую систему », которая, плохо ли, хорошо ли, но существовала 40 лет, предохраняла Европейский континент от новых больших войн, хотя противоречия между ведущими державами Европы по-прежнему существовали и являлись достаточно острыми.
Это выявилось сразу же после введения «венской системы» в жизнь, и главным ее испытанием стали не столько территориальные претензии держав друг к другу, сколько нарастание на континенте революционного движения, которое было логическим продолжением грандиозных преобразований общественной жизни стран Европы, начатых Английской и продолженной Великой французской революцией. В свое время эти революции начинались как противодействие отжившим свой век феодально-абсолютистским режимам, а затем перерастали в » уравнительное движение левеллеров (в Англии), в якобинский I террор, а закончились диктатурой Кромвеля в Англии, Наполеона - во Франции и обернулись в начале XIX в. всеевропейской войной, захватами чужих территорий, разрушением цивилизационных ценностей человечества. В этих условиях перед Священным союзом и его лидером Александром I стояла непростая задача - отделить пшеницу от плевел: поддержать действительно прогрессивные с точки зрения цивилизации конституционные настроения и институты, совместить их с эволюционным развитием европейских государств без кровавых драм, уничтожающих войн, жесточайших расправ. Вот в этом, основном, вопросе члены Священного союза смотрели на вещи по-разному.
Страшась Испанской революции 1820 г. и помня об революционных ужасах собственной страны, Франция требовала немедленной и решительной интервенции в поддержку испанской монархии. Александр I, напротив, признал события в Испании правомерными и конституционными, поскольку народное движение сделало своим знаменем конституцию, парламентаризм и сам испанский король присягнул конституции. Теперь речь шла о том, чтобы оградить легитимные права короля.
Затем вспыхнули революции в Италии и Португалии. В1820 г. произошла бескровная революция в Неаполе, и король Фердинанд II был вынужден провозгласить конституцию по испанскому образцу и согласиться на созыв парламента. Однако успехи южных революционеров вдохновили северные провинции Италии, находящиеся под властью австрийских Габсбургов. Там началось мощное общественное движение. Легитимный каркас Европы затрещал по швам. Австрия требовала военного вмешательства и согласия на это России. Но либерально настроенный Александр I противился этим насильственным мерам. Кроме того, вступала в действие и большая политика: Россия вовсе не была заинтересована в подавляющем усилении Австрии в Европе.
Таким образом, представление о Священном союзе как абсолютно реакционной и контрреволюционной организации не выдерживает критики. На Конгрессе Священного союза в Троппау в 1820 г. было принято решение о мерах «морального воздействия» революционных сил как в Испании, так и на Юге Италии. Русская делегация выступала за политические методы урегулирования конфликтов. Австрия же рвалась к применению военной силы. Другие державы, в первую очередь Пруссия, поддержали Австрию. России в конце концов пришлось уступить. Австрия ввела войска в Италию. Свою армию для спасения испанской династии направила за Пиринеи и Франция.
Так, благие намерения Александра I и устроителей Священного союза в конце концов были смяты эгоистическими политическими интересами держав. Кроме того, заря новой революции под знамением национально-освободительного движения, которая с 20-х гг. XIX в. поднималась над Европой, вновь внушала ужас устроителям « венской системы ». Опять замаячили призраки якобинства, беспощадного сокрушения тронов. В этих условиях заколебались даже либералы, к которым относился и Александр I. Его разочарование трансформацией Священного союза было искренним и горьким, а его возмущение коварными действиями эгоистических союзников было глубоким и болезненным. И все же русский царь медленно, но верно отходил от своих идеалистических представлений о послевоенном устройстве Европы. Уже в начале 20-х гг. на примере событий в Испании, Италии, на примере восстания собственного Семеновского полка в центре Петербурга он с абсолютной ясностью понял, какая пропасть лежит между его либеральными мечтами, осторожными конституционными шагами и бурей народных революций или военных мятежей. Реальное дыхание народной свободы страшило создателя Священного союза и заставляло его дрейфовать вправо.
И все же, несмотря на глубокие противоречия, разрывавшие Священный союз с самого начала его существования, он во многом способствовал стабилизации ситуации в Европе, внес в европейскую практику новые гуманистические идеи, не дал Европе скатиться к новому военному и революционному экстремизму, хотя так и не превратился в сильную наднациональную организацию. Тем не менее Европейский континент 40 лет после Венского конгресса жил в относительном мире и покое. И большая заслуга в этом принадлежала так называемой «венской системе» и Священному союзу.
Отечественная война 1812 года продолжалась всего несколько месяцев, а последовавшие за нею Заграничные походы русской армии - менее полутора лет, но эти события сильно повлияли на общественные настроения и навсегда остались в народной памяти. И хотя историки до сих ведут дискуссии о целях вторжения Наполеона, нет сомнения в том, что Россия вела с ним борьбу за выживание и за сохранение страны как таковой.
Интересной является позиция Гросула Владислава Якимовича, доктора исторических наук, профессора, главного научного сотрудника Института российской истории РАН, выразившаяся в статье «Общественные настроения в России во время Отечественной войны 1812 года и заграничных походов», опубликованная в шестом номере журнала «Российская история» за 2012 год.
В российской прессе в годы, предшествовавшие войне, Наполеона то хвалили, то ругали, то снова хвалили. Страна была наполнена слухами, часто совершенно фантастическими. Сведения о военных приготовлениях Наполеона довольно часто поступали и от значительно усилившейся в то время русской разведки, специально следившей за действиями Наполеона. Как отмечают исследователи, 1811 год российское командование провело в лихорадочных приготовлениях к войне.
В этих условиях Александру I, пожалуй, больше чем когда-либо приходилось считаться с общественным мнением и прежде всего с представителями консервативной части общества, к которой принадлежало тогда большинство генералов и офицеров.
Отставка Сперанского вызвала восторг в кругах консервативного дворянства и подняла в его глазах авторитет царя.
В августе 1812 г. Александр I, несмотря на неприязнь к Кутузову, вынужден был уступить общему мнению. «Публика желала его назначения, я его назначил, - заявил он своему генерал-адъютанту Е.Ф. Комаровскому. - Что же касается меня, то я умываю руки».
Решение царя было встречено с большим энтузиазмом в широких кругах общества и народа. Между тем в среде генералитета отношение к нему было неоднозначным, резко критически отзывались о нем кн. П.И. Багратион, М.А. Милорадович, Д.С. Дохтуров, Н.Н. Раевский. Стоило новому главнокомандующему продолжить отступление, как начал нарастать ропот в его адрес. Неудивительно, что решение дать генеральное сражение при Бородино было принято Кутузовым во многом под влиянием общественного мнения и морального состояния войск.
Бородинское сражение вошло в народное сознание как победа. По словам А.П. Ермолова, в этот день «французская армия расшиблась об русскую». Метко охарактеризовал битву Ф.Н. Глинка: «Русские устояли!». Однако когда Москва была оставлена, в армии и обществе стали возмущаться и Кутузовым, и самим царем. Буквально за один день преклонение перед Кутузовым сменилось осуждением, войска перестали кричать «ура» при его появлении, участились дезертирство и мародерство, свидетельствовавшие о временном упадке морального духа солдат.
В Тарутино армия готовилась наступать, но Кутузов предпочитал тактику «малой войны». Поэтому чувствовалось некоторое несовпадение между желаниями армии и действиями главнокомандующего. Кутузову все труднее было противостоять общему стремлению перейти к решительным действиям, ему пришлось прислушаться к чаяниям войск и начать 6 октября наступление на французский авангард. Впрочем, и сам Кутузов был настроен непримиримо.
Выход французов из Москвы вызвал облегчение в русском обществе. Вместе с тем в специальных прокламациях расписывались зверства наполеоновских солдат и особенно разрушение Москвы.
То, что Наполеон и часть его армии смогли избежать окружения на Березине, вызвало гнев в широких кругах русского общества. Обрушился он на адмирала Чичагова, которого обвиняли чуть ли не в измене. Его едко высмеивали И.А. Крылов и Г.Р. Державин.
Русским войскам, оказавшимся за границей, приходилось налаживать отношения с местным населением. В немецких землях русские войска в целом приняли хорошо. Немцы сами составляли и распространяли листовки с призывами оказывать русским всяческое содействие, а также выпустили множество портретов Кутузова, которого, вся Европа считала своим освободителем.
Довольно благожелательно относились к русской армии и во Франции. По словам молодого генерала-майора гр. М.Ф. Орлова, первым вступившего в Париж, русские пользовались большей симпатией населения, нежели их союзники. Как выразился Ф.Н. Глинка, «русские покорили столицу Франции мужеством, а удивили ее великодушием». Со своей стороны, офицеры и солдаты впитывали общественные настроения зарубежных стран и уносили их с собою на родину. Гордость и радость победы органически сочетались со свежими впечатлениями и наблюдениями.
Настроения армии передавались обществу и быстро разносились по разным городам и губерниям, где заграничные походы вызывали живейший интерес.
Отечественная война 1812 года и Заграничные походы русской армии 1813-1814 гг., несомненно, являются наиболее знаковыми событиями первой половины XIX в., которые на долгие годы изменили политическую карту Европы и предопределили дальнейшее развитие европейских народов. Владычество Наполеона, поработившего почти все народы Европы, было подорвано осенью 1812 г. в ходе его Русского похода, когда весь мир с удивлением увидел, как «величайший военный гений», считавшийся непобедимым, потерял за полгода полумиллионную армию. Победа над завоевателем, который одним движением руки создавал и уничтожал государства, по своей прихоти менял королей и решал судьбы народов, и которому никто в Европе не смел противоречить, поразила воображение современников и доныне волнует их потомков. Беспримерное мужество, героизм и стойкость, проявленные русским народом в борьбе с полчищами Наполеона в 1812 г., вызывают восхищение и спустя 200 лет. Российские войска сыграли решающую роль и в 1813-1814 гг. в ходе освобождения Европы.