нефтяной промыlШ!енности ВСНХ СССР и председотелем Научно
технического совета нефтяной промышленности. Главной моей за дачей бьию восстановление нефтяной промышленности, ее рацио нализация и правильное дальнейшее развитие. Я много работал с
целью ввести вращательное бурение на смену штангового, штанго
вые насосы вместо тартания, нефтеперегонные трубчатки вмес
то кубов, нефтепроводы вместо сезонной речной перевозки, утили
зацию газа, крекинг, поиски нефти в Европейской части СССР к
западу от Урала и пр. Много приlШ!ось бороться срутиной и косно
стью старых инженеров. Я был членом комиссии В.Г. Шухова, где
были детально проработаны проекты нефтепроводов от Баку и Грозного к Черному морю. Но еще более важным я считал проект нефтепровода Баку - Москва и ;жалею, что он не осуществился. Отстаивая вращательное бурение, считал нужным развивать и канатное. Напрасно его забросили. В электрификации также пе
регнули палку и напрасно целиком отказались от паравой силы.
Компрессорный способ добычи я не считал нужным развивать так широко, как его потом развили. Скважины, дающие 40 -50 т неф ти в сутки, выгоднее эксплуатировать насосами, однако на многих
таких скважинах работает эрлифт.
Задолго до получения первой нефти на западном склоне Урала я отстаивал необходимость бурения на Самарской Луке, в Ишимба еве, около Астрахани, на Доно-Медведицкой антиклинали, наШу гуровском куполе, на Вятском вале, на аитиклиналях Саратовско го уезда, на антиклинали ОкаЦна- КлязьмаВолга, на струк туре Новый ТоржакВышний Волочек, на Полесском вале и пр., но другие геологи меня высмеивали, а один видный геолог со смехом говорил: «Стрижов-то, у Моршанска хочет бурить>>.
Указанные места перечислены в книге <<Топливные ресурсы
СССР>>, изд. Госплана, вышедшей в начале 1929 г., но написанной в 1928 году. В ней раздел <<Нефти>> написан мной, до получения нефти
на западном склоие Урала.
В САtету ВСНХ СССР на 1929 год было, по моим настояниям,
введено ассигнование ua бурение в Ишимбаеве. Этого мне удалось
10
добиться потому, что на решающем заседании в ВСНХкроме меня не было ни одного геолога, и никто не мешал.
Но иногда приходилось выступать и против работ в некото
рых новыхрайонах. Пример: Ухта. В 1928-м меня упрекали, почему ВСНХ не начинает бурение на Ухте. Я отвечал: несвоевременно. Ухта - бедное месторождение. Затраты там будут не столь эф фективны. Есть богатые месторождения гораздо ближе к центру. Начинать надо с них. Зимой 1928/29 гг. у меня был разговор с П.И. Преображенским, который тогда бурил скважину на соль у Чусов ских Городков. Яему сказал: «Почему вы не закрываете воду в этой скважине? Ведь она может встретить газ или нефть?>>
Он руками замахал: <<Какой там газ? Какая там нефть?>> Однако, так как в скважину пришлось спускать трубы, верх
няя вода случайно прикрылась, и скважина дала нефть. После революции за границу я ездил два раза.
В 1921 году от ВСНХ был командировал в Берлин в качестве нефтяного эксперта при переговорах сДейтше банком о нефтяных
концессиях. Я бьи против концессий и по возвращении в Москву высказался об этом проекте отрицательно.
В 1927 году был командирован в Америку для ознакомления с постановкой нефтяного дела, преподавания нефтяного дела и науч но-исследовательской работы. Эта поездка мне дала многое. С по становкой преподавания нефтяного дела я ознакомился в техниче ских высших учебных заведениях, где есть нефтяные факультеты, а именно: в Питтсбургском, Оклахомском, Калифорнийском и Южно-Калифорнийском университетах и в Калифорнийском тех нологическом институте. Я считал нужным побывать не только в профессорекай среде, но и в студенческой и проводил по несколько дней со студенталщ, изучая их записи, тетради, отзывы о профес сорах, распределение времени и пр. Первая часть моего отчета об этом бьиа представлена в Московскую горную академию, а вторая осталась ненаписашюй, хотя материал для нее был собран.
По просьбе декана нефтяного факультета я прочиталв Пит
тсбургском университете по-английски две лекции о системахраз-
11
работки нефтяных месторождений. В Нью-Йорке в Институте
горных инженеров сделал доклад о моем взгляде на разработку не
фтяных месторождений в Америке, где критиковал американскую постановку дела. Был большой спор с проф. Лилли, из которого он не вышел победителем. В конце моего пребывания в Америке прези дент (по нашему ректор) Оклахомекого университета предложил мне быть профессором нефтяного дела в этом университете, ска зав: <<Унас в Америке есть специалисты отдельно по бурению, от дельно по добыче, отдельно по переработке, по газу, по транспорту и т.д., но нет общих специалистов, а Вы знаете и бурение, и добы
чу, и переработку>>.
Возвратившись в Москву, я успел написать и напечатать только книгу «Американские нефтеперегоннные заводы». По добы
че, бурению, газу, транспорту и научно-исследовательской работе
ясобрал много материала, но написать не успел.
ВАмерике я был избран в члены Американской ассоциации не фтяных геологов и Американского института горных инженеров и
металлургов.
Нужно сказать несколько слов о моей семье. Я женился в 1913 году на М.А. Даниловой, дочери простого казака станицы Наурской Терской области около г. Грозного. Унас есть дети: сын Николай, родившийся в 1914 году, дочь Елизавета, родившалея в 1916 г. и сын Леонтий, родившийся в 1918 г. Всеживы, и я ими очень доволен. Семья дружная. Дети - способные, скромные и работящие.
Осенью 1922 года я был приглашен ректором Московской горной
академии И.М. Губкиным на должность преподавателя нефтяного и газового дела в этой академии и состоял преподавателем до 3 иютtЯ 1927г., а 3 июня 1927г. Государственный ученый совет утвердил меня в звании профессора. Одновремеюю я бьUL заместителем председотеля предметной комиссии и часто за;wенял И.М Губкина, который бьUI
председотелем этой комиссии. Одновременно я был сначшю препода
вателем, а затем профессором в Институте народного хозяйства
имени Плеханова, где была нефтяная специальность.
12
1 июня 1929 г. я бьUl арестован органами ОГПУпо распоряже нию Ягоды, сидел под следствием по обвинению во вредительстве.
15 мая 1931 года бьUl отправлен в лагерь на Ухту, куда прибьUl 13
июня 1931 г. и бьUl назначен на должность заместителем начальни ка геологического сектора Управления Ухтинского района. Заклю ченным я считался только 1/2 года. 13 оюпября 1931 г. постановле
нием Комегии ОГПУбьUl освобожден и остался в Ухтинско.м районе
вольнонаемным. До 1 ноября 1932 г. я бьиz заместителем начальника геологического сектора, с 1 ноября 1932 г. до 14 марта 1934 г. - ст. геологом про.мысла М 1, и с 14 .марта 1934 г. до 31 января 1938 г. ст. геологом промыслов М 2 и М 3 и председателем геолого-техниче ской комиссии про.мысла М 2. Одновременно с 1сентября 1934 г. до 31 января 1938 г. бьиz преподавателем на нефтяном отделении Ухта-Пе черского горного техникума в г. Чибью, где преподавал нефтяную гео логию, бурение, эксплуатацию месторождений, эксплуатацию сква жины и газовое дело. Часто у меня бьиzо 7 лекционных часов в день. Бьиz руководителем курсового и дипломного проектирования. Летом 1931, 1932, 1933, 1935, 1936 и 1937 гг. ездил в геологические экспеди
ции по Тимону.
Месторождение нефти во втором пласте около Чибью в Ух
тинском районе бьUlо известно давно. На нем расположился промы
сел М 1. Поставленная мною крелиусная скважина М 56 и затем
канатная скважина М 62 открьиzи отдельное .месторождение не фти в третьем пласте на возвышенности .между реками Ухта и Льtа-Иоль. Оно содержит очеиь крупные запасы иефти (несколько десятков .миллионов тонн). На Ухте со .мной жила .моя семья.
В конце января 1938 г. я получил предложение ехать искать нефть в Сибири. Я согласился и 31 яиваря с семьей выехал в Москву,
где был назначеи иа должность главного геолога КанскоТасеевекой
нефтеразведочной экспедиции НКВД СССР. Район работ для этой
экспедиции бьUl выбран Главгеологией Нарко.мтопа. В этом выборе
руководители экспедиции не участвовали. В конце февраля я выехал
в Сибирь, а семья осталась в Москве. По приезде в Сибирь я увидел,
13
что район выбран неправильно и что надежд на нефть очень мало. Однако пришлось произвести детальные геологические исследова ния и крелиусное бурение, введенные в данный нам план. Я настаи
вал на перенесении работ с платформы на Западно-Сибирскую низ
менность, но Москва с этим не согласилась. 7 июня 1938 г. я послал
в Москву обширный доклад <<Поиски нефти в Сибири>>, в котором изложил теорию поисков нефти в новых странах, разделение Сиби ри на тектонические области, оценку областей с точки зрения на дежд на нефть и план поисков нефти в Сибири. Я просил напеча тать эту работу, но это до сих пор не сделано.
20 июня 1939 г. я представил работу <<Юга-западная часть Средне-Сибирской платформы и вопрос о ее нефтеносностw> Эта работа также лежит ненапечатанной.
Вначале октября 1939 г. я послал в <<Нефтяное хозяйство>> статью <<Поиски нефти на Средне-Сибирской платформе», кото рая также до сих пор не напечатана.
Приказом замнаркома НКВД и замнаркома топливной промыш
ленности от 21 июня 1939 г. за М 370-280-а Канско-Тасеевекоя неф теразведочная экспедиция бьU/а в июле 1939 года передана из системы НКВД в систему Наркомтопа, и вместе с ней перешел и я.
Вавгусте 1939 г. я был командирован в Туруханский район и по возвращении дал отрицательный отзыв о возможности нахожде ния в нем промышленных месторождений нефти.
Установку начальника Главгеологии В.М. Сенюкова и нач. группы нефти ВСЕГЕН д-ра геологии А.Г. Вологдина о необходимо
сти широких поисковых работ на нефть на Средне-Сибирской
платформе я считаю неправильной. Искать нефть надо не на платформе, а на Западно-Сибирской низменности. Расходование
десятков миллионов рублей на поиски нефти на Средне-Сибирской
платфор.ме, на Байкале, на Алданском щите и в Борзасском райо
не нахожу напрасной тратой средств. Ясно, что я должен бьUI уйти от участия в этой необоснованной работе, и я подал заявле ние в Московский нефтяной институт с предложением моих услуг по преподаванию нефтяного дела или геологии.
14