Материал: Batalov_E_Ya_Mir-politologia_kak_nauchnaya_subdistsiplina

Глобализация, научно-технический прогресс (зримо проявляющийся в информационной революции), социально-эконо- мическая и политическая региональная интеграция, охватившие, пусть и в разной

мере, практически все страны, меняют политическое­ лицо мира. При этом он не только сохраняет свою внутреннюю диффе­ ренцированность, но по ряду направлений наращивает ее. Наглядное тому свидетель-

ство – неуклонное умножение числа суверенных государств и членов ООН. Более того, разные страны (группы стран) развиваются по разновекторным социальноисторическим траекториям.

Возрастает и неоднородность глобальной структуры политических отношений. Мы продолжаем привычно, как и двадцать- тридцать-сорок лет назад, говорить о сис­ темной организации мира (не всегда отдавая себе отчет в том, что «система» – понятие строгое и обязывающее). Между тем по мере все более активного выхода на мировую политическую сцену негосударственных игроков и возрастания роли и степени автономии отдельных государственных институтов, формирования нетрадиционных международных и мировых политических связей – появляются все новые свидетельства того, что структура мира политики претерпевает качественные изменения. И пусть утверждение, что она трансформируется в организацию сетевого типа (с характеристиками, отличными от системных), было бы пока преувеличением, сам факт умножения числа сетевых международных образований и их интеграции в глобальную политическую систему подтверждается многими исследователями1.

1

При всей внутренней дифференцированности современного глобального мира, при всей нелинейности и разновекторности политического развития составляющих его стран он продолжает неуклонно, хотя непоследовательно и неравномерно, двигаться в сторону не только экономического

ифинансового, но и политического едине­ ния, политической целостности. Речь идет о возрастающей взаимосвязи, взаимозависимости, взаимообусловленности политических событий и процессов, протекающих в разных концах Земли и тем более – на одних и тех же континентах и в одних и тех же регионах. Понять и правильно оценить поли­тичес­кую жизнь (проявляющуюся в

состоянии ее базовых политических измере­ ний) той или иной страны сегодня можно только принимая во внимание и учитывая состояние этих измерений в других странах

ив мире в целом.

Вэтих условиях чрезвычайно важно –

идля политиков, принимающих стратегические решения глобального масштаба,

идля политических аналитиков, решающих глобальные задачи – иметь перед умственным взором целостную (интеграль­ ную) и притом многомерную – можно даже сказать, панорамную – картину политиче­ ского состояния мира на данном этапе его исторического развития. Картину, фиксирующую глобальное состояние по крайней мере таких базовых политических измере­ ний мира, как политическая система, политическая культура, электоральный процесс, партийная система, политическое сознание – и рассматривающую все эти измерения в их взаимосвязи и взаимоза­ виси­мости, а по возможности выявляющую корреляции между различными сос­ тояниями этих измерений. В итоге это позволило бы исследователю получить предс­ тавление о глобальной политической сети, образуемой множеством взаимосвязанных ячеек как состояний базовых измерений

политической­ жизни существующих в мире наций-государств.

О необходимости целостного взгляда на целостный политический мир писал еще в 2003 г. А.Д. Богатуров, определяя позицию основанного им журнала «Международные­ процессы». «В центре его внимания – теоретическое осмысление мира в целом, международных тенденций и планетарной по­ литической среды вообще. Мироцелостности­, в которую наша страна погружена и вместе с которой развивается. Задача – понять, что на самом деле происходит с миром

вцелом…» [Богатуров 2003: 4. Курсив мой. – Э. Б.].

Журнал твердо следует этой установке. Однако во все разрастающемся и дифференцирующемся политологическом комплексе2 так пока и не сложилось специали­ зированной научной дисциплины (субдисци­ плины), которая бы видела свою исследовательскую задачу в том, чтобы описывать, анализировать и объяснять, что происходит в политическом мире в целом, как связаны друг с другом во всемирном масштабе различные аспекты состояний политической жизни разных стран мира и как меняется эта связь по ходу времени. Ни политическое страноведение, ни историческое политическое страноведение, ни мировая политика (как научная дисциплина), ни сравнительная политология не устраняют в полной мере этого пробела.

Политическое страноведение позволяет исследователю составить более или менее полное представление о том, как выглядит

втот или иной момент политическое «лицо» определенной страны (а в ряде случаев и нескольких сопредельных стран): ее политическая система, политический режим, политическая культура, избирательная система. Эти измерения могут браться в их единстве, или же исследователь может сосредоточить внимание на каком-то отдельном измерении – например, на политической культуре данной

страны или ее партийной системе. Но этим дело и ограничивается.

Историческое политическое страноведе­ ние позволяет сравнивать политические картины данной страны на различных этапах ее развития и получать представление о том, как с течением времени менялось ее политическое лицо, какими были векторы и динамика этих изменений. Например, сравнивая состояния политической системы СССР конца 1980-х годов минувшего века, политической системы постсоветской России 1990-х годов и первого десятилетия XXI века, мы можем составить представление о том, как эволюционировали ее политическая система и политический режим, как протекало ее движение по пути демократизации, какими были этапы этого движения.

О «Мировой политике» заговорили сравнительно недавно. Определяют ее поразному. А.Д. Богатуров, например, рассматривает ее как сферу «нерасчлененного взаимодействия между субъектами международных отношений по поводу как их действий в отношении друг друга и решения общемировых проблем, так и политики каждого из них в отношении собственных внутренних проблем и ситуаций» [Современная мировая политика 2009: 34]. Предполагается, естественно, что поскольку «мировая политика» выступает в качестве объекта исследования, то этими словами обозначается еще и соответствующая отрасль научного знания.

М.М. Лебедева, характеризуя мировую политику как «новую область знаний», полагает, что «в фокусе ее внимания – политические процессы, происходящие в мире сегодня, но с перспективой их дальнейшего развития» [Лебедева 2003: 4]. По мнению П.А. Цыганкова, «“мировая политика” – это то понятие, которое отражает высший и одновременно специфический уровень ее (политики – Э. Б.) функционирования, связанный­ с наличием особых институтов,

норм взаимоотношений игроков на поле власти… понятие “мировая политика”, по определению, подчеркивает масштабность отражаемых им процессов, их общепланетарный, всеохватывающий характер» [По­ литология:­ Лексикон 2007: 253-254].

Признавая значимость мировой политики как «области знаний» и соглашаясь с тем, что она сосредоточена на исследовании мировых проблем, «высшего уровня» функционирования политики и при этом охватывает разные страны, мы должны признать и то, что «охват» этот остается

ограниченным по масштабам, глубине и фо­ кусировке. За пределами поля внимания и интереса мировой политики остаются многие политические явления и процессы, протекающие как внутри отдельных стран, так и на мировой арене. Она не являет собой ни суммы, ни интеграла знаний о национальных политиках и не в состоянии взять на себя решение такой задачи, как описание, анализ, оценка политического состояния мира в главных его измерениях.

Отдельно следует сказать о сравнительной политологии (политической компаративи­ стике). В последние десятилетия она добилась ощутимых успехов3, в том числе благодаря усилиям отечественных исследователей. В этой связи особо следует выделить опубликованный в 2007 г. инновационный научно-исследовательский проект «Поли­ тический­ атлас современности. Опыт многомерного статистического анализа политических систем современных государств» [2007], подготовленный группой исследователей МГИМО (У) МИД России совместно с Институтом общественного проектирования и при поддержке журнала «Эксперт».

Этот проект, выполненный в соответствии с самыми высокими научными стандартами, убедительно подтверждает воз-

можность эффективного использования универсального сравнения для получения широких многомерных обобщений. Поэтому совершенно очевидно, что без опоры на политическую компаративистику, без использования ее методов невозможно выстроить ту многомерную картину политического состояния мира, о которой мы говорим. Но полностью взять на себя решение этой задачи компаративистика, увы, не может. У нее свои задачи и своя специфика, проявляющаяся прежде всего по справедливому замечанию Питера Мэра из Лейденского университета, в отсутствии «своей автономной предметной области», «собственного исследовательского поля» [Политическая наука: новые направления 1999: 309], что не раз давало повод некоторым политологам оспаривать ей статус как дисциплины (субдисциплины) [Политичес­­ кая наука: новые направления 1999: 309].

Значит, нужна отдельная политологиче­ ская субдисциплина (отрасль знания) с собст­ венной предметной областью и собственным объектом изучения. Субдисциплина,­ которая исследовала бы на постоянной основе инте­ гральное политическое состояние (политиче­ скую жизнь) мира как целостного и вместе с тем внутренне дифференцированного образо­ вания, закономерности его функционирования и развития. Конечно, формирование такой (как, впрочем, и любой другой) субдисциплины – назовем её условно мир-полито­­ логией4 – длительный, сложный, естественный процесс. А цель предлагаемой статьи – выдвижение и обоснование идеи необходимости движения в этом направлении.

2

Создание мир-политологии как элемента политологического дисциплинарного кластера было бы логическим про-

должением тех исследований, которые вот уже в течение ряда лет ведутся в России и за рубежом – в основном в рамках сравнительной политологии, и некоторые из которых, в сущности, способствуют формированию рассматриваемой субдисциплины. Речь идет, в частности, о работах Г. Алмонда, Дж. Пауэлла, К. Строма, Р. Далтона [Алмонд, Пауэлл, Стром, Далтон 2002], А. Лейпхарта [Лейпхарт 1971, 1997], М. В. Ильина, А. Ю. Мельвиля [2007] и других.

Хотя наднациональные связи, институты, организации, формы деятельности, пересекающие и разрывающие национальные границы и «обволакивающие» мир, играют всё более возрастающую роль в его жизни, мир этот, как справедливо подчеркивают многие исследователи, остается

прежде всего и главным образом миром на­ ций-государств (nation-states). И, как представляется, долго еще будет оставаться таковым. Значит, изначальной базовой операциональной единицей анализа мирполитологии должно быть политическое состояние (состояние политической жизни) отдельного государства в значимых точках его исторического развития. А интересующая нас интегральная картина политического состояния мира должна рассматриваться как формирующаяся прежде всего и главным образом на основе картин политических состояний отдельных на- ций-государств (стран) и являющая собой в итоге многомерную глобальную сеть локальных политических состояний5.

Отсюда следует, что исследование политического состояния мира должно начинаться с исследования политического состояния отдельных наций-государств и формирования индивидуальных (и в своей целостности уникальных) картин этого состояния. Каждая из таких картин представляла бы собой дифференцированное описание, анализ и оценку определенного

числа связанных друг с другом стандартных универсальных (то есть присутствующих во всех исследуемых странах) измерений национальной политической жизни и имела бы многомерный характер.

Разговор о том, что могли бы представлять собой эти измерения, впереди. Но предположим, что в их число входят «политический режим», «политическая культура» и «военная политика», а в число рассматриваемых стран – Россия. Значит, следовало бы, опираясь на необходимую информацию, описать, проанализировать и оценить существующий в стране политический режим; распространенную в обществе политическую культуру (во всем многообразии ее проявлений) и проводимую Россией военную политику. Само собой разумеется, что аналогичным образом следовало бы рассмотреть все выбранные нами измерения. В итоге сложилась бы более или менее целостная картина под названием «Политическое состояние современной России». А проделав (используя единую универсальную модель-матрицу) подобную операцию с другими странами, мы получили бы целую серию отличаю­ щихся друг от друга, но сформированных по единой модели-матрице картин, в число которых входили бы, скажем, «Полити­ ческое состояние современных США», «Политическое состояние современной Турции», «Политическое состояние современной Испании».

С одной стороны, сумма этих картин, конечно, не равнозначна искомой инте­ гральной картине политического состояния мира, хотя каждая из них могла бы представлять самостоятельный интерес при условии, что сочетала бы информационную полноту с аналитической глубиной. С другой стороны, сравнивая полученные многомерные национальные картины по от­ дельным измерениям, мы могли бы получить (используя практикуемые в политической