Материал: Batalov_E_Ya_Mir-politologia_kak_nauchnaya_subdistsiplina

компаративистике методы и методики) такие исследования, как, скажем, «Полити­ ческая культура стран современного мира», «Электоральный процесс в странах современного мира», «Положение человека в странах современного мира».

Для получения же интегральной картины политического состояния мира потребовалось бы провести минимум две аналитические операции. Во-первых, на основе сравнительного анализа национальных картин каждого из измерений создать соответствующую обобщенную трансграничную (надна­ циональную) аналитическую картину состояния этих измерений – скажем, той же политической культуры. И это была бы уже не «политическая культура стран современного мира», а «современная мировая политическая культура», дающая обобщен­ ное целостное представление о существующих в мире политических культурах, их типологии, путях формирования, ареалах распространения, эволюции, влиянии на политическую жизнь и других параметрах.

Второй шаг – создание на основе сравнительного анализа полученных таким образом одномерных глобальных интеграль­ ных картин многомерной глобальной инте­ гральной картины. Общей картины, которая бы фиксировала внутренние связи, а возможно, и корреляции, между этими частными картинами (скажем, между политической культурой и политическим режимом или даже конкретнее: между опре­ деленной политической культурой и опреде­ ленным политическим режимом); их реальное место на этой общей картине (ранжированность по степени влияния на жизнь общества); характер существующего детерминирования одних картин другими, если было бы выявлено такое детерминирование; тенденции развития (как и в каком направлении эволюционируют политические режимы, системы, положение человека в обществе и другие измерения).

Конечно, адекватное «прочтение» всех этих картин предполагает их «встроенность» в культурный, цивилизационный и исторический контексты. Но даже в этом случае они фиксировали бы лишь «момен-

тальные» по историческим меркам состояния политической жизни мира. Так что если бы мы захотели выявить динамику из­ менения состояний последней в исторической ретроспективе, а, возможно, и определенные закономерности их эволюции, то нам пришлось бы осуществить ретроспективный мониторинг, сопоставив несколько рядов однородных картин, разделенных интервалами, скажем, в десять-двенадцать лет: 2014, 2000, 1990... Но это, как говорится, программа-максимум.

3

Качество картин политических состояний, которые мы получим «на выходе», будет во многом зависеть от состава и качества базовых измерений политического состояния общества, вводимых в нашу матрицу «на входе». Поэтому первый шаг на пути решения стоящей перед исследователем задачи – корректное определение круга значимых и типических измерений полити­ ческой жизни современного общества, комплексный анализ которых позволил бы создать наиболее полную картину текущего состояния этой жизни в его целостно­ сти и полноте. Речь идет именно о значимых и типических измерениях, которыми характеризуется политическая жизнь практически­ всех стран современного мира, хотя степень развития и проявления этих измерений может быть неодинаковой в разных его частях.

При всей видимой простоте это нелегкая задача. По мере усложнения полити­ ческой жизни и непрерывной экспансии политического в некогда неполитические сферы при одновременной интеграции неполитического в политику, а также развития политической гносеологии происходит неуклонное расширение номенклатуры базовых аналитических измерений (фикси­ руемых с помощью категориального аппара­ та): и тех, которые описывают политичес­ кую жизнь общества во всех ее аспектах, и тех, которые касаются его политического состояния.

Анализ научной и учебной – прежде всего справочной – политологической ли-

тературы6 позволяет сделать важный вывод: унифицированного «реестра» политических измерений не существует (да и может ли он существовать в принципе?), но из их массы можно выделить более или менее устойчивое – назовем его «традиционным» – категориальное ядро, которое постоянно дополняется сводом «терминов, характеризующих ряд новых политических процессов и явлений»7. Понятно, что относительная стабильность этого ядра объясняется тем, что оно фиксирует наиболее устойчивые, фундаментальные измерения политической жизни, которые должны непременно войти в нашу матрицу.

Существует давнее, уходящее корнями в античную мысль представление, что центральный вопрос политики – это воп­ рос о власти: ее сущности, структуре, формах, видах, ресурсах, способах обретения и, конечно, о субъектах власти – индивидуальных и групповых. В рамках этого вопроса часто исследуется проблематика политического господства и лидер­ ства – как внутри страны, так и на международной арене.

В тесной увязке с вопросом о власти рассматривается вопрос о политической сис­ теме общества. Правда, системный подход к политике начал формироваться и получил распространение только во второй половине ХХ века. Однако охватываемое им предметное поле исследовалось (по крайней мере, частично) и раньше в рамках вопроса

ополитической организации общества. Сегодня невозможно представить себе

исследования, посвященного политической жизни той или иной страны, большой или малой, без рассмотрения вопроса о характере существующего в ней полити­ ческого режима. Обычно выделяют три основных режима – авторитарный, тоталитарный и демократический, хотя порой к ним добавляют и другие, так называемые гибридные режимы.

Важную роль в политической жизни общества играют политические институты –

в первую очередь государство как система официальных учреждений, наделенная верховной властью, распространяющейся на определенную территорию и взаимодействующая со своими партнерами – внутренними и внешними. Но в политически развитых обществах заметная роль принадлежит также негосударственным институ­ там – политическим партиям, профсоюзам, группам интересов.

Начиная с 1960-х годов прошлого века в поле внимания политологов закрепилось такое, не использовавшееся ранее измерение политической жизни общества (хотя объективно оно существовало и прежде), как политическая культура.

В число составляющих ядро измерений входят также политический процесс (государственное управление, политические участие и т. п.), политические изменения, политическое поведение, политическое уча­ стие, политические движения, политиче­ ское сознание.

Но можно ли сегодня дать полноценный анализ политического состояния общества не учитывая той роли, которую играют в нем политические коммуникации, политиче­ ский маркетинг, Интернет, «электронное государство», и не принимая во внимание того места, которое занимают в политической жизни крупные корпорации, медиакра­ тия, некоммерческие организации, разного рода «силовые структуры»? А разве не влияют на политическое состояние современного общества, такие не учитывавшиеся прежде (но включаемые ныне в «лексиконы») измерения, как политический дискурс, политическая коррупция, политический PR?

Нельзя упускать из вида и международные измерения политического состояния общества: характер и направленность внешнеполитических установок и ориентаций, а также внешней и оборонной политики,

проводимой государством и негосударственными субъектами данной страны.

Обращая необходимое внимание на эти измерения, мы должны исходить из постулата, что главным действующим лицом в политике является не государство, не политические партии и другие организации, а че­ ловек, рассматриваемый как продукт длительной биологической и социальной эволюции и воплощающий в себе одновременно два начала – природное и социальное.

Все политические отношения – внутренние и международные – это человече­ ские отношения. Поэтому именно человек должен быть поставлен в центр политологических исследований. Это тем более важно в наше время, когда возрастает влияние homo sapiens – в том числе и через так называемый человеческий фактор – на все сферы общественной жизни, и человек оказывается способным (впервые за всю свою историю) физически уничтожить свой род как таковой8.

Вот почему гуманитарное измерение политического состояния общества, фиксирующее положение человека в политическом мире, его характерные черты, права, обязанности, возможности, его становление и роль как политического субъета, должно быть включено в число базовых измерений, подлежащих исследованию. С учетом антропологического фактора следует подходить (в духе кантовской традиции) к исследованию проблемы «политика и мораль»

Антропологическая составляющая должна быть акцентирована и при исследова-

нии таких давно уже попавших в поле зрения политологов и ставших традиционными измерений политического состояния общества, как политическое сознание, по­ литическая идеология, политическая куль­ тура, которые присутствуют едва ли не во всех учебниках.

Так выглядит в общих чертах круг базовых измерений, которые могли бы лечь в основу формируемой мир-политологом исследовательской матрицы. Это, впрочем, не значит, что к названным измерениям не могут быть добавлены новые: одни из них

пока просто не открыты, хотя реально присутствуют в политической жизни общества (как существовал феномен политической культуры, концептуализация которой началась лишь 50-х годах ХХ века). Других измерений, как, например, вышеупомянутого «электронного правительства», пре­ жде просто не существовало9. Третьи поя­ вятся только завтра, ибо изменение сферы политического есть непрекращающийся процесс. Конечно, чем богаче и содержательнее набор измерений, составляющий исследовательскую матрицу, тем в прин­ ципе выше вероятность более глубокого проникновение в сферу политического. Но максимум­ не всегда есть оптимум.

4

Важная задача, стоящая перед исследователем, – определение круга стран, состояние политической жизни которых предполагается исследовать. В идеале мирполитология (к этому обязывает уже название дисциплины) должна быть ориен-

тирована на формирование интегральной картины состояния политической жизни всего мира. Создатели «Политического атласа современности» подали в этом отношении хороший пример: в него вошли «карты» политических систем 192-х суверенных государств. Но они исследовали лишь политические системы и режимы. Возможно ли исследовать, описать и оценить (даже не ставя задачи классифицировать их) состояние политической жизни всех стран мира в двадцати-двадцати пяти (не говоря уже о большем числе) измерениях? В принципе, очевидно, возможно. Но это – сверхзадача.

На начальном этапе решить ее было бы трудно. Да в этом и нет необходимости, поскольку первичная задача заключается в том, чтобы выявить типическую картину состояния типических измерений политической жизни современного мира. Каковы типические формы организации и реализации политической власти и как они распределены в мире? Каковы типические формы электорального поведения, политической культуры, политической идеологии, политических режимов?

При таком подходе важно наметить круг стран, которые позволили бы составить

репрезентативную выборку. А чтобы корректно определить принципы её построения, необходимо понять, чем существующие в современном мире страны более или менее значимо отличаются друг от друга. Сложность задачи возрастает оттого, что оценочно-политические критерии должны быть изначально вынесены за скобки, ибо оценивать априори, какая страна далеко продвинулась по пути демократических преобразований, а какая – нет, значит нарушать чистоту эксперимента.

Критерии включения стран в репрезентативную выборку должны быть политически нейтральными. Их можно условно разбить на три взаимосвязанные блока: географический, культурно-цивилизацион- ный и экономико-политический. В первый блок следовало бы включить конти­ нентальную (материковую) принадлеж­ ность. В число отобранных стран должны

входить представители пяти континентов из шести (исключение – Антарктида), а именно Австралии, Африки, Америки Северной, Америки Южной, Евразии. Второй критерий – принадлежность к пяти из шести (исключение – опять-таки Антарктида) частям света, а именно к Австралии и Океании, Азии, Америке, Европе. Третий критерий – площадь стра­ ны (государства). Китай и Люксембург, Индия и Сан-Марино, Россия и Бельгия – таких пар немало на земле. И они не могут не попасть в выборку. Еще один важный показатель – численность населения страны. И тут, по-видимому, должны быть представлены не только такие экстремумы, как Китай и, скажем, Монголия, но и медианные варианты.

Неотъемлемый критерий включения в выборку – цивилизационная принадлеж­ ность. Хотя на протяжении последних ста лет вопрос о числе и составе цивилизаций, как локальных целостных социально-куль- турных комплексов продолжал оставаться спорным (Шпенглер, Тойнби, Хантингтон и другие), многие исследователи разделяют представление о том, что в настоящее время на земле существуют западная, евразийская, буддийская, мусульманская, китайская, индийская цивилизации [Кузык, Яковец 2008: 18]. Каждая из них должна быть представлена в выборке и, где это возможно, не одной страной.

Следует также учитывать такие критерии, как расово-этническая принадлеж­ ность основной массы населения страны; характер доминирующей религии (если таковая имеется) или основные религиозные ве­ рования, распространенные в стране, язык(и), на котором (которых) говорит ее население.

В третью группу критериев следовало бы включить уровень экономического раз­ вития страны; жизненный уровень населения и качество его жизни (они могут измеряться с помощью разных методик);

длительность существования политии в качестве самостоятельного государственного образования при одновременном учете продолжительности непрерывного функ-

ционирования отдельных политических институтов, как показателях существования и устойчивости национальных политических традиций.

Вполне возможно, что нашлось бы немало конкретных стран, вопрос о включении/невключении которых в число объектов исследования, породил бы споры среди аналитиков. Но очевидно, что имеются страны, которые бы не могли не войти в этот список. По мнению автора, в их числе Австралия, Азербайджан, Аргентина, Армения, Беларусь, Бразилия, Велико­ британия, Германия, Грузия, Египет, Израиль, Индия, Иран, Ирак, Испания, Италия, Казахстан, Китай, Корейская Республика, КНДР, Люксембург, Мексика, Нигерия, Никарагуа, Польша, Россия, Саудовская Аравия, США, Турция, Украина, Франция, Чехия, Швеция, ШриЛанка, ЮАР, Япония. А в принципе, чем большее число стран удалось бы «охватить» даже на начальном этапе исследования, тем было бы лучше.

5

Говоря о методологической основе мирполитологии, автор хотел бы кратко остановиться на двух моментах. Понятно, что эта проблематика потребует самостоятельного и притом пристального рассмотрения. Но очевидно и то, что, ставя перед собой задачу осуществления глобального комплексного многомерного политологического анализа и синтеза, исследователь не может не опираться на методы, используемые в современной политической компаративистике. И в первую очередь на метод универсального сравнения, который был бы дополнен другими, отвечающими конкретным задачам, встающим перед мир-политологом, методами – в частности, методами кластерного и бинарного сравнений.

В этом смысле, как представляется, не обойтись без широкого творческого использования продуктивного опыта, накопленного авторами «Политического атласа современности». Ставя своей целью «получение многомерной классификации по-

литических систем и политических режимов современных государств на основе разработки и применения комплексных (в том числе пошаговых) методов сравнительного анализа» [Политический атлас современности 2007: 10], они пошли по пути, который, судя по полученным итоговым результатам, вполне оправдал себя. А именно: по пути «интеграции использующихся в современной компаративистике количественных и качественных методов эмпирического анализа в новый комплексный подход к оценке состояния системы государств и ее отдельных ячеек» [Политический атлас современности 2007: 10]. Авторы «Атласа» пытались, как они пишут, «перейти от создания отдельных «карт», представляющих мировую политическую реальность в каком-то одном измерении, к интегральному соединению шаг за шагом различных измерений и получению на этой основе целостного “атласа”» [Политичес­кий­ атлас современности 2007: 10]. Атласа политических систем и политических режимов, представленных в современном мире.

Думается, такой подход вполне мог бы быть использован и при выстраивании, если опять-таки прибегнуть к образным сравнениям, политической «панорамы» со­ временного мира, которая бы давала представление и о политических режимах и системах, и о партийных системах, и об электоральных системах, и о политических культурах и иных значимых измерениях современного глобального политического мира, рассматриваемых в их единстве и разнообразии.

Необходимая ступень исследовательской процедуры – выбор конкретной тео­ ретической модели рассматриваемого измерения, в соответствии с которой будут анализироваться его проявления и состояния в разных странах. Это обусловлено тем, что современная политическая наука находится на таком уровне развития, когда одни и те же феномены политической жизни исследуются, как правило, с помощью разных теоретических моделей, во многом дополняющих друг друга и «высве-