Материал: Kolotov(ed)-Evraz-duga

Евразийская дуга нестабильности и проблемы региональной безопасности

Усиление внешнего (США) и внутреннего (КНР) прессинга на регион также активизирует находящиеся до сих пор в режиме ожидания территориальные споры и региональные конфликты, одновременно придавая им широкий международный резонанс, что чревато мощными дестабилизирующими последствиями для всего региона.

Врегионах, через которые проходит восточноазиатская дуга нестабильности,СШАтрадиционно уделяютособоевнимание каксиловой, так и «мирной трансформации» местных политических режимов, чтобы обеспечить надежный «санитарный пояс» вокруг объектасдерживания,поддерживаяипоощряявраждебностьмалых стран в отношении своего геополитического конкурента. Таким образом, в повестке дня появляется новое направление — создание антикитайской коалиции из стран региона, к которым помимо традиционных союзников США пытаются привлечь и новых, например,Вьетнам.ОднаковСРВпроводятсвоюгибкуюсбалансированную политику, пытаясь лавировать между влиятельными центрами силы. В Ханое хорошо помнят не только американские бомбардировки 1960-х и 1970-х годов, но и дестабилизацию при использовании «красных кхмеров» в Камбодже в 1975–1978 гг., которая после ввода вьетнамских войск в 1978 г. продолжалась с разной степенью интенсивности до начала 1990-х гг., нападение КНР на Вьетнам

в1979 г. и последующее дипломатическое и военное давление Пекина в Южно-Китайском море. Именно поэтому СРВ проявляет все большезаинтересованностиввозобновленииприсутствияВМФРФ на базе в Камрани.

Внастоящее время идет полномасштабная экспансия КНР

вюжном направлении, что вызывает все более ожесточенное соперничество держав за контроль над ресурсами ЮВА. Рост экономики КНР, превращение Китая во вторую экономическую державу в мире, усиление региональной интеграции, которая может привести к появлению регионального блока КНР+АСЕАН, способны существенно усилить позиции КНР, как в регионе, так

ивмире.Юго-ВосточнаяАзияужеподвергаетсяинтенсивнойэко- номической трансформации со стороны КНР, активно развивается

ивоенно-техническое сотрудничество. В монографии известного востоковеда Д. В. Мосякова, который давно и на высоком профессиональном уровне занимается изучением этой проблемы, под-

60

Глобальные аспекты безопасности в Евразии

робно описан «универсальный механизм постепенного усиления позиций и установления контроля за определенными стратегически важными для Китая территориями и последовательной интеграции проживающих там людей в неумолимо расширяющийся

“pax cinica”»34.

Высокие темпы экономической интеграции, впечатляющий экономический рост КНР и усиление влияния этой страны на региональные процессы неизбежно будут трансформированы в политическое влияние, а в перспективе возможно и геополитическое переформатирование региона со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Из данных, приведенных на рис. 635, видно, что совокупный ВВП блока КНР+АСЕАН (по ППС) по итогам 2012 г. превысил

34Мосяков Д. В. Политика Китая в Юго-Восточной Азии: от прошлого к настоящему. — М.: Институт востоковедения РАН, 2012. — С. 147.

35Источник данных для диаграммы CIA См.: The World Factbook // [URL]: https://www.cia.gov/library/publications/the-world-factbook/index.html (дата обращения: 15.09.2013).

61

Евразийская дуга нестабильности и проблемы региональной безопасности

ВВП как США, так и ЕС. Это уже серьезная заявка на повышение своего совокупного веса и статуса не только в региональных делах. А вот совокупный ВВП блока АСЕАН+3 (по ППС) вот уже несколько лет существенно превосходит ВВП США или ЕС. Причем КНР и страны ЮВА имеют очень высокие темпы роста и полны решимости бороться за их еще большее увеличение в целях модернизациисвоихстран.Укреплениюэтоттрендабудетспособствовать вступившее в силу 1 января 2010 г. соглашение о зоне свободной торговли между КНР и странами АСЕАН. Можно также принять во внимание, что численность населения в КНР и странах ЮВА составляет ок. 2 млрд. чел, что примерно равняется 35% населения планеты36. В течение последних трех лет эта тенденция сохранялась, причем китайская экономика росла более быстрыми темпами, чем США и ЕС. Кстати, совокупный ВВП стран АСЕАН по ППС существенно превосходит аналогичный показатель РФ, однако в Москве развитию экономических отношений со странами ЮВА до сих пор не уделяется должного внимания.

В случае реализации китайского проекта в ЮВА в формате АСЕАН+1 или АСЕАН+3 в более отдаленной перспективе будет возможно более тесное сотрудничество КНР с Японией и РК, которое может сопровождаться попытками снижения зависимости от США и ликвидации иностранных военных баз на территории этих стран. В этом гипотетическом случае просматривается мирный вариант решения проблемы объединения Китая и Кореи уже внутри нового интеграционного формата. Эти процессы теоретически могут существенно повлиять на формат ШОС и расширить сферу ее ответственности в направлении Тихого океана.

Особого внимания в контексте увеличения бюджетного дефицита в США приобретает проблема создания альтернативных валют. В случае реализации амбициозной идеи о создании азиатской валютной единицы (АCU)37, мы станем жить уже в другом мире, где совокупный политический вес и роль азиатских стран в мировых делах будут существенно выше, чем в настоящее время. При-

36Колотов В. Н. Международные отношения в Азии: опыт геополитической интерпретации. — С. 97–104.

37Asian currency unit (ACU).

62

Глобальные аспекты безопасности в Евразии

чем, чем больше нестабильности будет наблюдаться на мировых финансовых рынках, тем больше поддержки станет получать идея создания азиатской валюты. Однако развитие ситуации в данном направлении принципиально не устраивает США, поскольку входит в противоречие с их долгосрочными интересами,таккакбудет работать в направлении появления вполне сопоставимого по экономической мощи (см.: Рис. 6) влиятельного геополитического конкурента.

У восточноазиатских интеграционных проектов, помимо многообещающих перспектив, есть и своя «ахиллесова пята», которая связана с недостаточной обеспеченностью энергетическими ресурсами. Рост энергоемких азиатских экономик вызвал увеличение спроса на нефть, которую регион в целом потребляет в гораздо больших объемах, чем они там имеются. Бóльшая часть нефти ввозится через Южно-Китайское море из становящегося все более нестабильным Ближнего Востока. В настоящее время только через Малаккский пролив в направлении Восточной Азии ввозится сырая нефть в объеме ок. 15 млн. баррелей нефти в сутки. Попытки КНР диверсифицировать поставки энергоносителей из других регионов идут с осложнениями.

Ситуация на Ближнем Востоке тесно связана с Восточной Азией, где уже сейчас разворачивается геополитическая борьба за региональное лидерство. Дело в том, что Восточная Азия в целом — нетто-потребитель углеводородов, а Ближний Восток — основной экспортер. Установив практически прямой контроль над экспортом основного ресурса на Ближнем Востоке, можно оказывать весьма чувствительное влияние на потребителей в Восточной Азии и таким образом «регулировать» уровень их экономического развития. Именно поэтому КНР вынуждена активизировать свою политику в Восточном и Южно-Китайском морях, где на континентальном шельфе, по неподтвержденным прогнозам, присутствуют значительные запасы углеводородов, которые так нужны бурно развивающейся китайской экономике. Именно поэтому, чем активнее Вашингтон действует на Ближнем Востоке, тем энергичнее будет работать КНР в прибрежных морях вкупе с наращиванием присутствия своих ВМС, с целью получить доступ к наиболее близко расположенным месторождениям углеводородов и обеспечить безопасность маршрутов

63

Евразийская дуга нестабильности и проблемы региональной безопасности

транспортировки сырья. А это, в свою очередь, будет настораживать другие страны в регионе. Как отмечает А. Д. Воскресенский, «в условиях, когда Китай претендует практически на всю акваторию Южно-Китайского моря в качестве своих территориальных вод, вполне понятной становится стратегическая озабоченность Японии, 80% импортируемой нефти которой поставляется через Южно-Китайское море»38.

Очевидно, что такие проекты, как ШОС, Таможенный союз, Евразийский союз, Евразийская платформа не вписываются в схемы установления внешнего контроля над Евразией, и евразийская дуга нестабильности призвана предотвратить их успешную реализацию, существенно снижая, по меткому определению А. Д. Богатурова, «естественное сопротивление материала»39 на континенте. Именно поэтому реально интеграционным, собственно евразийским проектам или региональным проектам в Восточной Азии (например, в формате АСЕАН+1 или АСЕАН+3), а также проектам создания региональных валютных союзов будет оказано самое серьезное противодействие на различных уровнях. Как отметил известный российский востоковед, профессор А. Л. Вассоевич, «на Западе геополитические ценности всегда преобладают над ка-

кими бы то ни было иными ценностями, в том числе и над теми привлекательными декларациями, которые называются правами человека»40.

Деятельность геополитических партнеров по-прежнему продолжает оцениваться в терминах противостояния времен «холодной войны». Ярким примером в этом контексте может рассматриваться речь госсекретаря США Хиллари Клинтон 6 декабря 2012 г., в которой она прямо заявила об угрозе воссоздания СССР в новой версии в Восточной Европе и Центральной Азии под вывеской экономической интеграции: «Однако не будем делать ошибок. Мы знаем, какова настоящая цель и пыта-

38Воскресенский А. Д. Указ. соч. — С. 27–28.

39Богатуров А. Д. Указ. соч. — С. 21.

40 Вассоевич А. Л. Психолого-политические последствия агрессии НАТО в Югославии // Вестник политической психологии. Специальный выпуск. А. Л. Вассоевич. Избранные статьи. Июнь 2004. — СПб.: Центр политических и психологических исследований, 2004. — С. 63.

64