–Равны для меня и Кунти, мать моя, и Бхима, и Арджуна, и Мадри, мать близнецов. Но будет справедливым, если у каждой из них останутся сыновья.
–Так как ты доказал, что для тебя выше всего справедливость, – произнес якша, – пусть оживут все.
И поднялись братья одновременно, друг на друга и на Юдхиштхиру взглянули, но к воде не поспешили. Исчезла их жажда.
–Нет, ты не якша, – сказал старший из Пандавов. – Ты один из вседержителей мира. На берегу я следов сраженья не вижу. Братья же мои по силе равны огромному войску. Якше с ними не справиться вовеки!
–Я – Яма, твои прародитель, – ответил якша, принимая облик бога. – Я Дхарма и прибыл, чтобы тебя испытать. Избери любой дар, достойный твоего благочестия, и ты его обретешь.
–Верни нам то, что похитил олень. Вот мой выбор.
–Я был тем оленем, – сказал Яма. – Вот тебе то, что ты просишь. Возврати это отшельнику. И вот вам мой дар. Отныне вы можете, подобно мне, принимать любой облик.
Выбор
Не отрывая взгляда, словно ожидая нового чуда, молча смотрели Пандавы туда, где только что стоял великий бог. Первым заговорил Ютхиштхира:
–Теперь мы можем по желанию менять свою внешность. Но какой нам избрать путь? Какую из семи щедрых и богатых стран изберем?
–Конечно же, Матсю, – отозвался Арджуна. – Ею владеет Вирата, благочестивый, богатый и к нам благосклонный.
–Матсю! Матсю! – воскликнули другие братья в один голос.
–Я с вами согласен, – молвил старший из братьев. – Но не будем забывать, что нам не придется прибегать к благосклонности Вираты. Главное – не обнаружить себя, прожить год под чужим обликом и именами. Перед нами непростой выбор. Придется находиться в услужении у чужих людей. Какое избрать занятие, чтобы оно стало лучшим прикрытием? За кого нам себя выдать?
Братья молчали.
–Я сам, – продолжал Ютхиштхира, – пожалуй, выдам себя за брахмана и предложу владыке Матсю коротать ночи за костями. Скажу я ему, что в те годы, когда Пандавы не были
вссылке, я не раз составлял компанию самому Юдхиштхире и пользовался его расположением. Если Вирата захочет узнать что–нибудь о нашем дворце или о моих привычках, он не собьет меня с толку.
–Тогда я назову себя поваром, – проговорил Бхима, поглаживая себя по животу. – Кухня мне ближе всего, да и в поварском искусстве я не последний. Такие приготовлю приправы, что у всех во дворце слюнки потекут. Когда же меня спросят, кому я раньше служил, скажу – самому Юдхиштхире, который ценил меня также за силу. Если же будет устроено состязание борцов, я возьму верх над любым царским любимцем, но не оторву у него головы, чтобы не вызвать царского гнева.
Раздался дружный смех.
–А каково твое решение, Арджуна? – спросил Юдхиштхира. – Тебе, прожившему пять весен среди богов, нелегко быть таким, как все!
–Я им и не буду, – отозвался Арджуна. – Наряжусь в женское одеяние и объявлю себя евнухом.
–Евнухом? – протянул Юдхиштхира.
–Не удивляйся. Пять весен на небесах не избегал я апсар и проник в женскую душу. Я буду рассказывать царским дочерям старинные сказки, учить их пляске и пению, если же меня спросят о моем прошлом, скажу, что прислуживал госпоже Драупади.
Накула не спускал с брата восхищенного взгляда.
–Я удивляюсь тебе, Арджуна, – сказал он. – Такое занятие было бы мне не под силу. Объявлю–ка я себя конюхом. С конями я легче найду общий язык, чем с людьми. Буду их лечить и сторожить. Кони меня не спросят, откуда я родом, если же спросят люди, отвечу: служил на конюшне у Юдхиштхиры.
–А ты, Сахадева? – спросил Юдхиштхира. – Какое себе облюбовал ты занятие?
–Я буду коровьим пастухом и доильцем, – ответил юноша. – Мне любы коровы. Помнишь, ты не раз поручал мне заботу них? О повадках их знаю я не понаслышке. И быка я
кним приведу, чтобы красавицы не остались бесплодными, и телят выхожу. Владыка Матсю будет мною доволен.
–Что ж, братья, – сказал Юдхиштхира. – Я выбор ваш одобряю. Но вот незадача. У женщин, как вам известно, немного достойных занятий. Какое из них выбрать нашей супруге? Рукам ее белым тяжелый труд непривычен, а красота ее станет приманкой для негодяев, и мы им дать отпора не сможем из опасения себя выдать.
–Я буду у царицы служанкой, – Драупади сказала. – Иной себе доли не вижу. Объясню, что служила я Драупади, ее наряжала в девичьи годы, следила за ее волосами и по такой работе тоскую.
–Мы сделали выбор, – заключил Юдхиштхира. – Теперь отпустим слуг. Пусть они достигнут столицы и скажут, что мы исчезли.
Наставления Дхаумьи
– Послушаем, что нам скажет на прощанье наш мудрый Дхаумья, какими наставлениями нас проводит в нелегкий путь, – проговорил Юдхиштхира, когда последние приготовления были окончены.
Дхаумья, грустно улыбнувшись, начал нараспев:
Порою мои наставления скучны И, словно осенние мухи, докучны,
Но это советы старинного друга Для тех, кто уходит к владыке в услугу,
Кому, о почете забыв господина, Придется чужую напялить личину.
Для вас, что так знатны и так знамени ты, Ворота не все теперь будут открыты.
По собственной воле в повозке, на ложе Никто занять места отныне не сможет.
Глядели всегда все властители косо На тех, кто давал им советы без спроса.
На тех, что стояли в молчании рядом И не ловили господского взгляда,
На тех, кто в своей уверившись силе, С их женами шашни порой заводили.
И чтоб не попасться в смертельные сети, В служенье царю не жалейте усердья.
Наградою царскою будет отмечен Лишь тот, кто внимает царю, не переча,
И кто отличиться сумеет советом Полезным царю и приятным при этом.
Внимания царского может добиться Лишь тот, кто врагов царя сторонится,
Итот, кто язык свой не распускает. Не мною открыта премудрость такая.
Иместо занять постарайтесь такое, Чтобы быть каждый раз у царя под рукою,
Но чтоб не маячить перед глазами, И также не сзади, где стража с мечами.
Забудьте про все, чем гордились вы прежде, И взглядом покорным властителя ешьте.
Покорность слуги – это мед для владыки. Ему ненавистен равновеликий.
Дурного ему и во сне не желайте. Не плюйте при нем и не чихайте.
Расскажут смешное – не хохочите: Несдержанных слуг не выносит властитель.
Пусть в радости скромною будет улыбка. Любого слуги положение зыбко.
Мудрец, пожелавший быть царским придворным, Пусть будет услужливым, будет проворным.
Царя ублажая, царицу иль принца, Пускай он, однако, не суетится,
И будет всегда он в почете и холе, Пока подчиняется царственной воле.
Похвалит владыку в глаза и заглазно, И служба станет его безопасной.
От кары удастся уйти неотвратной, Когда умолчит он о подвигах ратных,
А будет силен он, и храбр, и любезен, И в деле любом для владыки полезен.
В величье своем он останется скромным, О близких своих он царю не напомнит.
А коль надары или взятки прельстится, То с жизнью своею он может проститься.
Запомните эти советы благие И будете живы, мои дорогие.
Встрану Вираты
Идвинулись Пандавы лесными тропами к избранной цели. Бхимасена полпути нес на руках Драупади, остальные несли оружие. Достигнув могучей Джамны, они по ее берегу в горы поднялись, оставив слева державу панчалов, а справа – державу дашарвов. Вдали заблестели кровли столицы державы Вираты, и Юдхиштхира дал знак остановиться.
– Надо об оружии подумать, – сказал он. – Какой бы мы ни приняли облик, оно нас выдаст.
– Взгляните! – воскликнул Арджуна. – Я вижу место успокоения умерших. С ним рядом поляна, судя по голой черной земле, там предают тела на сожжение Агни. Кругом только дикие звери и змеи. Сюда не приходят ради забавы, и посредине этой долины смерти блистает нарядом огромное дерево. Среди листьев его мы и похороним наше оружие, нашу надежду, до часа освобождения от зарока. Не так ли?
Проговорив это, Арджуна спустил тетиву у могучей Гандивы. Пример с него взяли другие братья. Накула, ловкий, как обезьяна, за нижний сук ухватился и, подтянув свое гибкое тело, скрылся от взглядов в ветвях. Отыскав подходящее место, он за оружьем вернулся и привязал его так, чтобы от ветра оно не свалилось.
Ивот уже, придав лицам притворное выражение скорби, шагают они по дороге, словно бы после совершения обряда. Когда достигли городских ворот, простились, назначив место для встречи, и разошлись.
Кичака
Прибыв в столицу Вираты, Пандавы по одному отправляются в его дворец. Внешность Юдхиштхиры, выдававшего себя за брахмана, искусного в игре в кости, произвела впечатление на царя, и он был назначен придворным. Были взяты в услужение и все его братья, выдававшие себя за повара, смотрителя коней, пастуха и евнуха. Царица Судешну не усомнилась в том, что Драупади странствующая прислужница, опытная в уходе за волосами, и устроила ее у себя в женских покоях дворца. Под чужими именами каждый занимался своим делом и пользовался уважением тех, кому они служили. Выигрывая у царя большие богатства, Юдхиштхира делился своими доходами с братьями. И все они имели возможность тайно общаться с Драупади, пользовавшейся симпатией царицы.
Равномерное течение жизни Пандавов нарушил брат Судешны, военачальник царя, Кичака, обративший внимание на красоту мнимой служанки. Предложение переехать в его дворец, полный богатств, и занять там место любовницы и домоправительницы, встретило отповедь Драупади. Ей пришлось выдать себя за супругу пяти гандхарвов, способных ее защитить и расправиться с обидчиком, кем бы он ни был и где бы ни находился. Но обуреваемый нечистой страстью Кичака решил прибегнуть к помощи своей сестры–царицы, которая не раздумывая встала на его сторону. Было решено, что Кичака подготовит у себя дома угощение по случаю какого–либо праздника, выберет вино, за которым она пришлет служанку, и тогда он ее склонит к измене словами или насладится ею силой.
С трепетом отправилась Драупади во дворец Кичаки, и когда он делает попытку ею овладеть, она его отталкивает и врывается в зал собраний, чтобы прибегнуть к помощи царя. На его глазах насильник ударяет Драупади ногой. После этого она дает согласие Кичаке на тайную встречу с ним в танце–вальним воле, явившись ив мести свидании, насильник находит вместо служанки Бхиму, который могучими руками превращает Кичаку в кусок мяса.
Драупади прибегает с криками и показывает всем на тело брата царицы, будто бы наказанного смертью за посягательство на ее честь мужьями–гандхарвами. Родственники военачальника принимают решение сжечь Драупади на погребальном костре Кичаки, чтобы она служила ему в другой жизни. Но могучий Бхима, услышав крики Драупади, вытащив из крепостного вала огромное дерево, сокрушает участников погребальной процессии и освобождает перепуганную супругу.
После этого случая, потрясшего все царство, Вирата предлагает служанке покинуть дворец, но она уговаривает его оставить ее в покоях царицы еще на месяц. Перепуганный ее рассказом о гандхарвах, Вирата дает на это согласие.
Похищение скота
Убийство Кичаки вызвало переполох не только в царстве Вираты. Слух о пяти гандхарвах, расправившихся с братом царицы, достигает Хастинапуры. У кого–то возникает подозрение, что за ними скрываются Пандавы. Зная о приближении конца их изгнания, Карна предлагает послать в царство Вираты разведчиков, чтобы узнать, нет ли там беглецов,
изаодно прощупать силы Вираты. Напротив, военачальник Дрона советует дождаться окончания месяца, когда станет ясно, живы ли Пандавы, и затем передать им обещанную половину царства. Однако побеждает мнение тех, кто считает, что следует воспользоваться убийством Кичаки и напасть на царство Вираты небольшими силами, чтобы похитить там неисчислимые стада скота.
Поначалу вторгшиеся имеют успех. Пастухи не могут оказать им сопротивления и берутся в плен. Но там оказывается Бхима. В обычной своей манере он сокрушает врагов царя и берет в плен предводителя вражеского отряда.
На помощь похитителям приходит главное войско Кауравов, для отражения которого не было сил. Вирата с войском находится на другой границе, которую перешли племена, Дружественные Дурьйодхане.
Итогда сын Вираты, царевич Уттара, твердо владеющий луком, говорит: «Я бы сегодня отправился по следам похищенного скота, если бы кто–нибудь стал моим возницеи». И тогда Драупади, находившаяся среди женщин, подходит к Уттаре и говорит ему:
– Юноша, который учит танцам, был прежде возницей самого Арджуны и учеником воина, непревзойденного в искусстве владения луком. Если он будет твоим возницей, ты победишь Кауравов и возвратишь похищенный скот.
Услышав это, Уттара обратился к своей сестре Уттанке, обучавшейся танцам, со словами: «Приведи своего учителя».
Арджуна, казалось, был немало удивлен, когда, явившись к царевичу, выслушал его предложение стать возницей.
– Разве я способен водить колесницу! – ответил он царевичу. – Давай–ка лучше я спою
испляшу, чтобы тебя развлечь.
Однако царевич понял, что служанка царевны не могла его обмануть и так пошутить над ним.
– Кем бы ты ни был, певцом или танцором, но только быстро поднимайся на мою колесницу и правь наилучшими из моих коней!
И тут же Уттара облачил мнимого учителя танцев в драгоценный панцирь, а сам облачился в свой, сверкающий, как солнце. Когда они взошли на колесницу, к ней подбежали Уттанка и девушки, ее подруги. Обращаясь к своему учителю, они сказали: