Материал: Motadel_D_-_Islam_v_politike_natsistskoy_Germanii_1939_1945_-_2020

мусульман Северного Кавказа во главе с муфтием Хизри Гебековым, которое располагалось в Буйнакске. Для шиитов Азербайджана также было создано свое духовное управление, работавшее в Баку. Его руководителя на съезде в мае 1944 года избрали сами богословы – им стал Ахунд Ага Ализаде, обучавшийся шиитскому богословию в 1890 х годах в Кербеле и Наджафе. Съезд шиитов направил верноподданническое послание Сталину, назвав его «Посланным Богом мудрым руководителем советского правительства»[859]. «Да осветит Аллах победный путь наших бойцов и да поможет им навсегда очистить землю от фашистской нечисти!»,– заявили делегаты. Ирония судьбы заключалась в том, что и Расулаев, и Гебеков, и Бабахан, и Ализаде успели побывать в тюрьме или в ссылке (а иногда и там, и там) до того, как Сталин решил использовать их ради своей победы в войне.

Отчаянно стремясь добиться тотальной военной мобилизации, советская пропаганда обращалась к религиозным чувствам мусульман и призывала к джихаду против немецких захватчиков. Сталина восхваляли как покровителя ислама. Немцев, напротив, обличали как самых безжалостных врагов мусульман и их веры. Уфимское управление Расулева распространяло брошюры на узбекском, туркменском, таджикском и персидском языках, где правоверным приказывалось, по выражению Корана, «убивать врага, где бы вы ни нашли его»[860]. 31 октября 1942 года, когда битва за Кавказ достигла кульминации, вся вторая страница «Правды» была напечатана на узбекском языке (напротив был дан русский перевод): «Вот судьба мусульманских народов Крыма и Кавказа; их мирные деревни сжигают и грабят немцы»[861]. Советская пропаганда в итоге даже обратилась к памяти о священной войне, которую вел имам Шамиль. Как сообщалось в советских газетах, мусульмане Дагестана пожертвовали 25 миллионов рублей на создание танковой колонны под названием «Шамиль»[862]. Во вновь открывшихся мечетях по всему СССР имамы обязаны были начинать проповеди с утвержденной властями формулировки: «Советская власть ниспослана Аллахом. Поэтому каждый, кто восстает против советской власти, восстает против Аллаха и Мухаммада, Пророка его»[863].

Впрочем, политика Кремля в отношении исламского населения имела и свою оборотную сторону. Сталин жестоко ответил на то, что, по его мнению, было откровенным сотрудничеством мусульман Крыма

и Кавказа с врагом. Во время войны советская пропаганда изображала крымских татар жертвами предателей, которые ввели этот народ в заблуждение, и обещала полное прощение, если они перейдут на сторону советской власти. Призывали пропагандисты и сражаться с мусульманами-коллаборационистами[864]. В последние недели немецкой оккупации на исламских территориях вспыхнула паника. Многие мусульмане в Крыму и на Кавказе решили бежать с немецкими колоннами. Кавказцы шли за отступающей немецкой армией, терпя лишения. Десятки тысяч человек, сообщало американское OSS, покинули Кавказ вместе с немцами[865]. В Крыму лидеры татарской общины пытались уговорить власти рейха эвакуировать хотя бы самых известных коллаборантов-мусульман[866]. Они даже обратились за помощью к аль-Хусейни в Берлине. Обращаясь к палестинцу как к «религиозному лидеру мусульманского мира, который марширует вместе с Германией», они предупреждали о надвигающемся физическом уничтожении крымских мусульман[867]. Но бессильный муфтий был не в том положении, чтобы помочь им. Немцев же заботило исключительно спасение собственных войск. В итоге лишь небольшому количеству мусульман, в том числе членам Симферопольского мусульманского комитета, включая его бывшего главу Эреджепа Курсаидова и начальника религиозного отдела Алимсеита Джамилова, удалось покинуть полуостров на самолете или на корабле[868]. Попавшие в Германию крымские мусульмане при посредничестве аль-Хусейни обратились к немцам с просьбой поселить их в одном регионе, чтобы они могли жить сообща и воспитывать своих детей в исламском духе[869].

После отступления немцев с Кавказа и из Крыма Сталин депортировал тех мусульман, кого он счел предателями – наряду с поволжскими немцами-христианами и калмыками-буддистами[870]. 17 и 18 мая 1944 года все мусульманское татарское население Крыма было насильственно отправлено в Среднюю Азию и Казахстан. После возвращения советских войск многие крымские мусульмане, которых посчитали коллаборационистами, были казнены НКВД. В мусульманских кварталах Симферополя тела висели на телефонных столбах и деревьях. На Кавказе советские власти обвинили карачаевцев, балкарцев, чеченцев и ингушей в государственной измене. В случае балкарцев празднование Курбан-байрама выступало едва ли

не главным доказательством их вины[871]. В ноябре 1943 года все карачаевцы были депортированы в Среднюю Азию и Казахстан, а в начале марта 1944 года балкарцев переселили в Казахстан и Киргизию. Несмотря на то что Чечено-Ингушетия никогда не была полностью оккупирована немцами, разрозненные антисоветские выступления в этом регионе тоже вызвали гнев Кремля. Чеченцев и ингушей депортировали в конце февраля 1944 года. Прощаясь со своими домами, кто-то шептал слова молитвы: Ла ила-ха илла Аллах («Нет бога, кроме Аллаха»)[872].

5

Ислам и битва за Балканы

ПРОДВИГАЯСЬ по территории Королевства Югославия весной 1941 года, немецкие войска были удивлены восторженным приемом, который им оказывала значительная часть мусульманского населения. Антон Босси Федриготти, офицер связи министерства иностранных дел во 2 й армии Максимилиана фон Вейхса, писал, что солдаты были поражены приветственными криками ликующих мусульман. Впрочем, дипломат не замедлил пояснить: это вполне естественная реакция, поскольку мусульмане всегда были самыми непримиримыми противниками православных сербов, доминирующих в королевстве[873]. В Сараево, отметил Федриготти, исламские лидеры призвали своих последователей украсить улицы флагами, чтобы выразить радость по поводу немецкого вторжения[874]. На следующий день после оккупации города толпа мусульман одобрительно аплодировала, когда немцы снимали мемориальную доску, посвященную убийству эрцгерцога Франца Фердинанда. Позже местные жители участвовали в немецком военном параде, который прошел вдоль берегов Миляцки[875]. «Настрой мусульманского населения в тот день демонстрировал, что и здесь, вдали от Германии, фюрера неслыханно обожают»,– писал Федриготти. Несколько дней спустя, по случаю дня рождения Гитлера, руководители мусульманской общины организовали массовые митинги и праздничные молитвы в мечетях, пригласив туда представителей военной администрации[876]. Безусловно, к отчетам немцев об энтузиазме мусульманского населения следует относиться с осторожностью: гитлеровцы записывали только то, что видели, а мусульмане, недовольные агрессией стран Оси, тогда молчали или выражали свое беспокойство в частных беседах. Но, хотя однозначно оценить отношение мусульман к захвату Югославии довольно трудно, большинство из них все же не испытывало особой привязанности к поверженному королевству (фото. 5.1).

ФОТО 5.1. Немецкие солдаты и мусульмане в Сараево после разгрома Югославии, 1941 (источник: архив Исторического музея Боснии и Герцеговины, Сараево)

Мусульмане этого региона на протяжении большей части своей истории пользовались особыми правами и определенной автономией религиозной жизни, сначала при османском правлении, затем, с 1878 года, при габсбургской монархии, а после 1918 года – в Югославии. Однако королевство довольно скоро показало себя менее терпимым, нежели его имперские предшественники[877]. Хотя мусульмане под руководством Мехмеда Спахо, председателя могущественной Югославской мусульманской организации (Jugoslovenska Muslimanska Organizacija), в основном сохранили свою религиозную автономию в межвоенный период, большинство из них чувствовало себя ущемленными гегемонией православных сербов (те же чувства испытывали многие хорваты-католики). Поэтому в 1941 году многие из них приветствовали падение Югославии.