Материал: Motadel_D_-_Islam_v_politike_natsistskoy_Germanii_1939_1945_-_2020

Сначала немцы почти не предпринимали попыток работать с мусульманским населением Балкан[878]. При разделе Югославии весной 1941 года Гитлер, собственно говоря, не собирался заниматься мусульманскими территориями. Немецкие войска оккупировали только Сербию, а мусульманские районы попали под власть итальянцев (Черногория, в том числе Новипазарский санджак), болгар (Македония) и, прежде всего, нового хорватского государства усташей (Босния и Герцеговина). Именно под властью последнего оказалось большинство мусульман бывшего королевства. И только эскалация войны в конце 1942 года в итоге заставила немцев вступить в политические отношения с мусульманами региона.

ФОТО 5.2. Немецкие солдаты говорят с мусульманками в Сараево

(источник: Ullstein)

Как выяснилось довольно скоро, отношение режима усташей (с их фашистским проектом католической Хорватии) к мусульманским

подданным оказалось далеким от уважительного. И все же убивая евреев и преследуя православных сербов, Анте Палевич, поглавник (лидер) Независимого государства Хорватия, пытался делать миролюбивые жесты в адрес мусульманского населения, по крайней мере формально. При нем ислам стал второй государственной религией, а мусульмане официально объявлялись «цветом хорватского народа»[879]. Режим также привлек к сотрудничеству ряд исламских лидеров, наиболее заметным из которых, вероятно, был Исмет Муфтич, муфтий Загреба, который стал энергичным сторонником новой державы. Хорватские власти как минимум на словах поддерживали шариатские суды (šeriat на боснийском), медресе и вакуф (vakuf на боснийском). В центре Загреба новое правительство даже открыло колоссальную Мечеть Поглавника (Poglavnikova Džamija). Вскоре, однако, мусульманское население Хорватии попало под перекрестный огонь ожесточенной гражданской войны.

С начала 1942 года Балканы охватил острый конфликт между хорватским режимом, партизанами-коммунистами и православными сербами-четниками[880]. Партизаны, которыми руководил бывший унтер-офицер габсбургской армии и революционер-большевик Иосип Броз (более известный как Тито), воевали как с усташскими частями, так и с формированиями четников. Последние, во главе с Драголюбом (Дражей) Михаиловичем, боролись за восстановление сербской монархии и за «Великую Сербию», сражаясь не только против солдат усташей и ополченцев католических деревень, но и против партизан Тито. На мусульманское население постоянно нападали все три стороны. Усташский режим привлекал мусульманские подразделения для борьбы с партизанами Тито и ополченцами-четниками, а также для сохранения контроля над сербскими (православными) территориями. Вскоре партизаны и четники начали мстить мусульманам, разоряя их селения. Особенно жестокие расправы четники чинили против мусульман восточной и южной Боснии, а также некоторых районов Герцеговины, где власть усташей всегда была неустойчивой. Люди Михаиловича сжигали целые деревни. Они внушали ужас тем, что перерезали горло своим жертвам. Число пострадавших мусульман, по некоторым оценкам, дошло до десятков тысяч. Несмотря на теплые слова Павелича об исламе, усташские власти в целом мало что делали для предотвращения этих массовых убийств. Хуже того, в тех районах,

где лидеры мусульман договаривались с четниками и партизанскими командирами о перемирии, части усташей-католиков подвергали мусульман репрессиям. Отчеты германских военных указывали на нарастающие противоречия между мусульманами и хорватским государством[881]. По этой причине постоянно росло число исламских лидеров Боснии и Герцеговины, просивших о независимости. Попытки организовать мусульманское ополчение для самообороны в целом оказались неудачными. Доведенные до крайности, знатные представители мусульманского сообщества обратились к немцам. В меморандуме от 1 ноября 1942 года, адресованном Гитлеру, они просили о мусульманской автономии в Боснии и Герцеговине под протекторатом Германии[882]. Оплакивая бедственное положение мусульманского населения, они бранили католическую церковь, четников-православных и партизан-коммунистов, изъявляя свою «любовь и верность» Гитлеру[883]. Примечательно, что для усиления своих позиций мусульмане пытались использовать панисламистские аргументы, подчеркивая, что боснийцы – неотъемлемая часть «300 миллионов мусульман» мира и что они идут в одном строю с державами Оси против «иудейства, масонства, большевизма и английских эксплуататоров». Они также упомянули о других «угнетаемых исламских народах», лидеры которых обратились за защитой к германскому режиму[884].

Немцы оказались перед дилеммой. Берлин признал государство усташей и его власть над мусульманскими территориями Боснии и Герцеговины. Ранее Гитлер ограничился отправкой в Загреб только дипломатических и военных представителей – Эдмунда Глейзе фон Хорстенау, австрийского нациста и опытного генерала, ставшего военным атташе, а также обергруппенфюрера СА Зигфрида Каше, назначенного послом. Последний не очень симпатизировал мусульманам и до самого конца поддерживал усташский режим. Хотя Каше верил в политическое значение ислама и неоднократно предупреждал о глобальных последствиях политики Германии в отношении мусульман Юго-Восточной Европы («реакции исламского мира», по его выражению), он прекрасно понимал, что его собственное политическое влияние как немецкого посла в Хорватии будет зависеть, прежде всего, от стабильности режима усташей[885].

Однако положение вещей менялось[886]. С осени 1942 года, когда ситуация в некоторых районах хорватского государства, особенно в Боснии и Герцеговине, начала выходить из-под контроля, немецкие войска все чаще появлялись на мусульманских территориях. Все районы войсковых операций были подчинены командованию вермахта, что заставило Павелича де факто отказаться от суверенитета над частью страны. В конце 1942 года Глейзе фон Хорстенау был вынужден разделить полномочия с генералом Рудольфом Лютерсом, который стал «командующим немецкими войсками в Хорватии». В начале 1943 года началось крупное наступление против повстанцев в центральной части Хорватии, Боснии и Герцеговине. Вскоре в регионе начали действовать и войска СС. В конце марта 1943 года Гиммлер отправил в Загреб бригаденфюрера Константина Каммерхофера, назначив его своим уполномоченным в Хорватии. Каммерхофер был невысокого мнения и об усташах, и о немецком посланнике Каше. Игнорируя все возражения, он немедленно передал часть северной Хорватии непосредственно под власть СС. Представители вермахта, понимая, что СС будут действовать эффективнее, чем слабеющие части усташей, согласились с этой инициативой. Каше все больше оттесняли и изолировали. К концу 1943 года влияние СС сделалось еще более значительным. С весны до осени 1944 года эсэсовцы фактически самостоятельно управляли мусульманскими территориями между Савой, Дриной, Спречой и Босной.

В отличие от министерства иностранных дел и немецкого посольства, авторитет усташей заботил СС гораздо меньше – в мусульманах же они видели полезных союзников. В своих отчетах и служебных записках военные постоянно упоминали о якобы прогерманских настроениях балканских мусульман и влиянии последних на «большой» мусульманский мир. Именно исламский универсализм, писал Лютерс весной 1943 года, вызывал ярость четников. «Наднациональное и религиозно обусловленное поведение особенно злит серба, обуреваемого национальной гордостью»[887]. Инструктируя немецких солдат, действующих в Боснии, их командир подчеркивал не только прогерманские чувства мусульман, но и то, что «950 тысяч мусульман» Боснии и Герцеговины «очень хорошо знают, что они представляют перед великим германским рейхом и странами Оси около полумиллиарда магометан мира [sic]»[888]. Поддержка