Материал: Motadel_D_-_Islam_v_politike_natsistskoy_Germanii_1939_1945_-_2020

конфликтовали друг с другом. В своих мемуарах аль-Хусейни утверждал, что Фельми, пытаясь разрешать их споры, время от времени обращался к нему за советом. «Генерал жаловался на проблемы, создаваемые арабскими студентами <…> и на ссоры, которые постоянно вспыхивали между ними»,– вспоминал муфтий, признавая, что, «к сожалению», такова была «чистая правда и горькая реальность»[1046]. Однако аль-Хусейни не обмолвился о том, что Фельми был особенно обеспокоен влиянием на солдат тех интриг, которые плел сам муфтий, конфликтуя с аль-Гайлани. В августе 1942 года, когда немецкие войска, наконец, начали свое продвижение по Кавказу, а прорыв на Ближний Восток казался неизбежным, «Особый штаб Фельми» и его боевые части перевели в Сталино (Донецк) на Украине[1047]. Арабская составляющая выросла до 800 человек, сгруппированных в четыре роты. Предполагалось, что после захвата гор Кавказа они будут с севера поддерживать вторжение на Ближний Восток. Но до этого дело не дошло. Пока 5200 немецких солдат «Особого штаба Фельми» сражались на Кавказе, неся тяжелые потери, мусульмане – одна арабская рота из Палестины, Сирии и Ирака, а также три роты из Туниса, Алжира и Марокко, оставались в учебном лагере на расстоянии нескольких сот километров от линии фронта[1048].

В ноябре 1942 года руководство вермахта решило перебросить четыре мусульманские роты «Особого штаба Фельми» через Италию в Северную Африку, где им предстояло сражаться в составе армии Роммеля[1049]. По прибытии в Тунис они присоединились к арабским добровольцам, которых завербовали в магрибской зоне боевых действий[1050]. По словам Рана, к февралю 1943 года под командованием Германии в Северной Африке находилось не менее 2400 арабов[1051], в том числе солдаты вишистской «Африканской фаланги» (Phalange Africaine)[1052]. Новобранцы должны были сформировать три боевых батальона: «Тунис» (Tunesien), «Алжир» (Algerien) и «Марокко» (Marokko), хотя только «Алжир» находился в боеспособном состоянии[1053]. Арабы «Особого штаба Фельми» образовали только резервное подразделение и никогда не использовались в бою. Арабы-добровольцы из батальона «Алжир» оказались ненадежными[1054]. После нескольких безуспешных попыток использовать их на фронте, сопровождавшихся дезертирством и переходом на сторону противника, командование приняло решение

преобразовать арабские части из боевых в трудовые. По сравнению с другими мусульманскими подразделениями арабские добровольческие формирования оказались абсолютно небоеспособными: это был полностью неудачный проект.

Мусульмане в СС

СС также завербовали в свои ряды тысячи мусульман. Фактически Гиммлер разделял взгляды Гитлера на мусульманских солдат. 2 марта 1943 года, после встречи с рейхсфюрером, генерал Эдмунд Глейзе фон Хорстенау писал об энтузиазме Гиммлера по поводу создания мусульманской дивизии СС в Боснии:

Гиммлер, безусловно, одобрил робко высказанное мною мнение о том, что в боснийской дивизии обычную культурную политику СС хорошо дополнит [учреждение должностей] военных муфтиев. От христианства он отмахнулся из-за мягкости этой религии. Надежды боснийцев на магометанский рай следует поощрять любой ценой, так как это гарантирует героизм, говорил он. <…> Гиммлер выразил сожаление по поводу распада австро-венгерской военной границы, он снова и снова говорил о великолепных боснийцах и их фесках»[1055].

В последующие месяцы Гиммлер неоднократно высказывался в том же духе. Даже в марте 1945 года он продолжал восхвалять «бесстрашных магометан» из войск СС[1056]. Как и офицеры вермахта, он и его подчиненные из Главного управления СС учитывали глобальное пропагандистское воздействие, которое производили солдаты-мусульмане, носящие немецкую форму. Уповая на панисламское единство, Готтлоб Бергер как-то трактовал использование мусульманских подразделений в Юго-Восточной Европе как попытку «достучаться до мусульман всего мира, так как это 350 миллионов человек, имеющих решающее значение в борьбе с Британской империей»[1057]. Аналогичным образом во внутреннем отчете СС подчеркивалось, что боснийская дивизия должна показать «всему магометанскому миру», что Третий рейх готов противостоять «общим врагам национал-социализма и ислама»[1058].

Первыми, с кем вербовщики из СС начали работать, стали мусульмане Балкан. С начала 1943 года участившиеся партизанские вылазки вынуждали немцев, и без того ослабевших после поражений на Восточном фронте и в Северной Африке, направлять в регион все больше солдат. Крупнейшее в этой части Европы мусульманское подразделение СС формировалось в Боснии. С февраля 1943 года Гиммлер набрал тысячи мусульман в 13-ю горную дивизию войск СС

(13. Waffen-Gebirgs-Division der SS), которую впоследствии переименовали в «Ханджар» (Handschar)[1059]. Создание новой части с энтузиазмом поддержали ведущие мусульманские автономисты, которые в своем меморандуме от 1 ноября 1942 года уже предлагали создать добровольческое подразделение под началом Германии[1060]. Развертывание «Ханджара» шло под эгидой хорватской дивизии СС «Принц Ойген», набранной из этнических немцев, и ее командирахолерика, группенфюрера Артура Флепса. Новая дивизия в значительной степени состояла из солдат грозного мусульманского ополчения майора Мухамеда Хаджиэфендича, которое усташские власти создали в Северо-Восточной Боснии в 1941 году[1061]. Главным немецким вербовщиком в Боснии стал Карл фон Кремплер (он вырос в Сербии и Турции и свободно говорил на боснийском языке). Хотя большинство мусульман, по-видимому, одобряли создание этого подразделения, добровольцев поначалу оказалось меньше, чем ожидалось. Однако со временем вербовщики смогли привлечь около 20 000 волонтеров[1062].

Усташи следили за развитием событий с нескрываемым подозрением. Их исходные попытки контролировать проект не удались. СС вежливо, но твердо отказались удовлетворить просьбу Загреба о включении слова «усташская» в название дивизии[1063]. В итоге немцы заверили Павелича, что около 15% личного состава «Ханджара» будут из католиков и что его чиновников привлекут к процессу вербовки[1064]. На самом же деле боснийцы воспринимали дивизию как сугубо «магометанское дело», по выражению Винклера[1065]. Представителя Павелича и офицера связи Алию Шуляка, мусульманина, печально известного своей агрессивной пропагандой в пользу усташей, быстро оттеснили на второй план офицеры-вербовщики из окружения Кремплера[1066]. Чтобы вступить в новую часть СС, многие мусульмане даже дезертировали из хорватской армии. Хотя Павелич понимал, что у него связаны руки, хорватский режим не упускал ни одной возможности помешать созданию мусульманского подразделения. В апреле Флепс жаловался в Берлин, что хорватское правительство «использует все возможные средства, чтобы препятствовать комплектованию [дивизии] или по крайней мере значительно замедлять его»[1067]. Руководитель РСХА Эрнст Кальтенбруннер докладывал и о других похожих жалобах[1068]. В некоторых случаях хорваты ночью

приходили к добровольцам–мусульманам, которые уже записались в ряды СС, вытаскивали их из постелей и отправляли в казармы хорватской армии[1069]. Разъяренный Гиммлер приказал своему представителю в Хорватии пресечь эту практику и обыскать как казармы, так и концентрационные лагеря Стара-Градишка и Ясеновац. Рейхсфюрер заявил, что у него имеются «определенные и точные сведения» о молодых людях, которых «увезли в концлагеря просто потому, что они записались к нам». Виновных Гиммлер предложил самих отправить в лагеря или казнить.

Стремясь избежать дальнейшего саботажа со стороны хорватов, СС перевели «Ханджар» на юг Франции, где дивизия проходила обучение под командованием ветерана Первой мировой войны оберфюрера СС Карла-Густава Зауберцвейга. Немецкие официальные лица на Балканах, в первую очередь фон Хорстенау, выразили озабоченность по поводу переброски дивизии с фронта в критический момент войны. Гиммлер, впрочем, не придал значения подобным возражениям. Но вскоре, однако, выяснилось, что озабоченность офицеров на Балканах была не напрасной. Летом 1943 года, когда Тито начал крупное наступление в Боснии, первыми жертвами партизан стали родственники мусульманских добровольцев. Слухи об этом скоро дошли до их сыновей и мужей, оказавшихся во Франции. Те узнали, что их семьи остались абсолютно уязвимыми и лишенными серьезной защиты. Боснийские добровольцы были потрясены случившимся, тем более что немцы ранее обещали использовать их на родине, для защиты своих домов. Многие из них разочаровались в немцах, в рядах дивизии росло недовольство. В ночь на 17 сентября группа солдат взбунтовалась и застрелила офицера[1070]. Хотя немцев застали врасплох, они быстро подавили бунт, убив 15 мятежников. Зачинщиков арестовали и расстреляли на глазах у товарищей. Бергер возложил вину за случившееся не на мусульман, а на католиков дивизии – их было около 2800 человек[1071]. Через некоторое время Гитлер высказал похожее мнение, подчеркнув, что только мусульмане дивизии оказались достойными доверия[1072]. Вскоре «Ханджар» перевели на силезский учебный полигон в Нойхаммер, где часть дважды инспектировал Гиммлер – там, кстати, он и произнес свою вдохновляющую речь. Отправили туда и аль-Хусейни. Наконец, в конце февраля 1944 года мусульман вернули на Балканы. «Наш фюрер, Адольф Гитлер, сдержал