свое обещание. Наступает новое время. Мы идем!»,– объявлялось в пропагандистской брошюре, которую распространяли тогда в Боснии[1073]. Другая провозглашала: «И вот мы здесь!» – готовые сражаться с «врагами родины»[1074]. Гитлер и Гиммлер лично одобрили текст этих брошюр[1075]. «Ханджар» использовали главным образом для борьбы с партизанами на боснийском северо-востоке. Дивизия завоевала зловещую репутацию из-за крайней жестокости и чрезмерного применения силы[1076]. Британский офицер связи при 3 м корпусе партизан Тито, говоря о зверствах, которые творила дивизия, отмечал: «Она хорошо себя ведет на мусульманской территории, но в населенных сербами районах беспощадно истребляет все гражданское население, невзирая на пол или возраст»[1077]. После войны офицер этой дивизии в ярких красках описал преступления, которые совершали ее солдаты: «Одну женщину убили, ее сердце вырвали, пронесли по округе, а потом бросили в канаву»[1078]. Герман Фегелейн, офицер связи Гиммлера при ставке Гитлера, сообщил фюреру о «подвигах» дивизии «Ханджар» на военном совещании 6 апреля 1944 года, добавив, что мусульманское подразделение сеет страх на Балканах: «Они убивают только ножами. Один боец был ранен, ему перевязали руку, но он все равно прикончил 17 врагов левой рукой. Иногда они вырезают сердца своих противников»[1079]. Гитлера это не заинтересовало. «Мне абсолютно всё равно» (Das ist Wurst),– сказал он и перешел к другим вопросам повестки дня. Несколько месяцев спустя в докладной записке вермахта отмечалось: «Мусульмане очень хорошо себя показали, поэтому их необходимо активно поддерживать и усиливать с помощью военных и гражданских структур»[1080].
Впрочем, вскоре стало ясно, что на Балканах требуется больше помощи от местных. Испытывая отчаянный дефицит личного состава, немецкие вербовщики начали работать с албанскими мусульманами. В начале 1944 года Гитлер одобрил создание мусульманского подразделения из албанцев – 21 й горной дивизии войск СС (21. WaffenGebirgsdivision der SS), получившей название «Скандербег»[1081]. Формировалась она в Косово, на территориях между Печем, Приштиной и Призреном, а действовать должна была в северной Албании и на окраинах Черногории. В дивизию набирали местных жителей, военнопленных и солдат-албанцев, ранее попавших в «Ханджар». Привлечение гражданских лиц, как свидетельствуют
документы из Центрального государственного архива Албании, проводилось в тесном сотрудничестве с учреждениями марионеточного албанского государства, прежде всего министерством обороны[1082]. Кейтель приказал освободить албанских военнопленных «мусульманского вероисповедания», чтобы увеличить численность подразделения[1083]. Однако костяк новой части составил албанский контингент из дивизии «Ханджар»[1084]. Гиммлер ожидал от подразделения «большой отдачи», так как албанцы, сражавшиеся в боснийском подразделении СС, оказались очень мотивированными и дисциплинированными[1085]. На практике, однако, новое подразделение страдало от дефицита техники и оружия, а также от нехватки немецкого персонала для обучения новобранцев. За лето и осень 1944 года был подготовлен и брошен против партизан лишь один батальон. «Изо дня в день, из ночи в ночь, отряды „Скандербега“ шли в горы, чтобы прикрывать фланги отступающих частей»,– отмечал немецкий солдат в Призрене[1086]. «Они вселяли ужас в партизан»[1087]. В конечном счете батальон стал непосредственным соучастником преступлений нацистов. В июле 1944 года командир «Скандербега» Август Шмидхубер доложил, что его люди приняли меры по борьбе с «евреями, коммунистами и интеллектуальными сторонниками коммунистов»[1088]. Между 28 мая и 5 июля албанцы захватили «в общей сложности 510 евреев, коммунистов, бандитских пособников и политически неблагонадежных». Дивизия «Скандербег» также участвовала в показательных казнях через повешение, следовавших за актами саботажа[1089]. Впрочем, из-за боевых потерь и дезертирства ее численность постоянно сокращалась. Не менее проблематичным стало формирование и третьего мусульманского подразделения войск СС на Балканах – боснийской 23 й горной дивизии войск СС (23. WaffenGebirgsdivision der SS), известной как «Кама»[1090]. Она была учреждена в июне 1944 года с привлечением как гражданских новобранцевмусульман, так и нескольких отрядов из дивизии «Ханджар». Но повальное дезертирство набранных в нее солдат вынудило СС распустить подразделение в конце октября 1944 года, всего через пять месяцев после его создания.
Что касается оккупированных восточных территорий, то там СС поначалу весьма осторожно подходили к вербовке мусульман. Первыми к их систематическому привлечению приступили полиция безопасности
иСД. В начале 1942 года, опираясь на соглашение с 11 й армией, Отто Олендорф использовал крымских татар в своей айнзацгруппе D. Вскоре 1632 добровольцев-мусульман сражались в рядах четырнадцати так называемых татарских отрядов самообороны (Tatarenselbstschutzkompanien), входивших в состав этой айнзацгруппы
иразбросанных по всему Крымскому полуострову[1091]. В отчете СС,
посвященном деятельности добровольцев, татар хвалили за то, что они «непримиримы к большевикам, евреям и цыганам»[1092]. Вилли Зейберт, правая рука Олендорфа, вскоре отметил, что они «доказали свою огромную ценность» в борьбе с партизанами[1093]. Со временем офицеры СС разработали план создания еще одной мусульманской дивизии на Востоке. Вальтер Шелленберг, начальник внешней разведки СД, обсуждал этот вопрос в РСХА еще в 1941 году, но потом отказался от реализации проекта из-за нехватки персонала и ресурсов[1094]. Осенью 1943 года эту идею воскресили и начали обсуждать Шелленберг и Бергер[1095]. 14 октября 1943-го Шелленберг направил Бергеру меморандум о создании «магометанского легиона войск СС», состоящего из мусульман Советского Союза[1096]. Как говорилось в документе, «политико-идеологической основой» этого подразделения должен стать «исключительно ислам». Исходя из того что создание дивизии, как предполагалось, получит политический и военный резонанс во всем исламском мире, Шелленберг кратко изложил свою конечную цель в одном предложении: «Речь идет о формировании магометанских частей, позволяющих революционизировать и привлечь на нашу сторону весь исламский мир». Бергер был в восторге; он рекомендовал своему начальству в лице Гиммлера реализовать этот план. Использование дивизии из восточных мусульман, по его словам, было «политическим вопросом исключительной важности и масштабности»: благодаря этому шагу «еще одна часть магометанского мира будет привлечена» на сторону Германии в войне, которую та ведет[1097]. Создание подобной дивизии продемонстрировало бы «наше серьезное отношение к дружбе с магометанским миром»,– заключил эсэсовец.
Месяц спустя Гиммлер начал набирать советских мусульман в Восточномусульманскую дивизию СС (Ostmuselmanische SS-Division), само название которой подчеркивало религиозный базис этой воинской части[1098]. Вермахт согласился передать СС два своих тюркских
батальона (450 й и I/94-й), которым предстояло послужить основой новой дивизии[1099]. Андреаса Майера-Мадера, который по-прежнему отвечал за свое мусульманское подразделение (теперь это был 450 й тюркский батальон в составе Туркестанского легиона), перевели в СС на должность командира нового соединения[1100]. Его кандидатура казалась особенно удачной: офицер утверждал, что является знатоком мусульманства и готов сам перейти в ислам[1101]. Однако Восточномусульманская дивизия СС так никогда и не применялась в полную силу. Власть Майера-Мадера ограничивалась так называемым 1-м Восточномусульманским полком СС (1. Ostmuselmanische SSRegiment), сформированным из двух батальонов вермахта. В начале 1944 года там числилось лишь 800 человек[1102]. Весной 1944 года Фриц Заукель, гитлеровский генеральный уполномоченный по использованию рабочей силы, освободил от трудовой повинности всех тюркских рабочих, согласных сражаться в новом подразделении СС[1103]. Вербовщики СС также набирали мусульман в лагерях военнопленных[1104]. Так, с помощью Йозефа Тербовена, рейхскомиссара Норвегии, СС проверили норвежские лагеря для военнопленных и нашли там несколько сот мусульман[1105]. Однако командование вермахта все упорнее сопротивлялось попыткам СС забирать новобранцев из своих мусульманских легионов, видя в эсэсовцах своих конкурентов на востоке[1106]. Майера-Мадера, который столкнулся с противодействием в своей собственной части, вскоре сняли с должности (позже он был убит при загадочных обстоятельствах). Его преемники быстро сменяли друг друга: в мартеапреле подразделением руководил гауптман Гейнц Биллиг, садист, а в апреле-июне нацист-карьерист, гауптштурмфюрер Эмиль Херман[1107]. 1-й Восточномусульманский полк СС сначала сражался с партизанами в районе Минска, а затем был отправлен в Польшу, где помогал печально известному зондерполку Дирлевангера[1108] подавлять Варшавское восстание (там же, кстати, действовала и одна из частей Азербайджанского легиона вермахта)[1109].
Между тем руководство СС продолжало заниматься созданием дивизии из мусульман востока – теперь она называлась Восточнотюркское соединение СС (Osttürkische Waffenverband der SS)
[1110]. Ответственность за вербовку тюркских мусульман нес Райнер
Ольша из Службы по делам восточных добровольцев Главного управления СС. Прежде всего, для будущей части требовался командир, хорошо представляющий себе мусульманский мир. Поначалу были предложены две кандидатуры: немецкий офицер, который служил в Османской армии во время Первой мировой войны, и бывший офицер колониальных частей голландской армии[1111]. Однако в начале лета 1944 года Бергер нашел более подходящего человека – опытного военного, тесно знакомого с «тюркско-исламским миром»[1112]. Согласно приказу Гиммлера, новым командиром Восточнотюркского соединения СС стал пятидесятидевятилетний Вильгельм Хинтерзац, более известный как Гарун аль-Рашид-бей – армейский офицер из Бранденбурга, во время Первой мировой войны перешедший в ислам и служивший вместе с Энвером-паша в турецком генеральном штабе[1113]. Тогда же он встретил и Отто Лимана фон Сандерса, перед которым испытывал высочайший пиетет[1114]. Кампания по мобилизации ислама, запущенная немцами в годы Первой мировой войны, сильно повлияла на Хинтерзаца – как, впрочем, и на многих других немецких офицеров. После 1918 года он работал с бывшими мусульманскими военнопленными из лагеря Вюнсдорф, а в 1930 е помогал итальянской разведке в Абиссинии. В своем резюме он утверждал, что «доверие туземцев-магометан [sic] было главным инструментом его работы»[1115]. Гарун аль-Рашид-бей был «всегда готов» поразить Англию, «самого опасного врага Германии», в ахиллесову пяту, которой ему представлялся ислам[1116]. Этот человек состоял в браке и имел двоих детей, по базовой профессии он был высоко квалифицированным инженером и никак не относился к типовым искателем приключений. С исламом и исламской политикой Гарун аль-Рашид-бей связался волей случая. Рекламируя свои «исламские связи», описывая свою «принадлежность к исламу», а также похваляясь доверием, которое он вызывал у мусульман, он произвел впечатление на офицеров СС[1117]. До своего назначения командиром части он работал с муфтием Иерусалима в качестве офицера связи РСХА[1118].
Восточнотюркское соединение СС под началом Гаруна аль-Рашида должно было вобрать в себя всех добровольцев из числа мусульман восточных территорий. Его основой стал 1-й Восточномусульманский полк СС[1119], который реорганизовали сначала в три, а затем в четыре