батальона – крымский, туркестанский, волжскотатарский и азербайджанский. Наиболее именитым добровольцем аль-Рашида был принц Мансур Дауд, дальний родственник короля Египта Фарука, самим присутствием которого подчеркивались панисламские черты подразделения[1120]. К декабрю 1944 года в Восточнотюркское соединение СС приняли 3000 мусульман; в начале 1945 года это число выросло до 8500 человек[1121]. В конечном счете из соединения не удалось сформировать полноценный корпус, однако эсэсовцы все-таки мобилизовали значительно больше мусульман, чем было в 1-м Восточномусульманском полку. В конце концов СС начали привлекать всех мусульман восточных территорий, до которых только могли дотянуться. Летом 1944 года, например, 800 бывших членов татарских отрядов самообороны СС, которых эвакуировали из Крыма в Румынию, были завербованы в Татарскую горную бригаду войск СС (Tatarische Waffen-Gebirgs-Brigade der SS). Они сражались в Венгрии, вооруженные только карабинами, а потом их включили в состав соединения альРашида[1122]. В поисках мусульманского «пушечного мяса» вербовщики из СС прочесывали даже рейхскомиссариат Остланд. В марте 1944 года Главное управление СС связалось с Салихом Хаджикаличем, главой исламской общины Вены, по поводу вильнюсских мусульман, и в результате этих переговоров эсэсовцы вышли на муфтия Шинкевича, с которым вопрос о местных правоверных обсуждался уже непосредственно[1123]. Даже в самом конце войны, в ноябре 1944 года, командование СС в Данциге докладывало своему Главному управлению о «переводе мусульманских полицейских в войска СС» – речь шла о двух солдатах-мусульманах, завербованных в Остланде[1124]. В конце 1944 года Гиммлер решил скомплектовать из мусульман восточных территорий два полка новоиспеченного Кавказского соединения СС
(Kaukasischer Waffenverband der SS)[1125]. Оно насчитывало от 1000 до
2000 бойцов и было разделено на четыре части, из которых две – северокавказская и азербайджанская – должны были стать полностью или в основном мусульманскими. Туда же входили и две другие части, армянская и грузинская, однако азербайджанцы Восточнотюркского соединения СС попросили не смешивать их с христианами в рядах нового корпуса, а оставить в чисто исламском подразделении альРашида. Это прошение было удовлетворено[1126]. По мере того как война подходила к концу, процесс вербовки становился все более
хаотичным, а моральный дух войск падал. В конце декабря 1944 года на границе Венгрии и Словакии взбунтовались солдаты Туркестанского полка под командованием Гуляма Алимова[1127]. Алимов вместе с 400– 500 подчиненными арестовал всех немецких офицеров и даже казнил некоторых из них, прежде чем уйти в лес, к словацким партизанам. Однако в январе 1945 года многие его перебежчики вернулись к немцам, а с партизанами остались только 250–300 человек. В последние месяцы войны это соединение сражалось в Северной Италии, где в итоге сдалось американской армии.
С самого начала сотрудники Главного управления СС видели в массовой мобилизации мусульман советского востока элемент большой исламской кампании, целью которой было поднять все исламское население СССР против Москвы. Особенно горячим сторонником этой политики оказался Эмиль Херман. Этот опытный эсэсовец отвечал за военную и политическую организацию частей СС из мусульман восточных территорий, после чего недолго руководил 1-м Восточномусульманским полком СС. После войны Ольша пояснял, что Херман с помощью ислама надеялся ускорить собственное карьерное продвижение, стремясь возглавить службу по исламским делам, создание которой было запланировано в Главном управлении СС[1128]. Еще 14 декабря 1943 года в общем меморандуме на тему создания восточных частей СС Херман призывал «привести ислам в движение»
(der Islam in Bewegung gebracht werden)[1129]. Хотя документ был посвящен покоренным к тому времени мусульманским народам в перспективе их использования «в борьбе против вражеских держав», основное внимание в нем уделялось мусульманам восточных территорий. По сравнению с арабами, выражаемая ими неприязнь к иностранцам, основанная на религиозности, была гораздо сильнее,– писал Херман. Бергер оставил на полях документа лаконичную пометку: «Да, согласен!»[1130]. Пятью днями ранее, на встрече с Гердом Шульте, офицером Главного управления СС, которому было поручено курировать создание мусульманской дивизии, Майер-Мадер предположил, что СС должны стать защитником тюркских народов Востока. Шульте поправил его, подчеркнув, что нужно говорить о «покровительстве над всеми мусульманами»[1131]. Майер-Мадер сделал выводы. В специальном докладе он изложил идею подразделения, которое организовывалось бы строго на исламской основе и
предназначалось бы для мусульман из всех регионов Советского Союза[1132]. Одновременно Майер-Мадер упоминал о влиянии подобного подразделения на «большой» исламский мир и рассматривал его применение с точки зрения общего курса Германии в отношении ислама. «Наши враги хорошо знают, что интересы ислама и Германии параллельны»,– утверждал офицер, называя мусульман и немцев «самыми естественными союзниками». 4 января 1944 года МайерМадер, вместе с Гейнцем Биллигом (последний в то время возглавлял штаб новой части в Берлине), снова встретился с Шульте: разговор шел о будущих задачах нового подразделения. По мнению собеседников, «краткосрочной целью» этой инициативы должно было стать формирование «ударного антибольшевистского отряда», а «долгосрочными целями» назывались «освобождение Туркестана» и «активизация мусульман»[1133]. Именно этот ошибочный взгляд на ислам как на инструмент, который можно произвольно «активировать», преобладал в умах офицеров СС к концу войны. В последние ее месяцы энергичным сторонником исламской мобилизации стал и новый командующий соединением Гарун аль-Рашид, который описывал свой корпус как «платформу для нагнетания фанатизма» среди мусульман восточных территорий[1134].
Усилия СС по мобилизации мусульман все чаще встречали противодействие со стороны вермахта и Восточного министерства. Вермахт опасался развала своих мусульманских легионов. Но более решительные возражения против эсэсовской политики, направленной на исламскую и пантуранскую мобилизацию восточных мусульман, исходили от Менде и сотрудников Восточного министерства. Когда СС в конце 1943 года начали организовывать свои первые восточномусульманские подразделения, тюркский политэмигрант Вели Каюм-хан, протеже Менде, забеспокоился о том, что Восточное министерство теряет влияние, и заявил протест по поводу того, что «СС
преследуют „панисламские“ цели»[1135]. CC оперативно блокировали усилия Каюм-хана[1136]. В феврале 1944 года в дело вмешался сам Менде: он написал для Бергера длинный отчет о новой линии СС (Бергер к тому времени также взял под контроль политический отдел Восточного министерства)[1137].
Политика СС по отношению к мусульманам Советского Союза была встроена в более широкий контекст. В последние месяцы войны
мобилизация мусульман, проживавших на восточных территориях, стала частью полномасштабной панисламской кампании СС. «Мобилизация ислама» – именно так назывался меморандум, который амбициозный Эмиль Херман написал в конце февраля 1944 года[1138]. Он предлагал ни много ни мало как специальную операцию с целью «взбудоражить весь исламский мир» (dass der gesamte Islam in Bewegung gerät). Херман набросал контуры гигантского панисламского мобилизационного проекта, ориентированного на все страны, находящиеся в пределах досягаемости СС:
Предполагается, что через рейхсфюрера будет реализован приказ фюрера, согласно которому все пригодные к военной службе мусульмане в подконтрольных нам странах Европы должны будут явиться на сборные пункты. Приказ должен касаться магометан, занятых гражданской службой, несущих трудовую повинность, военнопленных и так далее. Призыв магометан в Испании, Франции, Италии, Греции, Румынии, Болгарии, Албании и Хорватии следует проводить при сотрудничестве немецкого министерства иностранных дел с зарубежными правительствами. <…> Этой мобилизационной кампании должна предшествовать агитация со стороны великого муфтия, проводимая посредством выступлений по радио, а также в прессе и в брошюрах. 13 я боснийская горная дивизия войск СС, а также [дивизии] из албанцев и мусульман восточных территорий, которые в настоящий момент развертываются, послужат серьезным инструментом пропаганды. <…> Что касается крымских татар, то следует собрать мулл (в Одессе или самом Крыму) и позволить великому муфтию лично поговорить с ними. Можно подумать о включении в Арабский легион мусульман из Испании, Франции, Италии и Греции. В Румынии очень немного магометан, поэтому создание здесь отдельной части представляется нереалистичным. В Болгарии, напротив, можно сформировать отдельный легион из мусульман-помаков. В этой стране проживают около 450 000 мусульман-помаков, которых угнетает болгарское правительство. При развертывании новых мусульманских соединений следует учитывать, что на офицерские должности целесообразно назначать магометан или немцев, но ни в коем случае не представителей других религий[1139].
Этот план так и не воплотился в жизнь, хотя в последний год войны СС предприняли значительные (и в основном безуспешные)
попытки мобилизовать или «активизировать», как выражались Бергер и другие офицеры СС, мусульман повсюду, где это было возможно,– не только на восточных территориях и в Прибалтике, но и в Африке, в Южной Азии и на Ближнем Востоке. Осенью 1943 года Гиммлер предложил Бергеру рассмотреть возможность включения индийских мусульман в «Ханджар». Согласно ответу, представленному Бергером рейхсфюреру, предпринятое им «тщательное изучение вопроса» показало, что интеграция этой категории в боснийское подразделение невозможна, так как индийские мусульмане будут ощущать себя прежде всего индийцами и лишь потом мусульманами[1140]. Он также советовал отказаться от применения «индийского мусульманского соединения» (Indischer Moslemverband) на Восточном фронте, поскольку его бойцы могут сбежать оттуда в Индию[1141]. Данный план также остался на бумаге. Вскоре после этого Бергер выдвинул еще одну идею. В декабре 1943 года, посоветовавшись с муфтием, он предложил Гиммлеру завербовать мусульман из Восточной Африки, находившихся в заключении во Франции: «Эти магометане хотели бы сражаться против англичан и американцев в Италии»[1142]. Бергер выразил желание обсудить этот вопрос с Абецем, послом Германии в Париже. Но и в этом направлении ничего не было сделано. В конечном итоге вербовка арабов со стороны СС, как и аналогичные усилия вермахта, не увенчалась успехом. Во Франции под эгидой СД в начале 1944 года была сформирована «Североафриканская бригада» (Brigade NordAfricaine) – соединение примерно из 180 алжирцев, которое действовало под началом печального известного парижского гестаповца Анри Лафона и алжирского националиста Мухаммеда аль-Махди, известного как «СС–Мухаммед»[1143]. Соединение боролось с партизанами в Центральной Франции, но, поскольку военная ситуация для немцев неуклонно ухудшалась, оно просуществовало лишь несколько месяцев. План создания «арабско-исламской армии» (Arabisch-Islamische Armee) для войск СС, предложенный аль-Хусейни летом 1944 года, оказался совершенно нереалистичным[1144]. СС сообщали, что для включения в такую армию были доступны всего 300 арабов, хотя Бергер по-прежнему был убежден, что в будущем удастся привлечь гораздо больше добровольцев[1145]. И на этот раз идея не воплотилась в жизнь. Даже планы относительно небольшого арабского пехотного полка оказались неосуществимыми[1146].