Виктимологическая профилактика преступлений
В отечественной криминологии предупреждение преступности (профилактика) рассматривается как социальная система, целостный процесс, включающий общесоциальное и специально-криминологическое предупреждение.
На общесоциальном уровне виктимологическое предупреждение преступлений осуществляется за счет мер экономического, политического, идеологического, организационного, правового характера, не имеющих специальным назначением борьбу с преступностью и, в частности, профилактику преступлений.
Однако эти меры (в перспективе) объективно обеспечивают создание условий, снижающих риск совершения преступлений, устраняющих криминогенные и виктимогенные факторы.
Специально-криминологическое предупреждение преступлений включает меры, непосредственно направленные на решение профилактических задач. В сферу применения этих мер попадают не только преступники и лица, от которых можно реально ожидать совершения преступлений, но и жертвы (состоявшиеся и потенциальные), а также обстановка, в которой они формируются в этом своем качестве и, в конечном счете, проявляются (или могут проявиться) как действующие лица ситуаций преступлений.
Это обстоятельство обусловило возникновение и развитие виктимологического предупреждения (виктимологической профилактики) преступлений, которое в отличие от криминологического нацелено преимущественно на предупреждение не преступного, а виктимного (самоопасного) поведения.
Виктимологическое направление криминологической профилактики (виктимологическая профилактика) - это включенная в социальную систему предупреждения преступлений подсистема общесоциальных и специально-криминологических мер, направленных на снижение индивидуальной и массовой виктимности посредством устранения негативных виктимных предрасположений, активизации защитных возможностей потенциальных жертв преступлений и обеспечения их безопасности.
Иными словами, виктимологическая профилактика представляет собой целенаправленное специализированное воздействие на лиц с неправомерным или аморальным поведением, а также на факторы, обусловливающие виктимность, связанную с подобным поведением. В равной мере ее объектом являются факторы и лица, положительное поведение которых тем не менее виктимоопасно для них.
Виктимологическая профилактика органически входит в систему предупредительного воздействия на преступность в той мере, в какой поведение потерпевшего включается в механизм факторов, обусловливающих и способствующих совершению преступлений. Но она имеет свои особенности, что и дает основания рассматривать ее, в известной мере, как самостоятельное направление криминологической профилактики преступлений:
Она имеет свой самостоятельный объект позитивного воздействия - реальных и потенциальных потерпевших от преступлений.
Информационное обеспечение виктимологической профилактики, помимо общих для нее и криминологической профилактики информационных источников, связано с применением специальных схем выявления ее объектов (в частности - специальных виктимологических классификаций).
Методы виктимологической профилактики и формы, в которых она осуществляется, основаны в большей мере на убеждении. Принуждение здесь может быть использовано менее широко, чем по отношению к основному профилактируемому контингенту.
Общая и индивидуальная виктимологическая профилактика осуществляется на основе широкого использования возможностей взаимопомощи, граждан.
Виктимологическая профилактика осуществляется также путем нейтрализации виктимноопасных ситуаций, в которых еще неустановлены возможные причинители вреда и есть основания ориентироваться только на определенные типы потенциальных потерпевших.
Задача виктимологической профилактики - предупреждение так называемых «инверсионных преступлений», в которых происходит смена ролей преступник-жертва путем воздействия на потенциального потерпевшего (в первую очередь инициатора возникновения опасной ситуации).
Специальная виктимологическая профилактика складывается из трех основных компонентов:
Общей виктимологической профилактики, включающей выявление причин преступлений и условий, способствующих их совершению, если они связаны с личностью и поведением потерпевших, устранение этих причин и условий.
Индивидуальной виктимологической профилактики, включающей:
выявление лиц, которые, судя по их поведению или совокупности личностных характеристик, с наибольшей вероятностью могут оказаться жертвами преступников;
организацию в отношении этих лиц мер воспитания, обучения, обеспечения личной безопасности.
неотложной виктимологической профилактики, включающей предотвращения конкретных замышляемых и подготавливаемых преступлений с использованием защитных ресурсов потенциальной жертвы, а также тактических возможностей, возникающих при организации профилактической работы «от потерпевшего».
Предотвращение и пресечение конкретных замышляемых и подготавливаемых преступлений, которое и ранее в большей или меньшей степени связывалось с личностью и поведением потерпевших, за счет более широкого «включения» виктимологических возможностей должно (конечно, не для всех преступлений в равной мере) определенным образом переориентироваться в тактико-методическом отношении на работу «от потерпевшего».
Однако, определяясь относительно объектов виктимологической профилактики, надо исходить не из того, что потерпевшие всегда положительные, а преступники отрицательные, поскольку они располагаются на противоположных полюсах конкретных криминальных ситуаций, а из реального положения вещей. Парадокс виктимологической профилактики состоит в том, что она должна направляться на лиц, которые равно могут стать и преступниками и жертвами. Здесь традиционная криминологическая профилактика смыкается с виктимологической.
ТЕМА 7: «Проблемы прОТИВОДЕЙСТВИЯ Преступности»
1. Основные парадигмы к предупреждению преступности.
2. Понятие и цели предупреждения преступности.
3. Перспективы предупреждения преступности.
1. Основные парадигмы к предупреждению преступности
Имеется потребность в отыскании оптимального пути (парадигмы) реагирования государства на преступность как на свойство общества воспроизводить преступления. Для того чтобы найти этот путь можно использовать модель взаимодействия людей в семье, где, как и в большом обществе, тоже существуют организаторы и организуемые, далеко не всегда желающие вести себя надлежащим, согласованным с общими интересами образом.
В ситуации, когда ребенок капризничает, не внемлет замечаниям, скажем, не вовремя просится гулять, - реакция родителей бывает различной. Ребенок может быть наказан: отшлепан или, скажем, ограничен в свободе передвижений, например, лишен прогулки, что позволяет разрешить конкретную сиюминутную конфликтную ситуацию, но может отрицательно сказаться на дальнейшем развитии наказанного, породив у него обиду, отрицательные чувства к наказавшим его взрослым, а также преподать ему урок применения агрессии как средства преодоления препятствий. Существуют и иные более трудоемкие пути: наладить жизнедеятельность ребенка таким образом, чтобы его потребности разрешались надлежаще и своевременно, или приучить его к самоограничению во имя общих интересов, к участию в труде, например домашнем, взрослых. «Нерепрессивные» средства являются наиболее корректными и в большинстве случаев ведут к сглаживанию проблем, возникающих между ребенком и родителями.
Все встречающиеся в практике пути реагирования на нарушающее семейную стабильность поведение, хотя заслуживают разную моральную оценку и обладают неодинаковой эффективностью, тем не менее, теоретически могут быть употреблены для противодействия преступности. Это, во-первых, привитие людям системы самоограничений (психолого-воспитательная парадигма); во-вторых, последовательное разрешение криминогенных противоречий в обществе (социальная парадигма); в-третьих, репрессия в отношении лиц, совершивших преступление (репрессивная парадигма). К названным следует присовокупить также обеспечение восстановления положения потерпевшего (реститутивная парадигма).
К сожалению, в политике реагирования государства на преступность, несмотря на делающиеся время от времени прогрессивные декларации, используются из указанных средств главным образом худшие, которые сориентированы лишь на тактические, а не на стратегические задачи, решающие, а чаще лишь создающие видимость решения сиюминутных вопросов, таких, как изоляция человека, вызывающего негодование окружающих тем, что он совершил преступление, но не снимающие, а «загоняющие вглубь» решение подлинных проблем преступности.
Репрессия как путь реакции на преступность в большинстве случаев оказывается малорезультативной. Так, лишение человека, совершившего преступление, свободы предотвращает совершение им новых преступлений на срок изоляции его от окружающих, но не корректирует его поведение в дальнейшем. Лучшие умы человечества с брезгливостью относятся к наказанию, считая его неэтичным. Монтескье высказал ставшие знаменитыми слова о том, что «хороший законодатель не столько заботится о наказаниях за преступления, сколько о предупреждении преступлений; он постарается не только карать, сколько улучшать нравы». Тем не менее для России пристрастие к каре остается, увы, типичной чертой. В этом помимо глубоких исторических причин сказывается влияние жестокой репрессивной коммунистической политики (красный террор против миллионов ни в чем не повинных людей, лозунги Ленина о «жесткой руке», «неотвратимости наказания» и т. д.), а также вынужденное участие России в Великой Отечественной войне, а в последние десятилетия - афганская война, вооруженные конфликты на Северном Кавказе и пр.
В России чрезвычайно велика доля населения (15% от числа взрослых), подвергшегося уголовному наказанию в виде лишения свободы. Россия по рассчитанному в 1996 г. на 100 тыс. населения коэффициенту лиц, находящихся в местах лишения свободы (558), заметно превосходила даже известные своей жесткостью США (515), не говоря уже о странах Западной Европы (49-93). В Советском Союзе пристрастие к такому виду наказания, как лишение свободы (которое чрезвычайно часто, особенно в ленинско-сталинские времена, применялось противоправно), было продиктовано не только большевистской политикой нагнетания страха, но также соображениями экономической целесообразности, поскольку заключенные служили той дешевой силой, которая позволяла успешно решать вопросы крупных «строек социализма». Трагическое прошлое, жесткая, а временами немыслимо жестокая политика не могли не сказаться на общественной психологии. Судя по массовым опросам, складывается впечатление, будто большинство населения в России воспринимает информацию о наказании и страданиях наказанного человека с удовлетворением, если не с удовольствием.
Политика реагирования на преступность в России пока фактически не включает в себя заботу о потерпевшем (в плане возмещения ему ущерба, причиненного преступником, оказания психологической и иной помощи), очень слаба профилактическая поддержка государством лиц, освободившихся из мест лишения свободы, а также маргинальных слоев населения, находящихся в сложных жизненных ситуациях, законопослушный выход из которых без помощи со стороны общества весьма затруднителен.
Надо отметить, что новейшие криминологические исследования направлены все чаще на механизм приверженности правилам, а не отклонениям от них, т. е. на изучение не столько причин правонарушений, сколько причин воздержания от их совершения. Согласно результатом эмпирических исследований подчинению социальным нормам содействуют четыре рода общественных связей: привязанность, обязательство, участие и вера. Отношения привязанности, и прежде всего любовь в семье, являются главными факторами, удерживающими от уголовной деятельности. Наряду с вытекающим из любви к близким нежеланием причинить им огорчение, стремление довести до конца принятые на себя обязательства, участие в какой-либо деятельности и представление о греховности того или иного поведения - вот что составляет важнейшие элементы механизма удержания от соблазна нарушить закон, что находит подтверждение в результатах специальных исследований. Наиболее надежным путем контроля над преступностью поэтому оказывается укрепление таких общественных институтов, как семья, школа, организация труда в условиях конкретного рабочего места.
Видный представитель немецкой уголовно-правовой социологии 90-х годов Ф. Фильзер обосновывает мысль о том, что социальная политика может выйти на путь реального уменьшения преступности при условии ориентации на сохранение традиционных духовных и гуманистических ценностей, поддерживая их развитие у населения в противовес сомнительным ценностям, включающим в себя богатство и власть. Этот путь означает «этически связанное развитие личности и общества как процесс воздействия одного на другое».
2. Понятие и цели предупреждения преступности
Осуществляемое государством противодействие преступности исторически - постепенно и не всегда последовательно - претерпевает совершенствование, главным признаком которого выступает гуманизация мер, применяемых к нарушителям уголовного закона, развитие контроля над преступностью сопровождается осознанием уничтожности результатов влияния уголовного наказания на процесс массового воспроизводства в обществе преступлений, появлением не карательных мер реагирования на преступность, связанных, в частности, с социальной, психологической и иной помощью лицам, которые в силу неблагоприятных условий их развития, а также сложившейся ситуации могут совершить преступление либо оказаться жертвой такового. Законодательная регламентация не только репрессивных, но и не репрессивных мер противодействия преступности нуждается в совершенствовании.
В России разработка нормативной основы для некарательной реакции на преступность находится пока в зачаточной стадии. Реформа же уголовного законодательства в значительной мере пошла вопреки исторической тенденции гуманизации, отчего можно ожидать отрицательных социальных последствий.
Реакция государства и общества на преступления и преступность обозначается разными терминами: «предупреждение», «борьба», «управление», «социальный контроль», «противодействие».
Понятие «предупреждение» годится разве что применительно к отдельным преступлениям, но не к их массовому воспроизводству. Да, в некоторых случаях возможно предотвратить преступление, если известно, что таковое готовится, или же, что определенным неблагоприятным образом сложились такие обстоятельства (конфликт между конкретными людьми, угрозы и т. п.), которые нередко приводят к нарушению уголовного закона. Но как можно предупреждать то, что уже есть: процесс воспроизводства преступлений, само свойство общества порождать новые и новые преступления? Слово «борьба» охватывает, пожалуй, лишь одну из сторон реакции общества на преступность - репрессию людей, нарушивших уголовный закон. Во всяком случае от этого термина веет безнадежностью, ибо борьба связана со стремлением к победе, т. е. к уничтожению преступности к «полной ее ликвидации», что является заведомо невыполнимым. Термины же «социальный контроль», «контроль над преступностью», близкие по смыслу к термину «управление преступностью», кажутся нам в большей степени соответствующими обозначаемой ими деятельности государства и общества по отношению к массе преступлений, к лицам, эти преступления совершающим, и к самой преступности общества. Еще более подходящим является термин «противодействие», который ориентирует не столько на владение информацией о преступности (ее созерцание), сколько на активные меры против нее.