Ряд положений
законов об обороте денег (о финансовой,
в частности банковской, деятельности,
о налогах, коль скоро законодатель
установил уголовную ответственность
за уклонение от их уплаты) и
об обороте
других вещей и услуг, особенно часто
выступающих в качестве предмета
преступления (оружия, наркотических
средств, сильнодействующих веществ, их
аналогов и прекурсоров; валютных
ценностей, нефтепродуктов и иных особо
значимых сырьевых ресурсов), также
играют криминологическую роль.
Нерепрессивное применение силы к правонарушителям регламентируется в рамках уголовного (в широком смысле слова), административного законодательства, в нормативных актах, регулирующих деятельность силовых ведомств. К данной группе криминологически значимых норм относятся некоторые из норм, регламентирующих обстоятельства, исключающие преступность деяния (необходимую оборону, причинение вреда при задержании лица, совершившего общественно опасное деяние), меры пресечения, применяемые к подозреваемым в совершении преступления, меры безопасности и др.
Криминологическое значение данной группы норм состоит в том, что они устанавливают право - как должностных лиц, так и граждан - на применение при противодействии правонарушающему поведению силы, а также детально регулируют условия реализации этого права. В современных условиях беззащитности перед преступниками простых людей, которым зачастую не приходится рассчитывать на помощь со стороны государства, представляются заслуживающими внимания предложения, направленные на дальнейшую конкретизацию условий правомерности необходимой обороны. Прав С. Ф. Милюков, предлагающий включить в ст. 37 УК РФ положения о допустимости коллективной обороны. Мы со своей стороны предлагали законодательно допустить на общих основаниях также причинение вреда невооруженному нападающему со стороны вооруженного обороняющегося.
Однако большую осторожность следует соблюдать в отношении понятия посягательства, от которого осуществляется оборона. Необходима конкретизация этого понятия, которая бы вопреки по существу занятой С.Ф. Милюковым позиции, исключала проведение упреждающих операций по «уничтожению наиболее опасных банд и прочих преступных группировок, а также отдельных преступников-профессионалов (прежде всего, наемных убийц)». Представляется, что в законе термин «посягательство» должен быть заменен на термин «нападение», в соответствии с тем, как посягательство традиционно трактовалось в сложившейся судебной практике. В противном случае в сегодняшнем мире, сознание которого под влиянием насаждаемой Соединенными Штатами Америки идеологии снова качнулась в сторону бессмысленного «возмездия», можно ожидать очередного взрыва многостороннего насилия, подобно тому, что сейчас творится в Афганистане, Ираке, Палестине, Чечне. Достаточно привести отвратительный пример проведенной в Бразилии в 2001 г. спецоперации по физическому уничтожению групп беспризорных несовершеннолетних, о чем сообщали СМИ.
Приходится сожалеть о том, что решение вопроса о принятии Основ законодательства РФ «О предупреждении преступлений» весьма затянулось, несмотря на то, что проекты данного законодательного акта были разработаны еще в советский период истории. Нельзя не отметить, что раньше, а именно уже в Российской империи, действовал подобный закон, приспособленный к общественным условиям того времени. В настоящее время Государственная Дума работает над законопроектом «Предупреждение насилия в семье»; в стране поставлен вопрос о создании закона, посвященного криминологической экспертизе.
2. Проблемы криминализации
Предметом криминологии принято считать преступность, ее причины, личность преступника и меры предупреждения преступлений. Все преступления перечислены в Уголовном кодексе РФ. Демократический принцип «нет преступления, не указанного в законе» был выработан в жесткой борьбе со средневековым произволом, когда без каких-либо законов, просто по указанию власти (князя, короля, императора и т.д.) заточались в тюрьму или лишались жизни люди, зачастую не совершившие ничего опасного или запрещенного, но неугодные властителям. Как известно, такая практика основательно коснулась и нашей страны, когда в сталинские времена «врагами народа» объявляли многих из тех, чьи действия (разговоры или даже мысли) не подпадали ни под какую статью УК. По этим причинам проблема криминализации, то есть признания тех или иных деяний преступными и наказуемыми, существовала, существует и теперь имеет важное политическое и правовое значение.
Баланс между объективными и субъективными основаниями криминализации сложен и во многом зависит от расстановки политических сил в стране. Стремясь упорядочить этот баланс, сделать его по крайней мере рациональным, многие исследователи разрабатывали принципы криминализации, которых должен придерживаться законодатель.
В человеческом обществе существует огромное разнообразие поступков: добрых и злых, полезных и вредных, открытых и тайных, опасных и не очень, порицаемых и одобряемых обществом. Кто и как должен изучать и «сортировать» этот сложный массив, который к тому же изменчив и во времени, и в пространстве?
Предложения по решению этой весьма непростой научно-практической проблемы формулировались неоднократно. Так появилась не лишенная логики идея привнесения в предмет криминологии исследования аспектов взаимосвязи между поведением людей, преступностью и законодательством с целью своевременной разработки, совершенствования и корректировки криминализации и декриминализации. Эту часть предмета науки предлагается назвать криминологией закона.
Связано это главным образом с необходимостью постоянной предварительной криминологической оценки обоснованности тех или иных проектируемых законодательных новаций.
В связи с этим криминологам надлежит изучать не только преступность, но и значительный массив опасных для общества явлений, деяний для своевременной и обоснованной их систематизации, анализа и отбора для возможной криминализации. Изучая эти явления и деяния, нельзя не считать их преступными, ибо они законом не запрещены. Иначе легко можно размыть правовые грани, строгое соблюдение которых является основой уголовно-правовой регламентации со всеми вытекающими последствиями. Другими словами, в рамках криминологии последовательное и своевременное исследование криминальных «фоновых» явлений следует рассматривать как органическую, но вспомогательную часть криминологической науки, призванную в то же время ориентировать законодателя в процессе разработки и (или) изменения уголовного закона.
Уже более десяти лет находятся в стадии обсуждения проекты федерального закона об обязательной криминологической экспертизе законодательных актов. Без такой экспертизы многие принимаемые законы безнадежно запаздывают, не всегда адекватны и нередко просто входят в явное противоречие с криминологией, кроме того, сами по себе могут представить весьма уязвимую сферу для криминогенности.
Ведущие криминологи многократно вносили как проекты, так и соответствующие предложения по решению этой задачи (Н.Ф. Кузнецова, А.И. Долгова, В.В. Лунеев), однако «воз и ныне там».
Криминологическая экспертиза должна быть результатом постоянного творческого взаимодействия представителей криминологии, уголовного права, уголовного процесса, криминалистики, уголовно-исполнительного права с привлечением необходимых специалистов из других научных отраслей (социологов, экономистов, психологов и др.).
В настоящее время имеются многочисленные экспертные, научно-консультативные советы при комитетах Государственной Думы, Совета Федерации, Администрации Президента, Правительстве, правоохранительных органах и пр., которые проводят безусловно важную и полезную работу. Но действуют они разрозненно, обособленно, не имеют надлежащих полномочий, ресурсного обеспечения, что необходимо прописать в соответствующем федеральном законе, который явился бы основой для постоянной, долгосрочной и эффективной деятельности. Так, не вполне продуманными являются, например, поспешные законодательные новеллы о борьбе с наркотизмом, не говоря уже о серьезных изъянах законодательства, регулирующего рыночную экономику, борьбу с коррупцией и т.п.
Например, уже «вчера» криминологов и коллег по дисциплинам уголовно-правового цикла должна была серьезно волновать проблема соответствующего правового регулирования сферы игорного бизнеса, этого опасного вида потенциально криминогенных фоновых явлений, тесно связанного с организованной преступностью и коррупцией. «Игромания» уже давно превратилась в негативный социально-психологический феномен, выражающийся в относительно распространенном и уже статистически устойчивом игорном увлечении значительной части населения, влекущем подчас необратимые медико-психиатрические (заболевание игроманией) и социальные последствия.
Достаточно сегодня взглянуть на московские улицы, где нередко через каждые 10-50 метров расположены игорные заведения, игровые автоматы, исчисляемые сегодня десятками тысяч, не говоря уже об огромном количестве назойливых рекламных транспарантов, стендов, соблазняющих доверчивых граждан мифической возможностью выигрышей. Криминологов эта проблема не может не тревожить, поскольку игромания, алкоголизм, наркотизм и проституция - родственные явления по своей криминальной сути.
К сожалению, наша страна (как и во многом другом) не делает выводов из зарубежной практики, накопившей за многие десятилетия богатый опыт введения этого опасного явления в разумные социально-правовые рамки (выведение казино и игорных заведений за черту города; строгий контроль за их деятельностью, запрет участвовать в играх несовершеннолетним и др.).
В заключение отметим, что криминология, включая в круг своих интересов вопросы криминализации, не должна, да и не может стать «наукой наук» всего криминального цикла. У каждой правовой дисциплины свои задачи. Но упускать из виду проблему оценки видов социальных поступков с точки зрения их полезности или опасности для общества - недопустимо.
ТЕМА 9: «Криминология социальных подсистем»
1. Преступность среди социальных подсистем.
2. Общая характеристика социальных подсистем.
Преступность среди социальных подсистем
К новой криминологической концепции: преступность - не преступления, преступление - не нарушение уголовного кодекса
Вечная неудача общества в его стремлении взять преступность под контроль во многом объясняется недопониманием ее сущности, соотношением ее с правом и отдельным преступлением.
Право выше человеческих установлений, выше государства и закона. Право связано с достоинством человека. Может быть, в конечном счете оно сводится к неприкосновенному минимуму человеческого достоинства. Закон в лучшем случае лишь ориентируется на право, иногда, но отнюдь не всегда, стремится к нему приблизиться. Закон бывает криминогенным и даже преступным.
Вопреки «конвенциональному» подходу, полагаю, что преступление существует как таковое - независимо от «договоренности о запрете», достигнутой власть предержащими, от закрепления запрета в законе и т. п. Все дело в степени вредоносности поступка для человека. Преступление грубо нарушает право. Круг преступлений очерчен мировыми религиями (Криминологическое понятие преступления). Подлинному противостоит мнимое, т. е. предусмотренное законом, но не опасное для человека деяние. Именно таким путем обретает криминология независимость от диктата власти и закона.
Преступность - есть свойство общества порождать множество опасных для человека деяний (преступное множество). Говоря так, я не только определяю явление преступности, но и предлагаю семантический метод для ее осмысления. Если преступность отдельного человека - это не совершенное им преступление, а нечто другое, то и преступность общества нельзя сводить к преступлениям.
Применение семантического метода позволяет заглянуть в суть свойства, описать его структуру. Тогда преступность предстает нам как воспроизводство преступлений, как единство системного множества преступлений и других социальных подсистем (семьи, политики, экономики, массовой коммуникации, религиозной деятельности и т.д.).
2. Общая характеристика социальных подсистем
С середины 70-х годов XX столетия в советской криминологии возникли отрасли, освещающие взаимосвязь преступного множества с отдельными функциональными общественными системами. Первой была семейная криминология (криминофамилистика), затем по ее подобию стали формироваться политическая криминология, криминопенология, криминология массовой коммуникации, экономическая криминология, криминология религиозной деятельности (криминотеология). Некоторые из этих отраслей (например, семейная криминология, политическая криминология, криминология закона) зародились в Санкт-Петербургской криминологической школе, другие нашей школой активно поддерживаются, о чем свидетельствуют одноименные рубрики, принятые в Трудах Санкт-Петербургского криминологического клуба «Криминология: вчера, сегодня, завтра».
Семейная криминология (криминофамилистика) (Д. А. Шестаков и др.), возникшая в 70-х годах в Санкт-Петербурге, исследует взаимосвязь института семьи и преступности. Она изыскивает возможности сдерживания преступности посредством социальной поддержки (экономической, социальной, психологической, законодательной, законоприменительной и т. д.) института семейных отношений в целом и конкретных семей. Помимо общетеоретических работ в данной отрасли появились достаточно глубокие, в том числе диссертационные, исследования влияния семьи на различные виды преступной активности, в частности на корыстное преступное поведение (Ф. Н. Аббасов).
Во всем мире, особенно в западных странах (М. Штраус, Э. Гондолф и др.), криминологи проявляют чрезвычайную заинтересованность проблемой внутрисемейного насилия. Собственно с теоретической разработки генезиса внутрисемейных насильственных преступлений в Санкт-Петербурге и получила начало семейная криминология. В последнее время исследуются частные аспекты насилия в семье: внутрисемейные насильственные преступления женщин (Е. А. Костыря), в частности убийства матерями своих детей (О. В. Лукичев). В широком контексте изучаются проблемы насильственных преступлений против детей и пожилых членов семьи (С. Л. Сибиряков и др.).
Специалистами семейной криминологии разрабатываются законопроекты о предупреждении преступлений, совершаемых в семье, а также преступлений, обусловленных семейными проблемами.
Политическая криминология исследует закономерности взаимосвязи преступности и политики (П. А. Кабанов и др.). При этом в политике рассматриваются как правоохранительная, так и преступная ее стороны. Анализируется преступная политика, влияние тоталитарной политики на общеуголовную преступность, преступления против основ конституционного строя и безопасности государства, криминологическая политика, а также политические спекуляции проблемой преступности. П.А. Кабановым разработана концепция политической преступности, которая позволяет систематизировать представления о преступности в сфере политики. Этот автор выделяет отдельные виды преступности в сфере политической жизни, а также политической преступности: политический терроризм, международная политическая преступность, тоталитарная преступность, бунтовская преступность, политический бандитизм, политический рэкет, политический вандализм, политическая коррупция, злоупотребления властью, направленные на достижение политических целей.