Материал: Vostochnaya_Azia_Proshloe_Nastoyaschee_Buduschee_materialy_konferentsii_molodykh_vostokovedov_2021

Однако вывод АЭС из эксплуатации не стал причиной серьёзно го энергетического кризиса. Электроэнергетические компании за действовали все имеющиеся «горячие» резервы на ТЭС, а также рас консервировали и запустили находящиеся в «холодном» резерве то пливные станции постройки 1960—1980 гг. Норматив содержания «холодных» резервов в Японии составляет порядка 20—30 % (один из самых высоких показателей среди развитых стран) в зависимости от префектуры, и, как показала практика, безусловная необходи мость в этом имеется [Vivoda].

Важной характеристикой институтов управления японской энергетикой вообще является то, что изменение формальной части институциональной структуры — законов и подзаконных актов — носит догоняющий характер. В большинстве случаев это выглядит как неспешное реагирование на сигналы рынка. В качестве примера можно привести допуск независимых производителей электроэнер гии (НПЭ) к торговле электроэнергией с потребителями напрямую, минуя региональных монополистов. Потребовалось более 10 лет (с середины 1990 х до середины 2000 х), чтобы порядка 70 % промыш ленных и коммерческих потребителей в Японии (розничный рынок либерализации не подвергался) получили формальное право выбора поставщика [Koyama].

Необходимо также выделить особенность институциональной вертикали японской энергетики: префектуры обладают большими полномочиями. Без разрешения правительства префектуры невоз можно сооружение и эксплуатация крупных объектов энергетиче ской инфраструктуры. В свою очередь, власти префектур опирают ся на такой неформальный институциональный фактор, как обще# ственное мнение проживающих на их территории граждан. Именно поэтому правительству до сих пор не удалось запустить АЭС в большинстве префектур, хотя влиятельные представители правя щей Либерально демократической партии Японии неоднократно высказывались за частичное возобновление атомной генерации [Nuclear Power in Japan...].

Из этого можно сделать вывод, что общественное мнение может оказывать существенное влияние на текущую энергетическую поли тику Японии. Этот фактор не является статичным и со временем подвергается значительной трансформации в результате изменения

внутриэкономической и политической конъюнктуры. Тем не менее, очевидно, что при анализе влияния институциональной структуры на формирование контуров энергетической политики Японии в долгосрочной перспективе этот фактор должен обязательно учиты ваться.

Базовым законом, определяющим основные принципы управле ния электроэнергетической отраслью, является закон «Об Электро энергетике», принятый в 1952 г. (по ссылке доступна редакция 1964 г.). В него неоднократно вносились поправки, однако системо образующими необходимо признать поправки от 1999 и 2003 гг., ко торые и определили современное состояние японской электроэнер гетики как «монополии с ограниченной конкуренцией в сфере гене рации». Закон формирует общие контуры, текущее же регулирование осуществляется с помощью подзаконных актов центрального прави тельства, а также постановлений органов власти префектур [Japan Electricity Business Act].

Ещё одним важным документом, на основе которого осуществ ляется деятельность электроэнергетических компаний, является акт «О деятельности на электроэнергетическом рынке». Этот документ определяет границы ответственности электроэнергетических компа ний в сфере генерации, передачи и распределения электроэнергии, формирует правовую среду для взаимодействия компаний с цен тральными и региональными контролирующими организациями, обусловливает базовые принципы тарифообразования [Japan Electri city Utility Industry Law].

Эти два закона формируют чёткую структуру японской электро энергетической отрасли и регулируют сложную систему взаимосвя зей между монопольным сегментом, в который входят 10 региональ ных вертикально интегрированных компаний (70 % генерирующих мощностей, 100 % контроля над ЛЭП и распределительной сетевой инфраструктурой), и рыночным (около 30 % генерирующих мощно стей). Значение и масштаб последнего постепенно возрастало в ре зультате проводимых с конца 1990 х гг. реформ, и, согласно планам японского правительства, к 2025 г. в стране должен заработать пол ностью конкурентный электроэнергетический рынок, причём доля независимых производителей электроэнергии составит не менее 60 % от суммарной ежегодной выработки [Wang].

Министерство экономики, торговли и промышленности Япо нии в июле 2018 г. одобрило очередную редакцию Основного энер гетического плана (ОЭП) — комплексного документа, охватываю щего ключевые направления развития энергетики страны до 2035 г. Следует отметить, что впервые такой план был принят японским правительством в середине 1970 х гг; ни в Китае, ни в Южной Корее аналогичного по масштабам и значению документа долгое время не существовало, а отраслевые (либо общие правительственные) планы носили прикладной характер и не в полной мере отвечали задачам стратегического развития энергетики этих стран. Лишь с начала 2000 х гг. Республика Корея и Китай стали уделять должное внима ние комплексному энергетическому планированию, но здесь необ ходимо добавить, что в Китае до сих пор нет единого Министерства энергетики, и его функции неравномерно распределены между дру гими министерствами и ведомствами.

Согласно японскому ОЭП, к 2030 г. доля возобновляемой гене рации в общей структуре выработки электроэнергии (ГЭС, ГАЭС, другие ВИЭ, распределённая генерация населения и коммерческого сектора) должна вырасти до 22—24 % с 11 % в 2017 г. Доля ТЭС, ра ботающих на нефти, газе и угле составит 54—56 %, доля атомной энергетики — 20—22 %. Структурные изменения, однако, не приве дут к существенному росту генерации и потребления электроэнер гии. Это связано с продолжающейся стагнацией японской экономи ки, старением населения и практически полным исчерпанием как экстенсивного, так и интенсивного путей стимулирования экономи ческого роста вообще и внутреннего потребления в частности [Japan Strategic Energy Plan].

Основной энергетический план декларирует компромиссный вариант: генерация на АЭС остаётся, но в меньших масштабах, а за дача по снижению зависимости от импорта энергоресурсов решает ся за счёт возобновляемой энергетики. Дополнительным фактором служит ускоренное развитие технологий возобновляемой (и водо родной) энергетики. Считается, что активное развитие сектора ВИЭ к тому же станет драйвером роста для сопряжённых отраслей эконо мики Японии, таких как химическая промышленность и машино строение.

Понимая, что в силу климатических факторов и высокой сейс мической активности на японских островах отказ от поддержания больших резервов приведёт к энергетическому коллапсу в результате вероятной техногенной катастрофы, японское правительство сфор мировало институциональную базу для частного энергетического бизнеса в сфере возобновляемой энергетики. В 2009 г. был принят закон, согласно которому региональные компании монополисты обязывались приобретать электроэнергию у независимых произво дителей электроэнергии из возобновляемых источников по специ альным ценам, превышающим сбалансированную цену по региону на 2—3 % (FIT тариф). В 2012 г. была разработана гибкая тарифная схема для генераторов возобновляемой энергии в зависимости от типа (сухопутная, морская) и номинальной мощности установок [Feed in Tariff Scheme in Japan].

Однако долговременного эффекта эти меры не дали — частный бизнес в сфере ВИЭ постоянно сталкивался с противодействием со стороны региональных компаний монополистов, а также испыты вал сложности с привлечением банковских кредитов из за невысо кой ставки возврата инвестиций (в среднем около 10 лет). Поэтому в 2018 г. закупочные тарифы для производителей возобновляемой энергии на основе солнца и ветра были в очередной раз оптимизи рованы, и составили в среднем 21 йены за кВт·ч, что в целом сопос тавимо с аналогичными уровнями в странах ЕС [Japan Reduces FIT Rates for PV Systems...].

Более того, японское правительство приняло программу, поощ ряющую иностранные инвестиции в возобновляемую энергетику. В 2012—2017 гг. в страну пришли крупные американские, немецкие, датские и норвежские компании. Они активно участвуют в строи тельстве генерирующих мощностей на основе ВИЭ, оказывают кон сультационные и проектные услуги. К началу 2018 г., иностранными компаниями было построено примерно 1,4 ГВт возобновляемых мощностей на территории Японии [Japan Wind Farms].

Институты регулирования деятельности компаний в области ге нерации электроэнергии на основе ВИЭ дополнительно усилили и без того внушительный пакет законодательно правовых мер, наце ленных на выстраивание эффективной системы управления энерге тикой с учётом высоких требований к энергетической безопасности.

Следует повторить, что вопрос безопасности критически важен для Японии, особенно в текущей ситуации непредсказуемости и неста бильности мировых цен на энергоносители , а также общей неустой чивости тенденций развития глобальной экономики в среднесроч ной перспективе.

В2014 г. Министерство экономики, торговли и промышленно сти Японии в дополнение к Основному энергетическому плану представило и новый план устойчивого энергетического развития — 3E+S. К нему прилагался список предпочтительных источников энергии — ВИЭ, ядерная энергия и водород. Наличие водорода обу славливалось четырьмя преимуществами: потенциально большой вклад в процесс декарбонизации экономики, снижение зависимости от зарубежных поставщиков ископаемого топлива, возможность ис пользования практически неисчерпаемого источника энергии и так же хорошие возможности для развития технологий в смежных от раслях. Затем, в 2017 г., была принята Базовая стратегия развития водородной энергетики — первая в мире государственная стратегия такого рода. Основная цель — сделать Японию передовой «водород ной нацией» к 2035—2040 гг. [Arias].

Вкачестве мер по снижению капитальных затрат на развитие водородной энергетики предлагалось применить два метода: 1) по купка необходимого количества водорода за рубежом в дополнение

квнутреннему производству; 2) производство требуемого количест ва водорода с использованием возобновляемых источников энергии в других странах в кооперации с местными компаниями. Однако на данный момент в Японии пока нет каких либо законодательных ак тов и правил, разработанных специально для нужд водородной энергетики. В целом, водород рассматривается как летучий и взры воопасный газ и подпадает под юрисдикцию закона «О мерах безо пасности при эксплуатации газовой инфраструктуры». Например, для производства или хранения водорода требуется разрешение гу бернатора префектуры, в котором прописываются чёткие объёмы производства и сроки хранения. Кроме того, водород должен транс портироваться и храниться в соответствии с определенными техни ческими стандартами, перечисленными в положениях закона [Basic Hydrogen Strategy].