Значительную часть населения области составляли кочевники и полукочевники. С точки зрения этнической принадлежности и языка хорасанцы разделялись на персов, тюрок (в том числе азербайджанских), курдов, туркмен, белуджей, арабов, хезарейцев и т. д. Эти общности не были интегрированы и между ними существовали разногласия, особенно между оседлыми общностями и полукочевниками. Большая часть обрабатываемых земель и рабочего скота в Хорасане принадлежала крупным землевладельцам (ханам, сардарам и арбабам).
Предводители кочевых и полукочевых племен содержали вооруженные дружины всадников из числа своих соплеменников. Особенно большое число ополченцев имели Сардар Боджнурда Моаззез и правитель Каината и Систана Амир Ибрахим Шоукет оль-Мольк и ряд других [62].
В чрезвычайных случаях правительство от имени шаха призывало местных правителей и предводителей племен мобилизовывать «резервистов» для выполнения определенной военно-по- литической задачи. Часто ханы и вожди племен, имевшие между собой порою острые противоречия, в подобных случаях выступали на стороне правительства единым фронтом. Это произошло во время подавления антиправительственного выступления Ходоу. Так было и в случае с мятежом жандармских частей, возглавляемых полковником Мохаммед Таги. Ханы, главы махалов (волостей) и предводители полукочевых племен получили телеграммы, в которых Кавам ос-Салтане, назвав командующего жандармерией мятежником, призвал организовать против него военный поход. При этом премьер от имени шаха обещал им всем вознаграждение и новые титулы [63]. Жандармские части были не в состоянии оказать сопротивление иррегулярным войскам. И после гибели (4 октября 1921 г.) полковника Мохаммед Таги хана [64] и группы верных ему жандармов большинство участников антиправительственного выступления сложили оружие. Ахмед шах издал указ о помиловании всех участников антиправительственного выступления, руководимого полковником Таги ханом. В Хорасане постепенно была восстановлена власть центрального правительства.
2.5. Перемены в английской политике. Переворот 1921 г. Низложение династии Каджаров
Подписание англо-иранских документов 1919-1920 гг. (соглашение 1919 г.; соглашение между АПНК и иранским правительством от 22 декабря 1920 г.; таможенная конвенция) внешне свидетельствовали о значительных успехах английской дипломатии. Несмотря на это, к началу 20-х годов английские власти чувствовали себя в Иране весьма неуютно. Стремление установить свой контроль над иранской экономикой и политикой, расширение военного присутствия и другие меры Великобритании встречали растущее недовольство широкой общественности.
Наиболее ярким выражением этого недовольства было на- ционально-освободительное движение и мятежи, охватившие Гилян, Иранский Азербайджан, частично Хорасан и другие районы страны. Его участники требовали вывода из Ирана английских войск и демократизации общественно-политической жизни. Демократическая интеллигенция в столице призывала к активной борьбе против английских властей и их иранских приспешников.
Английские власти, однако, не собирались покидать иранскую сцену. В изменившихся условиях они отрабатывали различные варианты плана, направленного на сохранение и упрочение своих позиций в Иране. В телеграммах и письмах, которыми обменивались в течение 1920 г. английские дипломаты и военные, обсуждались основные элементы английской политики в Иране в случае денонсации соглашения 1919 г. Из этих документов следует, что подъем антиимпериалистического движения в Иране, победа Советской власти на Кавказе и Туркестане, рост антивоенных выступлений в самой Англии, а также экономические трудности вынуждали правительство консерваторов не настаивать на утверждении соглашения 1919 г. Однако английские политики не желали полностью отказываться от идеи соглашения. Они решили видоизменить политику, сделав свое влияние на Тегеран менее откровенным, но сохранить при этом, по возможности, экономические позиции и политические связи в Иране.
Предложения о контурах новой английской политики и ее вероятных вариантах, в зависимости от хода событий, были изложены в посланиях, направленных в Лондон верховным комиссаром Великобритании в Месопотамии сэром Перси Коксом и английским посланником в Тегеране Германом Норманом. Их
идеи, содержавшиеся в указанных посланиях, прежде всего в телеграмме Кокса от 29 января 1920 г., легли в основу нового политического курса Великобритании в Иране.
В начале телеграммы Кокса говорилось, что под давлением общественного мнения метрополии правительство Великобритании, по-видимому, будет вынуждено принять решение об эвакуации своих военных частей из Ирана. Далее Кокс писал:
«Однако, поскольку еще не выработана... позитивная политика, способная уменьшить отрицательные последствия подобного шага, эвакуация наших войск из Ирана приведет к расстройству и разрушит наши коммерческие позиции и экономическое влияние, для установления и упрочения которых приложили свои усилия в течение десятилетий целые поколения. Политический отзвук этого сразу же дойдет до Афганистана и Ирака Арабского.
С учетом нынешнего всеобщего отрицательного отношения в Иране к соглашению 1919 г. (являясь разумным и справедливым, оно, тем не менее, дало в руки большевиков эффективное и грозное оружие, облегчившее их пропаганду против нас), я ... думаю, что от соглашения стоит отказаться, в крайнем случае в его нынешней форме, и что не следует больше считать его, как это говорится в тексте соглашения, основой для британской политики в будущем.
...Следует подумать о таком соглашении, которое было бы приемлемым для иранского Национального собрания (меджлиса). Ко времени заключения нового соглашения в Иране может сложиться такая ситуация, что возникнет необходимость согласиться на замену нынешнего шаха (Ахмед шаха Каджара) другим представителем династии или же на замену династии целиком. Если такая необходимость появится, то, я думаю, нам следует подчиниться велению времени и согласиться на подобные перемены. Сохранение близких и дружественных отношений с вождями бахтиарских племен - для нас жизненно важный вопрос. Не следует забывать ту истину, что в настоящее, время Исфахан, Йезд, Керман управляются губернаторами - выходцами из этого племени» [65].
Некоторые важные пункты телеграммы П. Кокса в принципе совпадают с содержанием телеграммы, направленной главой английской миссии в Тегеране Керзону 28 января 1921 г. Норман также рассматривал возможные действия Англии в случае победы
9 Зак. 65 |
137 |
продемократических сил в северных провинциях Ирана и в столице. Его план предполагал «в случае падения персидского правительства перед лицом большевиков» расчленить страну путем образования на юге отдельного государства под эгидой Англии. Главную роль в осуществлении этого плана он отводил таким известным своими давними связями с английскими властями политическими деятелями, как крупный феодал из Фарса Кавам оль-Мольк Ширази, шейх Хазаль, некоторые «старшие» бахтиарские ханы и предводитель кашкайских племен Соулет од-Доуле. Эти силы, писал Норман, «при нашей финансовой поддержке в состоянии сохранить Исфахан и Юг для нас». Опираясь на опыт периода Первой мировой войны, когда многие бахтиарские ханы придерживались антибританской ориентации (Норман утверждал, что в то время из бахтиарских ханов «только двое остались полностью преданными нам»), он предполагал выплачивать доходы от нефти не иранскому правительству, а бахтиарским ханам. По его мнению, это значительно укрепило бы узы, связывающие Англию с бахтиарскими верхами [66].
Английские власти стремились установить свой контроль над вооруженными силами Ирана, что, кстати, предусматривалось условиями англо-иранского соглашения 1919 г. Еще осенью 1919 г. в Тегеран прибыла британская военная миссия, которая была призвана совместно с иранскими властями разработать проект реорганизации вооруженных сил Ирана. Глава миссии генерал У. Диксон добивался устранения из иранской казачьей дивизии русских офицеров, отрицательно относившихся к англо-иранско- му соглашению 1919 г. Осенью 1920 г., когда генерал Э. Айронсайд был направлен в Иран в качестве командующего североиранской группой британских оккупационных войск (так называемые «Норпер форс»), английские власти заметно активизировали свою деятельность против русских офицеров [67]. Английский посланник дал специальное указание Шахиншахскому банку не выдавать персидскому правительству никаких денежных средств, пока от командования дивизией не будет отстранен царский генерал Старосельский, которого он обвинил в антибританских действиях. Казачья дивизия содержалась в этот период за счет кредитов, предоставляемых АПНК через Шахиншахский банк иранскому правительству. Во время аудиенций у Ахмед шаха и встречи с главой кабинета Мошир од-Доуле Норман и генерал Э. Айронсайд
потребовали немедленного увольнения русских офицеров из иранских вооруженных сил [68].
В конце октября 1920 г. командир иранской казачьей дивизии Старосельский и другие русские офицеры были арестованы. Им было предъявлено обвинение в предательстве в период военных действий против дженгелийцев. Именно это событие окончательно предопределило падение кабинета Мошир од-Доуле, который был активным сторонником использования русских офицеров для укрепления вооруженных сил Ирана.
Сепахдару Азаму (Фатхолла-хан Акбар) указом шаха от 27 октября 1920 г. было поручено возглавить новый кабинет. Он опубликовал 29 октября обращение к народу, в составлении которого, по всей видимости, непосредственное участие принимала английская миссия. Премьер объяснял неудачу правительственных войск в борьбе с революционным движением в Гиляне злоупотреблениями некоторых русских офицеров.
После устранения русских офицеров британские власти стали настаивать на том, чтобы еще до обсуждения соглашения 1919 г. в меджлисе приступить к созданию в Иране единых вооруженных сил под командованием английских офицеров. Указ о выборах в меджлис IV созыва был подписан шахом еще 7 мая 1917 г. Однако к этому времени срок выборов в меджлис еще не подошел. Сепахдар некоторое время колебался, но принял английский план унификации вооруженных сил. Норман предложил Сепахдару включить в состав кабинета известного журналиста, англофила Сеида Зия ад-Дина и представителя военных кругов Сардара Моаззама (Теймурташа), что, по его мнению, должно было облегчить премьеру официальное принятие английского плана [69]. В сложившейся к концу 1920 г. в стране обстановке, когда масштабы антианглийских выступлений все более возрастали, осуществить подобные перемены Сепахдар оказался не в состоянии.
В Тегеране политическая обстановка была накалена до предела. Политические деятели получали анонимные письма, в которых им грозили физической расправой, если они выступят за утверждение англо-иранского соглашения. В этих условиях даже некоторые известные своими проанглийскими настроениями деятели отказывались поддержать Сепахдара. 20 ноября английская миссия передала Сепахдару ноту своего правительства, содержавшую требование немедленно созвать меджлис и ратифицировать
9* 139