ется подавить национально-демократическое движение. Поэтому он затягивал пребывание советских войск в Иране, стараясь «выбить» какие-то гарантии у иранского правительства, касавшиеся сохранения советских позиций в Иране. Именно в связи с этим вновь возник вопрос о соглашении относительно иранской нефти.
Сталину хотелось, чтобы Тегеран передал СССР в концессию нефтяные месторождения в северных районах Ирана. И это он ставил условием вывода советских войск из Иранского Азербайджана. Для решения вопроса в Москву 19 февраля 1946 г. прибыла иранская делегация во главе с премьер-министром Ахмедом Кавамом, который незадолго до этого пришел к власти. Кавам - крупный помещик, владелец обширных чайных плантаций - имел большой политический опыт и был ловким дипломатом.
Ахмед Кавам (в эпоху Каджаров - Ахмед хан Кавам осСалтане), младший брат Восуга (Восуг од-Доуле), был сыном известного каджарского сановника. Впервые стал министром в 1911 г. В первый раз возглавил правительство в начале 1921 г., после смещения Сеида Зии. В октябре 1923 г. был арестован по обвинению в организации заговора против главы правительства Реза хана (будущего Реза шаха). Но вскоре по просьбе Ахмед шаха Каджара был освобожден и выехал в Европу. После отречения Реза шаха вновь приступил к активной политической деятельности. В 1942 г. стал премьер-министром, но через несколько месяцев вынужден был уйти в отставку. [39]
На этот раз он стал премьером (27 января 1946 г.) не без поддержки советского правительства и просоветских левых организаций. В частных беседах с советскими представителями Кавам говорил, что если он сумеет возглавить правительство, то намерение Москвы получить концессию на «северную нефть» будет удовлетворено. Когда он возглавил кабинет, были арестованы политические деятели, известные своими близкими связями с английским посольством. Среди них был Сеид Зия, Карим хан Рашти и другие. В этих акциях однозначно проглядывался «широкий жест» в сторону СССР и левых сил. [40]
В Москве Кавам не хотел подписывать с СССР соглашение о нефти, тем более связывать его с выводом советских войск. Он прежде всего стремился добиться согласия Москвы на эвакуацию советских войск из Ирана. Тогда Сталин и Молотов отказались продолжать переговоры. Но при этом они не выпускали иран-
скую делегацию из Москвы. Ссылка на нелетную погоду была, конечно, только предлогом. Членов делегации водили в театр, на концерты, им оказывали всяческое внимание, но фактически они оказались в положении заложников. В конце концов Кавам подписал коммюнике, предусматривавшее последующее заключение соглашения в Тегеране, что и было сделано 4 апреля. Однако соглашение должно было вступить в силу только после ратификации иранским меджлисом. И в том заключалась тактика Кавама - он надеялся, что меджлис не ратифицирует документ. Тем более, если он как глава правительства не будет настойчиво призывать к этому депутатов. Сразу после подписания московского коммюнике СССР объявил о выводе своих войск из Иранского Азербайджана. 24 марта начали выводить войска, а закончили через полтора месяца - 9 мая.
Если верить Каваму, то прибегнуть к политическим уловкам в отношениях с советскими руководителями его подтолкнуло грубое давление, оказанное ему в Москве. «Я поехал в Москву, - писал он, - с чистой душой в отношении к русским, а вернулся в Тегеран с головой, полной коварства». Советское руководство фактически вынудило иранскую делегацию подписаться под текстом коммюнике по итогам ее пребывания в Москве. От идеи «концессии» советские руководители отказались. В коммюнике сообщалось о предстоящем заключении соглашения по образованию «совместного нефтяного общества». Предусматривалось, что сырьевой базой общества станет «северная нефть» Ирана.
Насколько верны слова Кавама о том, что его искренние чувства к русским в Москве уступили свое место коварным планам, подтвердить или опровергнуть трудно. Но ясно одно. Покидая Москву, он уже успел обдумать последующую линию поведения в вопросе движений азербайджанских тюрок и мехабадских курдов, а также по проблемам предоставления Советскому Союзу концессии и вывода частей Советской Армии с иранской территории.
При обсуждении этих ключевых вопросов Кавам проявил известную откровенность. В конфиденциальном письме, которое он направил И. Сталину перед отъездом из Москвы, этим темам было уделено особое внимание. Кавам отмечал, что отсрочка вывода советских войск создаст большие сложности для осуществления им своих политических планов. Без эвакуации войск он не сможет приступить к организации выборов в меджлис нового
созыва, а без меджлиса нового созыва не в состоянии упрочить свою власть. Он писал: «Я откровенно заявляю, что моей целью является обеспечение дружбы, упрочение политических, экономических и культурных отношений между двумя нашими странами. Основными условиями для достижения подлинного успеха
в данном вопросе... являются вывод советских вооруженных сил
сиранской территории и разрешение азербайджанской проблемы без малейшего ущерба суверенитету, независимости и территориальной целостности Ирана».
Кавам признает, что население Азербайджана говорит потюркски, но он одновременно делает заведомо неверные утверждения. К их числу относятся такие, как: «У нас нет сведений, что представители народа этой страны когда-либо сочиняли по-тюрк- ски привлекающие внимание читателей художественные или исторические произведения». Важным «доводом» в пользу отказа от предоставления азербайджанским тюркам широкой автономии у него является идея о том, что будто на протяжении «двадцати пяти веков Азербайджан неизменно входил в состав иранского государства». Эти тезисы были выдвинуты Кавамом еще в Москве. Поэтому И. Сталин и В. Молотов должны были догадаться, что соглашение, подписанное тегеранским правительством с азербайджанскими демократами, является не более чем дипломатическим маневром Кавама. Это соглашение было подписано в Тебризе 13 июня 1946 г. [41] Делегация тегеранского правительства, возглавляемая Мозаффаром Фирузом (вторым по рангу членом кабинета), встречалась с лидерами ДПА. Она подписала с ними документ, который
ныне назвали бы соглашением о разграничении полномочий. В Азербайджане допускалось самоуправление. Три четверти получаемых здесь доходов Тегеран обязался тратить на местные нужды.
Согласно соглашению, избранный национальный азербайджанский меджлис получил новое название - Областной энджумен Азербайджана.
Правительственная делегация, от имени кабинета, обязалась подготовить новый демократический проект положения о выборах и направить его на утверждение предстоящего меджлиса XV созыва. Проект такого положения должен был содержать пункт о предоставлении права голоса женщинам. По 13 пункту соглашения, правительство обязывалось все права, предоставленные азербайджанцам, распространить и на курдов Азербайджана.
В школах и высших учебных заведениях занятия должны были проводиться на персидском и тюркском (азербайджанском) языках. Вроде бы шахское правительство признало автономию Азербайджана и не помешало проводить реформы. Правительство Пишевари открыло азербайджанские школы и первый университет в Тебризе. У тех помещиков, которые бежали в Тегеран из страха перед советскими войсками, изымались земли и передавались безземельным крестьянам. В их пользу перераспределялись и государственные земли.
Видимо, Кавам произвел серьезное впечатление на И. Сталина своими заверениями о намерениях установить дружественные отношения с советским правительством. Это впечатление еще более усилилось, когда после возвращения иранского премьера домой, его заместитель подписал соглашение с азербайджанскими демократами, о чем уже говорилось выше.
О продемократических тенденциях в политике правительства свидетельствовал и ряд других шагов Кавама. Это касалось и правительственных преобразований. В состав правительства в качестве министров были введены три члена Народной партии Ирана (Туде) и три деятеля, известных своими реформаторскими настроениями. Продемократические меры правительства характеризовали и принятие закона о труде, формально - также образование проправительственной Демократической партии и т. д.
Эти и другие шаги правительства были восприняты И. Сталиным позитивно. Об этом свидетельствует оценка Кавама, позже данная им в письме к Пишевари. В глазах советского руководителя признаком сдвига влево в политической позиции иранского премьера могло явиться и то, что в новых условиях правой рукой Кавама стал Мозаффар Фируз, его заместитель по политическим вопросам. Он был прямым потомком царствовавшего до 1925 г. рода Каджаров и известен своей неприязнью к шаху. В политических кругах Тегерана его считали просоветским деятелем [42].
Через определенное время после подобных маневров, которые в политических кругах иранской столицы были восприняты как новый сдвиг влево, Кавам существенно упрочил позиции своего кабинета. Во внутренней обстановке и во взаимоотношениях с тремя сверхдержавами было достигнуто заметное равновесие. После консолидации своей власти глава кабинета решился на действие, оцененное как новый крутой поворот в его политике.
Но это было движение в другую сторону. Он открыто заявил о своем намерении провести в декабре парламентские выборы, а в качестве подготовки к ним - направить в провинции (включая Азербайджан и Северный Курдистан) правительственные силы. Об этом он писал в своем письме И. Сталину еще в Москве. Заявление премьера вызвало сильное возбуждение среди демократов Азербайджана и Северного Курдистана. Они усмотрели в этом заявлении прямую связь с советско-иранским соглашением от 4 апреля 1946 г., в котором оговаривались сроки эвакуации советских воинских частей из Северного Ирана и о подписании соглашения об учреждении ирано-советского нефтяного общества.
Благодаря советской поддержке и помощи, азербайджанские и курдские демократы заложили основу своей, еще весьма хрупкой, автономной власти, и они полагали, что окончательный вывод советских войск будет обусловлен специальным советскоиранским соглашением о признании иранским правительством достигнутого статуса национально-демократических образований Иранского Азербайджана и Северного Курдистана. Ранее подобный статус был формально признан соглашением, заключенным 13 июня 1946 г. между правительством Кавама и руководителями Иранского Азербайджана. Необходимость в новом соглашении была обусловлена тем, что политическая власть в данных автономных образованиях еще не окрепла. В тексте подписанного
13 июня соглашения содержался ряд |
нечетких формулировок. |
В иранской конституции оговоренные |
в соглашении изменения |
не были отражены. Обещанная демократам руководством СССР
военная и экономическая помощь была предоставлена лишь частично. Группа офицерских кадров и специалистов в других областях, направленная на учебу в Советский Союз, еще не вернулась.
В своих публичных выступлениях лидеры азербайджанских демократов выражали серьезное сомнение в отношении вероятности выполнения условий советско-иранского соглашения от 4 апреля 1946 г. Демократы оценили подписание указанного документа как политическую уловку со стороны Кавама.
Азербайджанские демократы и их сторонники на митингах в Тебризе, других городах принимали коллективные обращения к своим этническим собратьям в Советском Азербайджане и советским руководителям. В этих обращениях они призывали оказать им срочную помощь оружием. Осуществлялась запись доброволь-