цев в ополчения. Но власти автономной области (республики) были не в состоянии обеспечить их вооружением. Участники митингов обращались также к советскому руководству за дипломатической поддержкой. О поддержке и помощи вооружением непосредственно к И. Сталину в начале декабря обратились и руководители Южно-Азербайджанской Республики. О необходимости срочной поддержки демократов Северного Ирана Сталину писал и М. Дж. Багиров. Однако советские лидеры, еще недавно активно содействовавшие росту национально-демократического движения азербайджанских тюрок и курдов Северо-Западного Ирана, хранили молчание. Более того, в дни обострения азербайджанского кризиса И. Сталин выразил мнение, что глава центрального правительства имеет право направлять воинские подразделения в любую часть страны.
Дипломаты и разведчики США и Великобритании, узнав о явном сдвиге в политическом курсе Кавама вправо, активизировали свою деятельность с целью установления с иранским правительством более тесного сотрудничества. В отличие от советских американские эксперты по нефти с сомнением относились к перспективе так называемой «северной нефти» в Иране. Тем не менее, они предполагали, что для их интересов утверждение иранским парламентом соглашения с СССР о нефти представляет немалую опасность. Если поиски нефти в северных районах Ирана не приведут к положительным результатам, рассуждали они, то советское руководство будет упорно добиваться доступа к нефтяным месторождениям в Юго-Западном Иране или в Ираке.
30 сентября 1946 г. Кавам сказал послу США в Тегеране Дж. Аллену, что для полного восстановления своего суверенитета Иран нуждается в американских военных поставках и займах. Аллен сразу же согласился с ним [43]. Как отмечает американский эксперт Б. Рубин, принималось во внимание, что Кавам может противостоять «советскому давлению» только посредством усиления позиций своего правительства. 18 октября госдепартамент дал Каваму широкую гарантию поддержки, включавшую обязательство о предоставлении займа, оружия, расширения состава американской военной миссии в Тегеране и т. д.
Тем временем Кавам вскоре вновь переформировал свое правительство (19.Х.1946). Члены партии Туде и их союзники
лишились министерских постов. |
|
16 Зак. 65 |
225 |
Эвакуация советских частей в принципе предопределила судьбу правительства Пишевари. Накануне начала эвакуации Сталину позвонил Багиров и сказал: «Если наши войска уйдут, Азербайджанская Республика рухнет». Сталин ответил: «Мы должны уйти, так как не можем сопротивляться всему миру. Я сожалею, но наши войска должны быть выведены».
Как ни хотелось Сталину поддержать азербайджанских демократов, но нажим США и Англии был слишком велик. По некоторым сведениям, Сталин даже получил секретное послание президента США Трумэна, который требовал, чтобы советские войска покинули Иран, намекая на то, что в противном случае американцы могут применить военную силу. Советский Союз тогда не располагал ядерным оружием и рисковать Сталин, конечно, не хотел. Но есть еще одна причина, по которой Сталин не стал более задерживаться в Иране. Он очень дорожил репутацией освободителя в закончившейся войне и не хотел ничем омрачать ее. Причины своего решения о выводе войск Сталин назвал в письме Пишевари, опубликованном в 1996 г. Оно датировано 8 мая 1946 г., т. е. за день до окончания вывода советских войск.
«Обстановка не позволит достичь ваших целей, - писал Сталин Пишевари. - Вы исходите из ленинского положения о том, что надо использовать кризис, как это сделал Ленин в России. Но
вИране нет сейчас такого кризиса, какой был в России в 1917 году. Конечно, если бы советские войска оставались в Иране, для ваших преобразований были б все условия. Но мы не в состоянии оставаться в Иране, так как у нас репутация освободителей многих народов Европы. И если мы не выведем войска, что скажет мир? Англичане в этом случае уйдут из Египта, Греции, Сирии, Индонезии. Американцы будут находиться в Китае, Исландии, Дании. Поэтому мы с ними договорились о том, что мы уйдем из Ирана, а они из Китая. Вы как революционер должны понять, что мы обязаны вывести войска. Хотя известно, что Кавам - реакционный деятель, тем не менее, он провел ряд реформ, встреченных
вштыки англофилами. Мы должны использовать внутренние противоречия в Иране, чтобы Кавам сделал шаг в сторону реформ, улучшения положения левых сил. Мы не можем порвать отношения с правительством Кавама. Как мне стало известно, Вы заявили, что мы сперва подняли Вас до небес, а потом столкнули в бездну, опозорили. Если Вы действительно сказали это, то мы
удивлены. Что же на самом деле произошло? Мы воспользовались революционным приемом, известным каждому. Используя момент, мы добились того, чтобы правительство Кавама выполнило определенные требования. Но не может быть и речи о позоре для Вас, этого мы никогда бы не допустили. Международная обстановка, ситуация в Иране не позволяют нам действовать свободно. Но если Вы будете вести себя мудро и добьетесь фактической легализации тех уступок, которые были сделаны в отношении Азербайджана, проблема его освобождения разрешится в других условиях, а Вы все равно останетесь одним из пионеров развития демократического движения на Среднем Востоке и для азербайджанцев, и для всех иранцев» [44].
На первый взгляд данное письмо являлось свидетельством того, что хитроумному Ахмеду Каваму удалось обвести такого проницательного политика, каковым был И. Сталин. А может быть, в тех конкретных исторических условиях советский лидер не мог поступить иначе.
О поведении И. Сталина в заключительный период «азербайджанского кризиса» очень любопытно отозвался Ф. Азими. Согласно ему, Кавам считал, что «мягкая реакция русских на падение режимов, установленных в Тебризе и Мехабаде», была связана с их надеждой на получение обещанной Тегераном нефтяной концессии. Скорее всего, такое суждение соответствует действительности. Видимо, именно по этой причине Кавам действовал так решительно. Он понимал, что Москва, рассчитывая на получение концессии, откажется от решительных действий по защите интересов азербайджанских и курдских демократов.
Получив письмо И. Сталина, Сеид Джафар Пишевари очень огорчился [45]. В тяжелый критический момент демократы не получили обещанного вооружения и боеприпасов. Дж. Хасанли отмечает, что не только Пишевари, но и большинство его соратников, руководителей Азербайджанской демократической партии, согласно хранящимся в Баку архивным материалам, были уверены в том, что игра А. Кавама в демократию не более чем уловка, предназначенная дляконсолидации проправительственных сил. Азербайджанские демократы также были убеждены, что Кавам, имевший тайные контакты с американцами, никогда не предоставит Советскому Союзу нефтяные концессии. Разворачивавшиеся в Иране события очень скоро стали живым подтверждением всех этих прогнозов.
16* |
227 |
Спустя много лет после победы антимонархической революции Б. Рубин напишет, что советское руководство, «поверив в покорность Кавама, согласилось иметь дело с Тегераном». «В течение нескольких месяцев, - подчеркивает он, - Кавам продолжал неторопливую игру. Он попросил Соединенные Штаты не предпринимать дальнейших действий относительно жалобы Ирана и прекратить усилия по этому вопросу в рамках Объединенных Наций» [46].
В дни нарастания азербайджанского кризиса советское руководство не только отказалось от прямой поддержки демократов, но и не пошло на необходимый в подобных случаях дипломатический демарш.
Английские дипломаты предвидели, что направляемые в Азербайджан правительственные войска будут чинить расправы над местным населением. Поэтому они обратились к иранским властям с просьбой принять меры по обеспечению безопасности мирных жителей и ограждения их от актов насилия. Но ни шахская армия, ни крупные полуфеодальные помещики Азербайджана не собирались прислушиваться к подобным советам.
В начале декабря войска центрального правительства перешли границу той части Азербайджана, которая находилась под управлением демократов. 4 декабря они вошли в столицу Азербайджана - Тебриз. В эти дни Азербайджанской Республике исполнился почти год. Предлог для акции - обеспечение безопасности кампании по выборам в меджлис, истинная цель - подавить демократическое движение в Азербайджане и изгнать правительство Пишевари. Карательную экспедицию возглавил генерал Али Размара - начальник Генштаба иранской армии. Частями иранской жандармерии командовал американец Норман Шварцкопф. С 1943 г. он возглавлял американскую миссию в Иране, где занимался реформой иранской жандармерии.
Перед лицом смертельной опасности, которая грозила автономной власти азербайджанских тюрок, демократы не сумели организовать свои силы и скоординировать общие усилия. Лишь местами им удалось оказать сопротивление карателям, состоявшим из воинских частей, подразделений жандармерии, полиции и сформированных крупными местными землевладельцами банд. Слабое отражение наступления карателей было обусловлено, отчасти отказом советского руководства в критический момент предоставить демократам Азербайджана и необходимое оружие
для организации самообороны. В конечном итоге было бесполезно сопротивляться хорошо оснащенной армии. Начались погромы и расстрелы. В результате кровавого террора погибло 14 тыс. демократов и их сторонников. Демократическая партия Азербайджана была объявлена вне закона, ее активистов уничтожали, сажали в тюрьмы, отправляли в ссылку. Несколько тысяч спаслись бегством на север, к советской границе, и оказались в эмиграции в СССР.
Правительственные войска и подразделения иранской жандармерии из Азербайджана были направлены в северный Иранский Курдистан.
В период существования диктатуры Реза шаха курды подвергались гонениям. Издания на курдском языке были запрещены. Ношение национального костюма не разрешалось. Курдские полукочевые общества вынуждены были вести оседлый образ жизни. Предводители племен и родов подвергались преследованиям. Многие из них были казнены, арестованы или сосланы в далекие от своего родного края области. В результате жестоких карательных мер многие курдские полукочевые племена лишились принадлежавших им отар. Резко сократилось поголовье мелкорогатого скота. Поэтому курды постоянно испытывали голод, другие лишения.
После оккупации северных и южных провинций страны войсками союзников граничащие с Азербайджаном курдские земли оказались в «нейтральной» зоне. Но политические события в Азербайджане и близкое расположение частей Красной Армии повлияли на положение в Северном Курдистане. В 1942 г. в Мехабаде (бывш. Соудж-Булаг) курдскими националистами-демо- кратами из числа представителей интеллигенции и средних слоев была создана подпольная организация под названием «Комала-и зинава-и Курд» («Курдская партия возрождения»). Члены этой организации не желали привлекать в свои ряды вождей аширетов (племен) и крупных землевладельцев. Однако в 1944 г., для усиления своей организации, они предложили возглавить ее известному курдскому религиозно-общественному деятелю Кази Мохаммеду. За короткое время в организацию вошли предводители большинства курдских обществ Северного Курдистана. В конце октября 1945 г. «Комала» была преобразована в Курдскую демократическую партию (КДП), I съезд которой прошел в Мехабаде [47].
В отличие от просоциалистической программы Азербайджанской демократической партии, программа КДП имела уме-