гангстеры из традиционных атлетических клубов - «Зурхане» («Дом силы»).
Ведущие участники шествия - уголовные элементы, вооруженные дубинками, ножами и другими подобными предметами, контролировали главные улицы и площади, организовывали нападения на активистов антимонархических демонстраций, на тудеистов и сторонников Мосаддыка. Шествие это, как впоследствии стало известно, организовано было аятоллой Бехбехани, полковником Кияни, отставным генералом Алови Мокаддамом на средства, предоставленные им агентурой ЦРУ. Вызванные генералом Таги Рияхи на помощь части тегеранского гарнизона перешли на сторону мятежников.
В течение нескольких часов на улицах и главных площадях столицы происходили кровавые столкновения между сторонниками правительства и мятежниками, выражавшими интересы шаха, придворных кругов и правых националистов. К вечеру верные Мосаддыку войска и сражавшиеся на стороне правительства жители столицы были зажаты в кольцо мятежниками (ими командовали американские советники, возглавляемые генералом Стюартом), ударной силой которых были хорошо вооруженные армейские подразделения, и сторонники правительства вынуждены были сложить оружие. Мосаддыку удалось скрыться. Однако на следующий день Мосаддык, Шаеган и некоторые другие члены кабинета и близкие Мосаддыку лица, скрывавшиеся в северной части Тегерана, Шимране, были захвачены мятежниками.
К. Рузвельт, один из главных организаторов переворота, склонен замалчивать ряд важных сторон этого события [74]. Среди них - прямое участие членов американской военной миссии в событиях августа 1953 г. Однако американский генерал Стюарт позже, во время одной официальной церемонии, поведал о той роли, какую сыграли члены миссии США в Иране во время переворота. «Когда кризис наступил, - рассказал Стюарт, - и дело шло к коллапсу (имеется в виду возможность победы антишахских сил. - С.А.), мы нарушили обычные порядки. Среди других шагов, предпринятых нами, было немедленное снабжение армии запасными одеялами, обувью, обмундированием, электрогенераторами, медикаментами, что позволило создать условия, в которых они (личный состав армейских подразделений С.А.) могли поддержать шаха... Винтовки, которые они держали в
руках, грузовики, на которых они проезжали, бронемашины, на которых они курсировали по улицам, средства связи, которые обеспечивали контроль, - все было им предоставлено по программе военной помощи. Если бы не было этой программы, то, вероятно, у власти сейчас там стояло бы правительство, недружественное США» [75]. Таким образом, представители американских вооруженных сил приняли непосредственное участие в устранении неугодного им правительства Мосаддыка.
Вывод Л. Элвелл-Саттона о том, что «настоящей причиной падения Масаддыка был вовсе не вопрос о нефти, а скорее то, что он вынашивал замысел отстранить от участия в политике шаха и армию», кажется односторонним [76]. Принимая во внимание содержание всех впервые опубликованных за последние десятилетия документов и первоисточников, мы не располагаем сведениями о намерениях Моссадыка на полное отстранение шаха от государственных дел.
Если исходить из сути рассматриваемого вопроса, то главной причиной, вызвавшей организацию антиправительственного заговора, был отказ Мосаддыка принять условия США и Англии в вопросе об иранской нефти.
Есть еще одно важное обстоятельство, на которое ЭлвеллСаттон не обратил внимания. В июле 1952 г., «согласно воле народа» (по его утверждению), Мосаддык вновь возглавил правительство. Желая «устранить беспокойство Его Величества», он добровольно решился на следующий шаг. На форзаце экземпляра Корана он написал: «Пусть меня считают врагом Корана, если я буду действовать вопреки Основному закону и если соглашусь занять пост председателя республики в случае нарушения конституции и изменения режима в стране» [77]. Сделав эту запись, он отправил Коран шаху. В мемуарах Мосаддык вновь возвратился к этому вопросу, особо подчеркивая свою непричастность к антимонархическим выступлениям в августе 1953 г. Его главной политической целью, как он пишет, было восстановление полного права иранцев на собственную нефть. Кстати, проявление явной нерешительности и равнодушия, самоотстранение от активной деятельности в тревожные дни августа (когда не по его воле начались антимонархические выступления) свидетельствовали лишь об одном: он оставался верен своей клятве.
Во второй половине 1953 г., особенно в дни августовских
событий, фанатичная верность Мосаддыка своей клятве стала препятствием на пути развития антимонархического движения. Но, не разрушив шахский режим, не ликвидировав монархию, разрешить возникший политический кризис в пользу национального антиимпериалистического движения оказалось невозможным.
Отметим еще один серьезный аспект: в дни кризиса нерешительность стала характерной чертой и для руководства Народной партии Ирана (Туде). Имея в своих рядах сильную группу офицерства, Центральный комитет партии не пошел на решительные действия. Такое поведение руководителей Туде некоторые иранские авторы объясняют тем, что после смерти И. Сталина московские лидеры находились в смятении и не обращали должного внимания на происходящие в Иране политические процессы.
Важно то, что иранская сцена представляла собой «театр одного актера», и имя этого актера - доктор Мохаммед Мосаддык. Без его настойчивого призыва к свержению монархии иранский кризис мог завершиться только тем, чем он и закончился.
В то же время нельзя игнорировать мнение, что Мосаддыка было бы очень трудно отстранить, если заметная часть политически активных иранцев к этому времени не потеряла веру в его способность эффективно управлять страной. Имело значение еще одно обстоятельство: в кризисные дни 17-18 августа, опасаясь усиления позиции левых, прежде всего просоветской партии Туде, правительство обрушило репрессии против них, а 18 августа были освобождены из-под стражи крайне правые деятели - участники недавнего заговора.
Интереснейшие данные относительно того, каким образом после первой неудачной попытки все-таки заговорщиками был совершен правительственный переворот, приведены в воспоминаниях генерала Таги Рияхи. Осенью 1953 г. он занимал пост начальника Генштаба иранской армии.
Т. Рияхи сыграл, как было отмечено, ведущую роль в разгроме антиправительственного заговора 16 августа 1953 г. По его приказу был взят под стражу руководитель заговора полковник Насири и разоружен находящийся под его командованием личный состав шахской гвардии. Рияхи отмечает, что после этого события Ф. Захеди, получивший текст указа шаха о его назначении главой правительства вместо отстраненного от этой должности Мосаддыка, утвердил в должности начальника Главного
управления полиции генерал-майора Мохаммеда Дафтари, племянника Мосаддыка. По словам Рияхи, приехав в резиденцию (дом) Мосаддыка, Дафтари обратился к нему со словами: «Ваше превосходительство, страна рушится, сделайте меня начальником полицейского управления, и я восстановлю в городе порядок и законность». А премьер, который относился к своему племяннику с доверием, позвонил Рияхи и попросил его издать приказ о таком назначении. Рияхи ответил, что делать этого не желает, поскольку он не доверяет Дафтари. Он еще добавил, что издание такого указа входит в обязанность министра внутренних дел, а не начальника Генштаба. Но когда Мосаддык настойчиво повторил свое указание, Рияхи требование премьера выполнил. Получив приказ о своем назначении, Дафтари немедленно покинул здание Генштаба. «Через час, - пишет Рияхи, - все полицейские машины начали курсировать по столице с портретами шаха...»
Согласно заключению Рияхи, ведущую роль в осуществлении переворота 19 августа 1953 г. (по иранскому календарю 20 мордада 1332 г.), в результате которого правительство Мосаддыка было насильственным путем отстранено от власти, сыграл генерал М. Дафтари, а не Кермит Рузвельт. В своей книге, посвященной августовскому перевороту в Тегеране, подчеркивает Рияхи, американский разведчик сильно преувеличил собственную роль в организации и проведении операции по смещению Мосаддыка.
** *
Оценка вклада того или иного участника прошахского переворота, достигшего своей цели 19 августа 1953 г., не имеет особого значения для понимания сущности этого события. Осуществление переворота стало возможным в результате совместных выступлений всех реакционных и консервативных сил страны. Чрезвычайное место в этих событиях занимало то, что в подготовку переворота включились сам шах и президент США, а также руководители американских военных миссий, члены дипломатического корпуса НАТО, прежде всего США и Великобритании. Организаторы активно задействовали не только значительную часть правящего класса, но и представителей средних классов, ранее поддерживавших Мосаддыка.
Перед лицом консолидации всех сил, настроенных против Мосаддыка, не была преодолена разобщенность проправитель-
ственных групп. Наооборот, как центр силы правительство к осени 1953 г. лишилось многих своих сторонников, включая ряд организаций и социальных слоев. Восполнить политический вакуум в той или иной степени д-р Мосаддык мог бы только посредством обращения к народу за поддержкой. Но с таким призывом к народу он обратиться отказался.
Что касается американцев, то они своей роли как спонсора и главного организатора переворота никогда не отрицали. Тем не менее, откровения генерала Стюарта о непосредственном участии американской военной миссии в свержении правительства впервые были опубликованы в монографии проф. Роберта Энглера «Политика нефти» в 1969 г. А книга Кермита Рузвельта вышла в свет в 1979 г.
Движение за национализацию нефтяной промышленности явилось одной из самых ярких страниц в истории Ирана в XX столетии. Выражая общенациональные интересы и опираясь на широкую поддержку большинства иранцев, лидеры созданного Национального фронта под руководством выдающегося патриота д-ра Мосаддыка добились национализации английской нефтяной компании и передачи всех ее предприятий в собственность иранского государства. Однако вслед за этим успешным прорывом Мосаддыку, возглавлявшему иранское правительство, во имя полной реализации программы национализации нефтяной промышленности, включая выход ИННК на мировой рынок нефти, пришлось приступить к борьбе с международным нефтяным картелем, а точнее - поддерживавшими его правящими кругами Англии и США. В этом тяжелом противоборстве постепенно шах, придворные круги, господствующий слой Ирана, а впоследствии и правонационалистические группировки, включая первоначально поддерживавших Мосаддыка шиитских религиознополитических лидеров, окончательно заняли сторону нефтяного империализма. Мосаддык и его верные соратники оказались перед дилеммой: или они должны были идти на серьезные уступки Западу, или же содействовать развертыванию широкого демократического движения, добиваясь значительных перемен в иранской политической системе.
Мосаддык, обладавший огромной популярностью, неоднократно выступавший за ограничения прерогатив шаха, в критический момент не сумел сделать решительный шаг. Точнее, у