В широком историческом плане как иранская монархия - ведущий политический институт страны до победы антишахской революции, так и шиитско-имамитская религиозно-идеологичес- кая система, включая соответствующие ей учреждения, - порождения средних веков, эпохи феодализма. Не случайно, когда благодаря колоссальным валютным поступлениям от нефти Иран буквально вдруг получил финансовое благополучие, МохаммедРеза выдвинул как важнейшую задачу - идею о возрождении так называемой «шахиншахской системы» («незам-е шахиншахи»), что в переводе на обычный политический язык означало неограниченную верховную власть «на вечные времена» представителей династии Пехлеви. В созданную монархическую партию «Растахиз» («Возрождение») власти призывали вступать всех лояльных к режиму общественных деятелей. Одновременно, учитывая политические амбиции предводителей шиитско-имамитского духовенства и опыт своего отца, шах в новых условиях добивался понижения политического статуса шиитских богословов. Он также предпринял ряд мер для ослабления религиозного исламского компонента в самосознании, в национальной идентификации («identity») иранцев. Такая идейно-политическая линия имела своей задачей приглушить у иранцев чувство исламской солидарности с арабскими народами. Всем этим целям служили, помимо празднования 2500-летия персидской монархии, введение так называемой «шахиншахской эры» (вместо отмененного солнечного мусульманского летоисчисления), различные международные конференции, посвященные древнеиранским культам, верованиям и т. д.*
Характерно, что с начала 70-х годов во многих периодических изданиях нередко публиковались материалы о деятельности и воззрениях просветителей-западников. В них заметное место также отводилось публикациям переводов произведений авторов Кавказского Азербайджана.
Ориентированные на восхваление древнеперсидских, раннесредневековых монархий и древнеиранской культуры мероприятия, в организации которых принимали активное участие видные
* |
На развалинах |
дворца Ахеменидов |
туристов с 1971 г. демонстрировалось светозвуковое представление |
о деяниях |
|
древнеперсидских царей. |
|
|
27 Зак. 65
специалисты Запада, воспринимались многими иранцами, особенно оппозиционно настроенными религиозно-политическими деятелями, как выражение неуемных амбиций шаха.
Что касается реформаторской деятельности шаха, то ее позитивное воздействие на общественное развитие страны оказалось неоднозначным, особенно в сфере социально-политической и культурной. Шах и его ставленники, за некоторым исключением (первый этап аграрной реформы, предоставление женщинам политических прав и т. д.), отказывались от проведения серьезных мер по демократизации общественной жизни. В то же время большие усилия предпринимались с целью манипуляции общественным сознанием посредством пропаганды или же изданием указов о реформах, не имеющих позитивных результатов. Об этом подробно говорилось в предыдущей главе. Такие ключевые для шахской политики понятия, как «революция сверху», «к великой цивилизации», «шахиншахская система», «белая революция без единой капли крови», «революция шаха и народа», в условиях углубления классовой дифференциации все более девальвировались и вызывали скорее отрицательную реакцию широкой общественности. Но 1963-1973 гг. явились временем устойчивого повышения жизненного уровня рабочих, служащих, школьных учителей, водителей, работников транспорта и т. д. Увеличилась численность и намного выросла зарплата рабочих, занятых в строительстве. В годы неизменного роста нефтяных доходов, особенно в начале 70-х, в стране широко развернулось градостроительство. В столице, в Исфахане, Мешхеде, других городах появились целые массивы новостроек. Интенсивно строились дороги, мосты. В некоторых регионах благоустраивались села. Гражданское строительство (морские порты, аэропорты и т. д.) превратилось в один из основных секторов иранского народного хозяйства. В целом повышалось качество жизни.
За этот период в области школьного, специального и высшего образования, а также в системе здравоохранения и в сфере культуры происходили заметные позитивные сдвиги. Многие представители неимущих и малоимущих слоев тогда еще питали надежду на улучшение своего положения.
Поэтому на революционные призывы радикальных религиоз- но-политических деятелей в начале 60-х годов откликнулись главным образом «люди базара» - мелкие торговцы, ремесленники,
часть рабочих и крестьянства, а также поденщики и пауперы. Однако к середине 70-х годов внутриполитическая ситуация
сильно изменилась. В этот период обрушившийся на государственные финансы кризис вел к ускоренному снижению покупательной способности большинства населения, быстро рос уровень безработицы, возросло количество банкротств. Как было отмечено, верховная власть шаха приобрела абсолютистский характер. В результате даже среди представителей господствующего слоя уменьшилось число полностью лояльных ему лиц.
В свете этих обстоятельств, идея об отсутствии фатальной неизбежности антимонархической революции в Иране, поставленная во главу угла при исследовании событий 1978-1979 гг. и ее так называемых уроков, как было подчеркнуто в предисловии, представляется нам весьма сомнительной. Она алогична и носит антиисторический характер. Без фатальной неизбежности не происходят такие значительные по своим социальным масштабам и последствиям события, каковой была иранская революция. Недаром один западный исследователь назвал книгу, посвященную революции в Иране, «Последняя великая революция» [6].
Существенное значение в связи с этим вопросом имеет и то, что революция 1978-1979 гг. не была явлением изолированным. Вторая половина шестидесятых, и особенно 70-е годы XX столетия, стали временем, когда в мире ислама давал о себе знать кризис как либерально-демократических прозападных, так и про- советски-социалистических идейно-политических течений. В националистических течениях в связи с ухудшением материального положения традиционных мелкобуржуазных слоев и быстрым ростом численности сельских мигрантов, отличающихся глубокой религиозностью, усиливалось содержание исламского компонента. Во все возраставшей степени исламское учение и исламские культурные ценности становились идейным источником для формирования программ ведущих политических течений и движений. Иранская революция стала предвестницей этой эпохи усиления исламских и происламских течений и движений во всем мусульманском мире.
7.1.Предпосылки революции
В60-х годах Запад в возраставших масштабах начал поглощать основное природное богатство Ирана - нефть. Желая во что
бы то ни стало сохранить контроль над иранскими нефтяными источниками, западные державы всеми средствами содействовали сохранению шахского режима, рассматривая его в качестве защитника своих интересов, ибо иранская верхушка не шла на радикальное разрешение противоречий между западными монополиями и Ираном, предпочитая путь компромиссов и уступок. Эта тенденция особенно рельефно выделялась на фоне новой ситуации международного сотрудничества. В конце 60-х - начале 70-х годов сложились определенные предпосылки для перестройки существовавшей системы мировых хозяйственных связей на базе равноправия. Одновременно в значительной степени благодаря повышению роли сырья в мировом хозяйстве, а также многократному росту цен на него, особенно на нефть и нефтепродукты, резко поднялось экономическое и политическое значение развивающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки - основных поставщиков жидкого топлива и газа на мировой капиталистический рынок. Воспользовавшись ростом своих финансовых и экономических возможностей, указанная группа стран включилась в борьбу за перестройку экономических отношений с промышленно развитыми державами Запада.
Эти сдвиги заметно повысили возможности иранских властей
врешении основных экономических проблем и в упрочении политической самостоятельности. Понятно, что эти возможности могли быть реализованы лишь в том случае, если бы шахское правительство встало на путь последовательной борьбы за восстановление суверенных прав в сфере внешнеэкономических связей и торгового обмена. Однако антинародная природа иранской верхушки, ее антидемократизм и боязнь лишиться своих привилегий обусловили двойственную, противоречивую линию шахского правительства
вотношениях с Западом, что, кстати, было характерно и для политики других стран - членов ОПЕК с правыми режимами. Стремление шаха сочетать борьбу за улучшение условий экономических отношений с Западом с политикой форсированной интеграции в «западное сообщество» и расширением масштабов сотрудничества с США в военной области, как и следовало ожидать, привело Иран
кпорогу острейшего общественно-политического кризиса.
Связь между многократным увеличением валютных поступлений и усилением антинародной линии во внутренней политике и проимпериалистического курса во внешней политике шаха
была весьма отчетливой. Эту связь следует рассматривать как особое, специфическое явление, сыгравшее важную роль в формировании предпосылок революции. Однако абсолютизировать ее, тем более считать определяющей причиной возникновения революционной ситуации, как порою пытаются делать отдельные авторы, было бы упрощением. Само по себе резкое увеличение поступлений от нефти не обязательно должно было привести к обострению социальных, политических и экономических проблем. Те, кто видит истоки иранского кризиса конца 70-х годов лишь в росте доходов от нефти, отодвигают на второй план два важнейших момента: малоэффективность программы реформ и противоречивость главных компонентов политического курса режима. Это противоречие выражалось в стремлении добиться форсированного развития госкапитализма и, частично, крупного частного капитала при сохранении таких существенных черт средневековья, как монархический образ правления и преобладание в сфере идеологии монархизма и религиозного учения. Одним словом, раскрытие предпосылок революции 1978-1979 гг. требует учета указанных главных факторов, сделавших ее исторически неизбежной.
В широком историческом плане неразрешимой проблемой для шаха явилось противоречие между его личными политическими амбициями и объективными потребностями дальнейшего развития страны. Увеличение доходов от нефти привело лишь к обострению этого противоречия. В новых условиях он меньше нуждался даже в половинчатых реформах, будучи увлеченным выдвижением идеи о «великой цивилизации», вершиной которой ему представлялось возрождение традиций древнеиранских монархий. Понятно, что воззрения о так называемой «шахиншахской системе» или превращении Ирана в одну из крупнейших военных держав мира явились неадекватными ответами на вопросы, возникшие в иранском обществе на новом этапе развития.
Шах, однако, наивно верил, что нефтедоллары дадут ему возможность без особых усилий смягчить существовавшие социальные противоречия. Обслуживавшие режим средства массовой информации внушали народным массам, что шах выражает общенародные интересы и не связан ни с каким классом.
По мнению шаха, Иран являлся быстро развивающимся обществом, в котором верховная власть выступала в роли защитни-